И похоже, это сыграло им на руку. Не будь у курсанта Воронковой артефакта, взбудораженные звери своим ревом подняли бы на ноги все казармы.
А еще это давало понять, что таинственная личность тоже как бы имеет право тут находиться. Но вот почему тайком?
С плеча Иитеа вспорхнул махмыр и, взмыв под потолок, летучей мышью неслышно заскользил под балками крыши. Леми-эр прикрыла глаза, мысленно потянувшись за ним, а потом…
— Быстрее! Бежим! — Касю опять цапнули за руку и потащили, маневрируя в широких, но извилистых проходах драконятника. — Что он задумал? Зачем⁈
Касандра, все еще ничего не понимая, торопливо неслась за подругой. Думать и медлить, похоже, времени не было, да и она уже привыкла доверять леми-эр. Зеленоволосая иномирянка ничего не делала просто так.
— Стой! Не смей! — Вылетев из-за угла к очередному вольеру, они увидели сгорбившуюся крупную фигуру мужчины, который что-то капал из темной бутылки в большой тазик с сырым мясом и овощами.
Неизвестный от их крика вздрогнул и засуетился, пузырек выпал из его рук на каменную плиту прохода между вольерами и разбился. А сам парень, попытавшись закутаться в маскировочный плащ, чтобы не быть узнанным, неловко повернулся, наступил, запутавшись, на полу и рухнул в приготовленный для дракона корм, испуганно помянув хмырха и всю его родню. Сбежать от наших барышень у него не вышло.
— Что ты здесь делаешь? Отвечай! — Подскочившие с двух сторон курсантки нависли над застрявшим кормой в тазике, перемазанным кровью и облепленным овощным крошевом Сайлединым-младшим. — Что ты наливал в еду драконам? Отравить хотел? Говори!
— Дуры! Все испортили! Совсем ненормальные, да? Никого я травить не собирался. Там мой дракон, вообще-то…
Перекошенное злостью круглое лицо парня смотрело на них снизу вверх.
— И ничего я вам не скажу! Не надейтесь!
— Да-а-а? — чуть вскинув брови, с улыбкой голодной акулы протянула Касандра, с неприязнью смотря на просто чудом пойманного верзилу. — Тогда скажешь командованию. Например, про вот эту тряпочку, которой у курсанта быть не может.
Она потыкала пальчиком в плащ, который по воле случая спеленал незадачливого курсанта не хуже смирительной рубашки и, на счастье наших дам, не давал ему подняться, удерживая в унизительной позе скрюченного в кормушке червяка.
— Так он и не мой, мне дядя дал, и вообще он сам сказал… — начал было оправдываться племянник интенданта, но вдруг вспомнил, что старший родственник, обещая помочь с драконом, строго-настрого велел, чтобы об этом никто не знал. Да и плащ одолжил именно для этого.
«И как они меня выследили-то, эти девки? — удрученно сетовал Осеррий про себя. — Дядька Жербон разозлится теперь, а наверное, еще и скажет, что я сам. Он из-за меня не будет репутацию портить. Теперь могут и вовсе отослать из корпуса, и мама расстроится. Опять плакать будет, как тогда, когда в корпус провожала».
Мать Серик обожал и не любил, когда она плачет. А плакала его матушка в последнее время часто, на вопросы сына лишь отговариваясь больной головой да горькими воспоминаниями об умершем муже, его отце.
— Слушайся дядю, — говорила она, пряча глаза. — Не серди его. Он брат твоего отца и заботится о нас.
Вот великовозрастное дитятко и слушалось как могло.
— Эй! Чего замолчал? А флакон с непонятно чем тебе тоже дядя дал? Что там было? Его ведь все равно спросят, и мы узнаем.
Девичья ладошка с сиреневыми чешуйками подсунула ему под нос осколки, бережно собранные в носовой платок. Они блестели остатками маслянистого содержимого.
Курсант Сайледин изо всех сил пытался придумать, как выкрутиться из этой ситуации, а потом плюнул и решил договориться.
«Может, если объясню, они и не растреплют всем, — рассуждал он, — и дядя ничего не узнает. Скажу — разбил пузырек. Я же вечно что-то разбиваю…»
Как оказалось впоследствии, это было самое умное решение в жизни парня.
Объяснял он свой поступок долго и путано, предварительно раз двадцать сказав, что не хотел никому навредить, и попросив никому не рассказывать. Все бы ничего, но только вот участие толстяка капитана во всем этом выглядело подозрительным. Уж очень он был настойчив, подбивая племянника наладить контакт с драконом таким странным образом, да еще тайком.
— А ты знал, что у него есть вот такая э-э-э… микстурка? — Кася с подозрением смотрела на то, как блестит на земляном полу драконятника, совершенно не впитываясь, маслянистая жижа.
— Нет, конечно. — Глуповатое бесхитростное лицо курсанта Сайледина доверчиво смотрело на нее снизу вверх. — Я про его службу и то, что у него такой же дракон был, и вовсе не знал. Точнее, знал, что он служил раньше на границе, а теперь в корпусе, и все. Мама вообще про него ничего не рассказывала. А потом отец погиб и он к нам пришел. Ну, помогать начал, наверное…
— А плащ тоже он дал? — Иитеа разглядывала тонкую, но прочную ткань. — Давай-ка помогу вылезти.
Она аккуратно завернула осколки, убрала их в карман и принялась вытаскивать парня из кормушки.
— И плащ дал. Сказал, со службы остался у него. Велел налить моему дракону двадцать капель и сказал, что он будет смирным и послушным. А то шипит на меня все время, а когда летал, то постоянно запихивал мне в голову какое-то черное пятно. Загон и черное, поле и черное. Какое-то пятно с красными глазами. Жуткое-жуткое… Я дяде сначала говорить не хотел, думал, сам справлюсь. — Парень наконец выпрямился, и девушки невольно отодвинулись от него, все же Осеррий Сайледин был внушительного роста и довольно плотной комплекции.
— А он что? — нетерпеливо поинтересовалась Кася. Говорил парень тоже как-то заторможенно, морщил лоб, вспоминая, как пил чай в комнате интенданта.
— Так он спросил же, ну а раз спросил, так вроде я и не жаловался, выходит. — Юноша снял заляпанный плащ и печально вздохнул. — Вот как я теперь его такой верну?
— Так ты ему про кляксу с глазами рассказал? — пытаясь вернуть разговор в нужное русло, перебила его сетования Иитеа.
— Ну да. Думал, он расскажет, как с этим, — Осеррий кивнул на вольер, — общаться… У него же такой был. Может, они какие-то особенные… А он велел вот из флакончика налить и покормить. Сказал, что молодых щитомордых часто посещают видения и они могут стать буйными. Вот я и… а тут вы!
Девушки переглянулись.
У Касандры, как у девочки из детдома, план созрел моментально. Как все повернуть в свою пользу и даже немного заручиться поддержкой этого недотепы.
— Слушай, а давай договоримся, — стараясь говорить простыми фразами, чтобы этот малахольный увалень понял и запомнил, медленно начала она. — Мы тебя не видели, и ты нас тоже. Ты просто нечаянно запнулся, упал в корм и разбил флакон. Дядя поругает, наверное, но зато не узнает про то, что ты попался. А мы с Иитеа просто тебе поможем в следующий раз, если вдруг опять соберешься идти приручать своего щитомордого землероя. Ладно? Только дяде больше ничего не говори.
— Я его Глыбой назвал, — искоса глянув в вольер на темный холмик спящего дракона, застенчиво поделился вдруг Серик.
Предложение девушки ему пришлось по душе. Злого Жербона он боялся до дрожи в коленках, а тот, если узнает про курсанток, точно выйдет из себя.
— А вы мне правда поможете? Я видел, как вы ловко со своими. — Парень комкал ценный артефакт, с надеждой смотря то на Касю, то на леми-эр. — И дяде не скажете? Он считает, что женщинам тут не место! И я не могу с вами общаться, он рассердится.
— Да-да, понимаем. Не надо злить дядю! Будем потихоньку общаться. Это секрет будет, — радуясь, что все складывается удачно, закивала в ответ Кася. — Только если что дядя тебе скажет, ты с нами советуйся тихонько. Мы поможем. Да, Иитеа?
— Конечно. И поможем, и научим чему. А ты нам про дядину науку. Мало ли, чтобы честно было. — Чешуйчатая курсантка чуть шевельнула пальцами, и на плечо испуганно замершего парня приземлился ее махмыр. — Не бойся.
Она протянула руку, забирая глазастика с крыльями.
