Когда шепот зовет бурю (СИ) - Добрый Владислав

— Пусть идут, — сказал я. — Под моим словом. И с моим знаменем при них.

— Разумеется, — кивнул Зартан. И принял из руки моего оруженосца копье с малым флажком. Стяг ему конечно же никто не дал.

Я тронул коня. В этом мире полно историй о том, как замок берут внезапным приступом, огнём или штурмовыми башнями. Штук десять хранила память Магна. Ещё столько же — историй успешных захватов, где всё вертится вокруг загадочной магии. Вот только это — на огромные пространства всего Регентства, Королевства и Железной Империи. Причём за триста лет.

Я хмыкнул, вспомнив хорошую шутку, которую не поймёт никто в этом мире.

Вот только замки то и дело переходят из рук в руки. Чаще всего — после неожиданных и странных смертей их сеньоров. Например, родственники со стороны жены вдруг оказываются хозяевами внутри стен. Сразу после того как прежний хозяин гибнет на охоте. И что поделать? Реже замки покупают — потому что продают замки ещё реже, чем осаждают. Но осады бывают удачными совсем уж редко.

Технически, я взял Балдгар скорее после осады. Забавно.

Мы въехали в открытые ворота Балдгара, и я впервые увидел замок не как угрозу издалека, а как вещь, сделанную руками людей, которые очень хорошо понимали разницу между забором от коров и овец, чтобы те не потоптали грядки, и людьми, которые лезут к тебе домой целенаправленно. Причём особой породы людей — с злобными рожами, острыми железяками и алчным упорством.

Снаружи ворота не были особенно примечательны: тяжёлая створка, обитая железными полосами, большие заклёпки, петли толщиной с моё запястье. Примерно то же можно было увидеть и в Караэне. Там городские ворота даже были заметно больше. Действительно большие отличия начинались дальше.

Сначала решётка. Железная, чёрная, с цельноковаными зубьями вниз, как гребень у хищной рыбы. Её подняли, но не до конца. Как нарочно, оставили на ладонь ниже моего шлема — пришлось пригибаться, чтобы проехать. Я загривком чувствовал, что надо мной висит немалый вес. Даже Коровиэль, который обычно презирает такие вещи, фыркнул и повёл ушами.

За решёткой шёл коридор смерти.

Он был длиннее, чем я ожидал. Не проход, а кишка. Камень с обеих сторон гладкий, вытертый, местами отполированный, как столы в таверне. На уровне груди человека стены почти не давали зацепиться рукой. Удобно, если кто-то начнёт биться в панике, пытаясь развернуться. Не за что цепляться. Скользишь, как мясо по разделочному столу.

Сверху над нами шёл потолок из тёмных балок и камня, и в нём я увидел круглые отверстия. Небольшие. Аккуратные. Убийственные. В Караэне про такие любят рассказывать, потому что сам Караэн привык больше к политике, чем к настоящим осадам: «дыры для кипятка», «дыры для раскаленного масла», «дыры для кипящего говна». Слишком замысловато, обычно оттуда просто швыряли камни.

По бокам, выше головы, через равные промежутки шли бойницы. Узкие, вертикальные, с расширением внутрь, чтобы стрелок мог вести оружие по дуге. Их было много. Слишком много. Так много, что коридор можно было просто залить перекрёстным огнём из луков и арбалетов.

И это был только первый отсек.

В конце коридора стояли вторые ворота. Не такие, как наружные: те были громким заявлением, эти мрачной угрозой. Ещё одна решётка, ещё одна створка, ещё один замок. И если первая решётка захлопывалась за спиной, а вторая опускалась перед лицом, человек оказывался в мешке. Стены слева и справа. Потолок с темными и подозрительными отверстиями сверху.

Я невольно отметил: даже если ворота захвачены, их ещё можно отбить. Заткнуть этот коридор, наделать из прорвавшихся трупов и снова вернуть ворота. Балдгар строили хорошо. Он уже был лучше чем Горящий Пик с кго коротеньким превратном коридором в десяток шагов.

Мы выехали из коридора в пространство между стенами, и тут стало понятно, что весь замок сделан слоями, как хорошая броня.

Сначала наружная стена. Она ниже, чем внутренняя, но это не значит «слабее». Это значит «первая». Её задача — задержать, сломать порядок, заставить поверить в успех, чтобы затем забрать этот успех обратно. По ней шла боевая галерея: узкая дорожка для людей, которые должны бегать и стрелять, а не любоваться видом. Там же были башни, но не такие, как любят рисовать на гербах. Низкие, толстостенные.

Башни наружной стены здесь были открыты сзади.

Не «без крыши», а именно без задней стены, обращённой внутрь замка. Снаружи они выглядели грозно: выступали вперёд, давали фланговый огонь вдоль стены. Но если враг захватывал наружную стену и пробирался в башню, он не получал убежища. Он получал ловушку, открытую внутрь, простреливаемую со всех высот. В такой башней нельзя закрепиться. Её нельзя превратить в маленький замок внутри замка. В неё можно только забежать и умереть.

Дальше, за наружной стеной, шёл промежуток. Не двор, а пространство, где враг должен оказаться лишним. В Караэне мы бы назвали это «межстенье», но по сути это был ров без воды — каменный, сухой, неудобный, с насыпями и уступами, чтобы люди ломали ноги и строй.

Внутренняя стена, кроме стрелковой галереи наверху, имела узкие бойницы на высоте чуть выше моих глаз. На случай, если штурмующие будут прикрывать головы, но ноги и правый бок оставят открытыми. Она возвышалась справа. Чтобы было неудобно прикрываться щитами.

Внутренняя стена вообще была заметно выше. Крупнее кладка. Солиднее.

Она была построена так, чтобы обстреливать наружную стену, если ту возьмут. Это чувствовалось даже по углам: внутренние бойницы были сделаны чуть иначе для удобства стрельбы вверх. Внутренняя стена не только защищала замок. Она контролировала собственную защиту. Это как караэнец, который носит свой широкий короткий меч в городе не для того, чтобы быть готовым к обороне стен, а чтобы быть готовым зарезать того, кто рядом.

На внутренней стене шла широкая галерея. Там могли разойтись двое в латах. Там могли стоять щиты, бочки с камнями, связки копий, баллиста, если захотят. И там было место для командиров, для сигналов, даже для ночёвок. Наружная стена — расходная. Внутренняя — основная.

Я смотрел на это и думал о простом.

Замок не обязательно должен быть неприступным. Ему достаточно быть неприятным. Достаточно, чтобы каждый штурм внутрь стоил человеку дороже, чем он хотел заплатить.

Мы проехали дальше, за ворота второй стены, и я увидел ещё одну привычку крепостей, которую у нас, в Караэне, часто недооценивают, потому что слишком муторно: у Балдгара сама планировка была подчинена не красоте, а обороне. Повороты коридоров делались так, чтобы входящий не видел выхода. Дворики делались так, чтобы каждое удобное место с земли простреливалось минимум с двух точек. Лестницы делались узкими, с разновысокими ступенями, чтобы штурмующий сбивался с ритма и не мог бежать, а защитник, наоборот, мог работать копьём сверху вниз.

Ужасно некрасиво. Неудобно. Бестолково и раздражает.

Балдгар был куда большим замком и твердыней, чем Бурелом или Горящий Пик. К его камням у меня не было претензий. Его подвела плоть.

Надеюсь, в замках Итвис всё наоборот, и их гарнизоны не сдадутся раньше, чем умрут или будет расколот последний камень их твердынь.

Глава 16

Неудобный трон

Конюшни Балдгара были не лишены изящества. Один только розоватый камень пола и стен чего стоит. Не говоря уже о шикарных стойлах для вип-лошадок. Нежно и ласково попрощавшись с Коровиэлем и жестко и сурово — с конюхами и пажами, которых мы оставили с конями, мы поднялись наверх.

Балдгар внутри мог бы вполне прославиться наравне с лабиринтом, будь он чуточку побольше. Коридоры шли под странными углами, иногда внезапно сужались, повороты у входа почти везде сделаны так, чтобы сам коридор не просматривался.

Неудобно. Совсем не по-караэнски.

Но я вспомнил замок Мерц, где единственная неудобная лестница стала немаленькой проблемой, и подумал, что очень хорошо, что мы не штурмовали все эти переходики.