Мастерская попаданки (СИ) - Даль Ри

— Эйлин, дочь моя, ты — банфилия. Мой голос. Успокой их гнев. Верни равновесие.

Это была Эйру. Её сила текла через меня, наполняя моё тело теплом, разгоняя холод. Мой медальон вспыхнул ярким светом, и слова, которых я никогда не знала, но которые, казалось, были высечены в моей душе, хлынули из меня, как песня:

— Эйру, услышь свою дочь! Духи Другого мира, рождённые разломом Завесы, внемлите мне! Ваш гнев — эхо предательства. Именем моря, что поёт, и ветра, что шепчет, я повелеваю: вернитесь в покой, растворитесь в тенях, дайте миру исцелиться!

Слова эхом разнеслись по лесу, и мой медальон засиял ярче, чем звёзды. Свет хлынул из него, как волна, разрывая тьму. Духи взвыли, их формы начали дрожать, растворяться под напором сияния. Их алые глаза гасли, когти и крылья распадались в пепел. Один за другим они отступали, их вой превратился в слабый шёпот, уносимый ветром, пока лес не затих, и только треск ветвей под порывами ветра нарушал тишину.

Я опустилась на колени рядом с Дарреном. Его золотые глаза встретились с моими, и я почувствовала, как слёзы снова текут по моим щекам.

— Ты спас меня, — прошептала я, гладя его шерсть.

Его дыхание было слабым, но он медленно поднял голову, и я знала, что он всё ещё борется. Эйру дала мне силу успокоить духов. И я не позволю Даррену уйти.

Глава 51.

Я сидела на коленях рядом с Дарреном, его тяжёлое дыхание эхом отдавалось в моём сердце. Лес вокруг затих, словно сама Эйру выдохнула, уводя духов обратно в их тени. Мой медальон всё ещё пульсировал, но теперь это было не жгучее тепло, а мягкое, успокаивающее сияние, будто богиня шептала мне: «Ты справилась, дочь моя». Я чувствовала её присутствие — не просто как далёкий голос, а как часть себя, как кровь в моих венах. И больше не сомневалась. Я — банфилия. И, возможно, то, что я сделала с духами, было лишь крупицей того, на что я способна.

Даррен лежал передо мной, его волчья форма всё ещё истекала кровью. Глаза были полузакрыты. Руки мои дрожали, но я прижала их к его раненому боку, чувствуя, как тёплая кровь пропитывает мои пальцы. Заклинание пришло само, как будто Эйру вела мои слова:

— Эйру, матерь жизни и моря, дыхание ветра и тепло земли, исцели того, кто защищает твою дочь. Пусть твоя сила течёт через меня, пусть раны его закроются, пусть жизнь вернётся к нему.

Медальон вспыхнул мягким светом, и я почувствовала, как тепло разливается по моим пальцам, проникая в тело Даррена. Кровь перестала течь, а раны начали затягиваться, словно невидимая нить стягивала их края. Он издал низкий, сдавленный рык, и я увидела, как его тело начало меняться. Кости трещали, шерсть отступала, и через несколько мгновений передо мной лежал Даррен-человек, бледный, с влажными от пота волосами, но живой. Его грудь поднималась и опускалась, дыхание было тяжёлым, но ровным.

— Даррен, — прошептала я, касаясь его лица. Его кожа была холодной, но глаза, теперь снова человеческие, смотрели на меня с теплом.

Он попытался приподняться, но я мягко прижала его плечи к земле.

— Не двигайся. Дай мне закончить.

Снова закрыла глаза, повторяя заклинание, и тепло Эйру продолжало течь через меня, залечивая его раны. Это не было мгновенным исцелением — я чувствовала, как магия работает медленно, словно глина на гончарном круге, требующая времени и терпения. Но я знала, что он будет жить.

Наутро солнце пробилось сквозь густые ветви, окрашивая лес в золотые и зелёные тона. Даррен сидел у потухшего костра, обмотанный плащом, который я накинула на него ночью. Его лицо всё ещё было бледным, но он выглядел лучше — раны затянулись, оставив лишь красные шрамы, которые, я знала, исчезнут через пару дней. Я присела рядом, внимательно глядя на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, стараясь скрыть беспокойство в голосе.

Он повернулся ко мне, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— В полном порядке, Эйлин, — сказал он.

— Не лги мне, — сказала я, нахмурившись. — Ты ещё не восстановился. Нам стоит остаться здесь, пока ты не наберёшься сил.

Даррен покачал головой.

— Мы не можем ждать. Люсин ждёт нас. Старейшины, клан Древа — они рассчитывают на нас. Мы должны идти.

Я хотела возразить, но он был прав. Время поджимало, и я чувствовала это в пульсации медальона, в шёпоте ветра, что доносился с гор. Я вздохнула, уступая.

— Хорошо. Но ты будешь осторожнее. Никаких геройств, пока не поправишься.

Мы быстро собрали лагерь, сложили вьюки и оседлали лошадей. Путь вёл нас выше в горы, тропа становилась круче, а воздух — холоднее.

С каждым шагом я чувствовала, как лес наблюдает за нами. Духи ушли, но их присутствие всё ещё витало где-то на грани восприятия. Я понимала, что их настроение может измениться в любой момент. То и дело оглядывалась, ожидая увидеть алые глаза в сумраке или услышать вой, но пока всё было тихо.

К следующей ночи мы остановились у подножия перевала, за которым начиналась озёрная долина. Небо было ясным, звёзды сияли ярко. Мы развели костёр, натянули навес, но я не могла избавиться от беспокойства.

Что, если духи вернутся? Что, если нам всё ещё грозит опасность?

— Я подежурю у костра, — решила я, глядя на Даррена, который укладывал одеяла. — Ты должен отдыхать. Твои раны…

Он повернулся ко мне, его лицо осветилось отблесками пламени.

— Эйлин, ты устала не меньше меня. Тебе нужно спать, а не сидеть всю ночь без сна. Я справлюсь один.

— Ты едва стоишь на ногах, — возразила я, скрестив руки. — Я не оставлю тебя одного. Если духи вернутся…

— Если духи вернутся, — перебил он, шагнув ближе, — ты будешь нужна нам сильной, а не измотанной. Я подежурю. Спи.

Я открыла рот, чтобы спорить, но его взгляд был таким упрямым, что я поняла — переубедить не удастся. Усталость накатывала волнами, мои веки тяжелели, и я чувствовала, как тело умоляет об отдыхе. Наконец вздохнула, сдаваясь.

— Хорошо, — пробормотала я. — Но если что-то случится, буди меня. Сразу.

Он кивнул, и я забралась под навес, укутываясь в одеяло. Лёжа на твёрдой земле, я смотрела на спину Даррена, освещённую тёплым светом костра. Он сидел неподвижно, его силуэт был твёрдым, как скала, но я видела, как он слегка сутулится — раны всё ещё давали о себе знать. Сон не шёл. Беспокойство росло, и я не могла избавиться от ощущения, что духи всё ещё где-то рядом, выжидая. Мой медальон был тёплым, но я знала, что это тепло может в любой момент стать предупреждением.

Глава 52.

Сон не шёл. Тьма вокруг казалась живой, шептала о тенях, что затаились вокруг. Я чувствовала духов Другого мира, их недовольство, их гнев. Мысли кружились, как осенние листья в вихре: о Люсин, о святилище, о Бертраме... И о Даррене — о том, как он закрыл меня собой, как его кровь стекала по моим рукам.

Не выдержав, я отбросила одеяло и поднялась. Костёр горел ровно, его отблески танцевали на фигуре Даррена, сидевшего неподвижно. Я шагнула к нему, и он тут же повернулся, его глаза встретились с моими.

— Эйлин? Почему не спишь?

Я присела рядом, подтянув колени к груди, и посмотрела на огонь.

— Слишком много мыслей, — тихо сказала я. — И… я чувствую их. Духов. Они всё ещё здесь, Даррен. Они недовольны, что мы тревожим их. Боюсь, что они вернутся.

— Они не посмеют вернуться, не посмеют навредить тебе.

Я покачала головой.

— Не уверена. Они непредсказуемы.

Даррен вдруг усмехнулся:

— А может, ты не можешь уснуть, потому что тебе слишком холодно одной?

Я замерла, чувствуя, как тепло приливает к щекам. Его слова, лёгкие и шутливые, задели что-то внутри, и я невольно отвела взгляд, пряча смущение.

— Может, и так, — пробормотала я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Он рассмеялся тихо, но в следующее мгновение его руки обвили меня, тёплые и сильные. Я ахнула, когда он притянул меня к себе, и его губы нашли мои — мягкие, но настойчивые, с привкусом дыма от костра. В его объятиях мои тревоги начали отступать. Я чувствовала тепло его тела, ритм его сердца, и на миг всё стало далёким, почти нереальным.