Я до сих пор не бог. Книга XXXVII (СИ) - Дрейк Сириус

Я передал слова Лоры Есенину, разумеется, опустив источник. Он слушал внимательно.

— Вот именно, — кивнул он. — Поэтому тебе нужно время. Никаких крупных сражений, пока каналы не стабилизируются. Минимум три-четыре недели. В идеале, два месяца. Только основы и практика.

— Сергей Александрович, — я посмотрел на него. — Именно поэтому я и вернулся в КИИМ. Но есть подозрение, что и Нечто не будет сидеть сложа руки.

— Понимаю, — он кивнул без тени улыбки. — Поэтому я привез кое-что еще.

Он достал из саквояжа три маленькие склянки с мутно-желтой жидкостью.

— Стабилизатор. Три дозы. Каждая замедлит рост каналов на сутки, но зафиксирует текущее состояние. Если тебе придется драться до того, как каналы дозреют, выпей одну за час до боя. Это не сделает тебя сильнее, но хотя бы не даст тебе развалиться на куски. Я же не идиот, чтобы думать, что ты послушаешь.

— Спасибо, — я аккуратно убрал склянки в пространственное кольцо.

— Только не пей больше одной за раз. И лучше бы тебе не пить их вовсе.

— Понял.

Саша, который все это время молча сидел на подоконнике и раскачивался на задних ножках стула, наконец подал голос:

— Ну что, посмотрели? Пощупали? Выводы сделали? Отлично. Может, теперь поедим? Я знаю, что тут неподалеку есть отличный ресторан… Ну как отличный… Для Широково прям пять звезд.

— Тебе не привыкать к армейской еде, — хмыкнул Антон.

— Мне не привыкать. Но маме привыкать. Она хотела привезти сюда своего повара.

— Не дай бог, — вздохнул Антон, и впервые за утро на его лице мелькнула улыбка.

Есенин-старший же, не обращая внимание на подколы своих сыновей, достал из саквояжа еще одну склянку и протянул мне. Маленькая, темная и без надписи.

— Это не для тебя, — тихо сказал он. — Для Катерины Романовой. Обезболивающее. Чехов сделает все, что в его силах. Но если не сможет, пусть хотя бы не мучается. Передай Петру.

Я молча взял склянку.

— Только не вздумай ее открывать раньше времени. Эффект выветривается за пару минут, — добавил Есенин.

— И в мыслях не было, Сергей Александрович.

Стадион КИИМа.

После обеда.

— Хватит прятаться, Кузнецов-кун, — произнес Асая Рей, стоя в центре стадиона с двумя деревянными мечами в руках. — Я знаю, что ты здесь не просто так.

Занятия по фехтованию. Два десятка студентов выстроились по периметру площадки. Подавители магии работали, и привычное покалывание в каналах исчезло, как только я ступил на поле. Новые каналы замолчали. Остались только руки, ноги и голова.

Рей бросил мне один из деревянных мечей, а я перехватил его на лету.

— Индивидуальный урок? — спросил я.

— Разминка, — улыбнулся японец. — Давно не тренировались. Хочу посмотреть, что осталось от твоих рефлексов.

— Все осталось, — заверил я.

— Посмотрим.

Он атаковал без предупреждения. Быстрый удар сверху, переход в боковой, обманный выпад в ноги. Три удара за секунду. Классическая комбинация Рея, которую он вбивал в каждого студента с первого курса.

Тело сработало раньше головы. Я отбил верхний, ушел от бокового корпусом и подставил меч под удар в ноги. Дерево с треском столкнулось, и удар вибрацией прошел от ладони до локтя.

— Неплохо, — кивнул Рей. — А теперь серьезно.

— Это было несерьезно? — я приподнял бровь.

Вместо ответа он ускорился. Удары посыпались один за другим, быстрые и точные, как стук швейной машинки. Асая Рей был лучшим фехтовальщиком, которого я знал. Без магии и артефактов, просто на чистой технике и скорости, он мог разделать любого мастера меча на континенте. Хотя я бы посмотрел на его поединок с Дункан.

Однако я уже был не тем студентом, которого он гонял на первом курсе. Бесконечные тренировки во внутреннем хранилище выковали из моего тела инструмент, который работал без магии так же эффективно, как с ней. Рей бил быстро, а я двигался экономно. Он атаковал, а я уходил на минимальное расстояние, ровно настолько, чтобы лезвие проходило в сантиметре от тела. Не тратить энергию на лишние движения. Не давать противнику рассчитать тайминг и ждать.

Момент настал через сорок секунд. Рей чуть переступил при развороте и правая нога ушла на полсантиметра дальше, чем нужно. Я вложился в контратаку, прошел под его замахом и ткнул деревянным мечом точно в солнечное сплетение.

Рей выдохнул и отступил. На его лице медленно расползлась улыбка.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо, Кузнецов-кун. Вижу, что ты продолжал практиковаться!

— У меня были отличные учителя, — я опустил меч. — Что-то типа «дерись или умри».

Рей рассмеялся.

— Еще раз? — предложил он.

— Давайте.

Второй раунд был длиннее. Три минуты непрерывного обмена ударами. Студенты вокруг замерли. Кто-то забыл закрыть рот. Арнольд, стоявший в первом ряду, комментировал шепотом:

— Ты видишь? Ты видишь это⁈ Он на равных с Реем! — за что получил локтем от Вики с просьбой заткнуться.

Мы закончили вничью. Точнее, я предполагаю, что Рей мог бы меня достать, если бы перешел в режим, который он называл «без шуток». Но и я не использовал все, чему научился у Валеры. Так что ничья — это честный результат.

— Лора, — мысленно сказал я, вытирая пот с лица. — Запиши: Рей стал быстрее. Или я стал медленнее. Надо проверить.

— Записала. И еще одно наблюдение: пульс у тебя сто сорок. Раньше после такого спарринга было сто двадцать. Новые каналы потребляют больше ресурсов, даже когда заблокированы подавителями. Интересненько…

Рей убрал мечи и повернулся к студентам.

— Видели? Вот так выглядит человек, который тренируется каждый день. А не тот, кто просыпает мои уроки, — он многозначительно посмотрел на Арнольда, который попытался спрятаться за Димой.

Потом Рей подошел ко мне ближе и понизил голос:

— Кузнецов-кун. Мне рассказали, что вчера вечером на этом стадионе произошло… нечто необычное.

Я посмотрел на него.

— Определите, что в вашем понимании «необычное», сэнсей.

— Сотня студентов, один паренек с Сахалина.

— Это преувеличение. Их было не сто. Максимум пятнадцать. Остальные смотрели.

— Хм, — Рей скрестил руки на груди. — Знаешь, Кузнецов-кун, в Японии есть поговорка: «Лучший бой тот, который не состоялся». Но следующая по значению: «Если бой состоялся, пусть противник запомнит его надолго.»

— Думаю, все его запомнят, — я потер сбитые костяшки.

Рей чуть наклонил голову и добавил совсем тихо:

— Данилов после этого пришел ко мне записаться на дополнительные тренировки. Впервые за два года. Так что, Кузнецов-кун, кажется, твоя дипломатия работает лучше, чем ты думаешь.

— Это не дипломатия, сэнсей. Это невербальные аргументы.

Рей фыркнул и, покачивая головой, пошел к стойке с тренировочным оружием.

Сахалин.

Лазарет.

Вечер того же дня.

Виолетта переместилась со мной через портал. Собственно, она и была той причиной, по которой я сегодня летел на Сахалин. Она единственная из нашей компании, кто обладал лекарскими способностями на уровне, достаточном, чтобы оценить состояние раненого бойца.

Ну, и она очень хотела увидеть Дункан. Они подружились за то время, пока обе жили на Сахалине. У Дункан часто зависали и рыцари, которым так не хватало спарринг-партнеров.

Лазарет на Сахалине размещался в здании бывшей городской больницы. После войны сюда стекались раненые со всех фронтов. Роза и Люся трудились без остановки.

Мы нашли Дункан на втором этаже, в отдельной палате. Вернее, мы нашли палату Дункан. Самой Дункан в кровати не было.

Она стояла у стены на одной руке и отжималась, при этом из рабочего запястья торчала капельница, что нисколько ее не смущало. Голова забинтована, левая рука в гипсе, на правом боку повязка с проступающими пятнами крови. Каждое движение давалось ей с видимым усилием, но она продолжала.