Проклятый. Ледяной. Мой (СИ) - Ваниль Мила

Оказалось, и семь лет – не срок. Кай надеялся, что наваждение исчезнет, чувства умрут. Да куда там! Стоило увидеть рыжую бестию с сыном на руках, как стало понятно – не отпустило, не перегорело. И как бы он не злился, ненависть отступила. Ничего он Саше не сделает, разве что… испугает еще сильнее.

Их познакомила Виктория. Где она нашла Сашу, Кай не интересовался. И зря! Потом отсутствие любопытства сильно осложнило поиски беглянки. Он доверял жене. Просто так, с улицы, Виктория Сашу не подобрала бы.

- Она будет суррогатной матерью нашего малыша, - сказала Виктория. – Мы с ней даже внешне чем-то похожи, правда?

Сходство, и правда, имелось. Кай значительно позже понял, почему Виктория нашла девушку, похожую на нее саму.

Кай не любил жену. Уважал – однозначно. Доверял. Не изменял. Но… не любил. Порой ему казалось, что он, в принципе, любить не способен. И брак с Викторией, пусть и договорной, его полностью устраивал. Он, сын русских немцев с Поволжья, приехал в Москву учиться. Судьба познакомила его с нужными людьми, и удалось «зацепиться» - получить работу в хорошей фирме. Начинал стажером, но быстро продвигался вверх по служебной лестнице, был замечен руководством, приближен, обласкан…

Генеральный сам предложил ему в жены дочь. Кай удивился, но… согласился. Во-первых, отказ мог стоить ему дальнейшей карьеры. Во-вторых, Виктория казалась подходящей женой. Красивая, образованная, не капризная, спокойная. Как-то, набравшись смелости, Кай спросил, отчего она сама не могла выбрать мужа, с такими-то данными. Ухажеров у нее хватало.

- Так я и выбрала, - рассмеялась она. – Тебя.

Кай полагал, что Виктория любила его по-настоящему. Потому и ребенка хотела так неистово, одержимо. Обследовалась у лучших врачей – и здесь, и за границей. Кай тоже хотел детей, и обследование проходил, но… Врачи сказали, проблема у Виктории. Лечили. Пытались делать ЭКО. И ничего.

Так что Кай не сильно удивился, когда Виктория привела Сашу. Суррогатное материнство – их последний шанс. Вот только…

Саша понравилась Каю с первого взгляда. Ему казалось, встреть он ее на улице – не смог бы пройти мимо. Она не была красавицей, не стремилась быть яркой и обаятельной, не блистала умом. Но рядом с ней Кай чувствовал уют и умиротворение. И, одновременно, желание – сильное, почти звериное.

Виктория это заметила.

- Переспи с ней, - сказала она как-то. – Так даже проще будет. Не придется заморачиваться с искусственным оплодотворением. Переспи, ты же хочешь.

- Ты дашь мне развод? – спросил Кай. – Полагаю, нет. А по-другому я не согласен.

Саша тоже держала дистанцию. Позже, значительно позже, она призналась ему… вернее, не солгала в ответ на прямой вопрос.

- Ты женат, и я прекрасно понимаю, что с женой ты не разведешься. Нет, Кай, твоей любовницей я не буду никогда.

Тогда она уже носила ребенка. Кай был уверен, что ребенок его и Виктории. Но…

Виктория ушла из жизни неожиданно. Несчастный случай, глупая смерть – в ее машину влетел пьяный ублюдок на спорткаре.

Саша родила сына, когда Кай занимался похоронами жены. И исчезла из роддома вместе с ребенком, так и не успев узнать, что Кай хотел предложить ей остаться с ним и с малышом, причем на ее условиях – женой или няней, как она захочет.

Глупость? Или… любовь?

Похоже, одно от другого неотделимо, если Кай до сих пор уверен, что любит Сашу.

Так любит, что вот… довел…

И любопытно, вспомнила ли она что-нибудь… от шока?

Саша приходила в себя медленно, старательно отворачиваясь от ватки, смоченной нашатырным спиртом. Наручники Кай не снял, в профилактических целях. Если она ничего не помнит, то постарается сбежать. И Тихона бросит, если будет уверена, что приведет в дом полицию. Это не проблема, на стороне Кая – закон, но лишней суеты не хотелось.

- Это… правда? – наконец спросила Саша.

Она все так же хрипела из-за сорванного голоса. В ее мутном взгляде… чего только не читалось. Недоверие, отчаяние, страх… Вот только лжи там не было. И узнавания. Значит, память не вернулась.

- Выпьешь сладкий кофе, покажу бумаги, - сказал Кай. – Договор, что ты подписала.

Она неуверенно кивнула.

Кай отнес ее в гостиную, на диван. Поэтому за кофе послал Сергея.

- Вы кажетесь… знакомым, - произнесла Саша, неловко взмахивая руками, чтобы сесть. – Но я вас не помню. Совсем.

Наручники звякнули. Кай поморщился. Эта дурочка не только руки ободрала, но и синяков по всему телу понаставила. Обработать бы их все…

Он прикрыл глаза и вздохнул. Почему она? Почему из всех женщин мира – она? Будто приворожила.

- Предлагаю договор на доверии, - сказал он вслух. – Я снимаю наручники, ты даешь слово, что не сбежишь. И пытаться не будешь. Это практически невозможно, но даже если получится, сделаешь хуже себе. За похищение несовершеннолетних детей можно сесть в тюрьму.

Саша опять кивнула.

- Не слышу ответа, - буркнул Кай.

- Да, я согласна. Даю слово, что не сбегу. И вообще… я буду послушной, - добавила она тише. – И все-все сделаю, что велите. Только позвольте быть с Тишкой.

- Пока он ко мне не привыкнет, - напомнил Кай.

- Да…

Если они не договорятся иначе. Но об этом Кай пока умолчал. Ничего страшного не случится, если Саша немного пострадает. Из-за ее глупости он страдал семь лет.

- План такой. – Кай снимал наручники, одновременно растирая запястья Саши. – Читаешь документы и убеждаешься, что я прав. Потом я скажу, что должен услышать Тихон. Твоя амнезия тут только на руку.

Саша права в том, что здоровье ребенка важнее всего остального. Кай и так сильно его испугал. Надо было как-то иначе… но теперь сожалеть об этом поздно.

После кофе щеки Саши порозовели. Бумаги она читала внимательно. И слушала – тоже. Правду говорят, ради ребенка мать способна на любые жертвы.

- Вы… уверены? – все же спросила Саша.

- Есть другие варианты? – язвительно поинтересовался Кай.

- Это же ложь. Вы сказали, я выносила Тишку, но я – не его мама. Вы же предлагаете сказать, что мы с вами потеряли друг друга из-за моей амнезии… А потом… я уйду? И Тишка будет думать, что его бросила родная мама!

- Во-первых, - любезно напомнил Кай, - ты согласилась слушаться. Значит, скажешь все, что я велю. Во-вторых, такой вариант… понравится ребенку. В-третьих… разберемся. Если будешь хорошо себя вести, я позволю тебе остаться и растить Тихона.

Обрадовалась. Кай заметил это по тому, как засиял ее взгляд. И можно было бы сказать всю правду… Но нет, такой козырь в руки Саше он не отдаст. Не теперь, когда все еще зыбко и непонятно.

В гостиную бесшумно вошел Бес. Кай заметил его сразу, а Саша – когда собака подошла к ней и села напротив, помахивая хвостом. Неужели узнал? Беса в дом притащила Саша – белым пушистым щенком. Виктория ругалась, но Кай разрешил его оставить. И хозяйкой Беса считалась Саша, но она его бросила, когда сбежала.

Бес заскулил. Саша вжалась в спинку дивана.

И собаку не вспомнила. Боится.

- Бес, фу! – приказал Кай.

Поздно. Бес сорвался с места, прыгнул на Сашу и лизнул лицо. Хорошо, что нашатырь под рукой.

Саша хрипло вскрикнула, всхлипнула… и обняла собаку за шею.

Глава 39

- Ты его вспомнила?

А должна? Наверное, да, если Кай об этом спросил. И это объясняет, почему собака так радостно облизывает Сашино лицо.

- Нет, - ответила она.

- Ты же его испугалась. А теперь обнимаешь.

- Он милый. Пушистый. Добрый. Он меня вспомнил, да?

Говорить становилось все труднее. Все же она сильно надорвала связки. И горло отчего-то болело. Впрочем, как и все тело.

- Похоже, - согласился Кай.

- Глаза у него… как бусинки.

Саша зарылась лицом в пушистую собачью шерсть. Стало как-то легче, когда появился… Бес? Кажется, так зовут собаку. Слишком много неожиданных и пугающих новостей, много переживаний. И собака – единственное существо в этом доме, которое не испытывает к Саше ненависти.