Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни

— «Ты», здесь нет иерархии, — поправила меня оберегающая. — Тебе Очир разве не объяснил? Впрочем, сегодня в Доме важные гости, у него просто не было времени… — с такой же стопкой мисок последовала за мной женщина. Мы обе сгрузили посуду на широкий стол на другой стороне зала и принялись двигать столы. — Мы приходим в себя, не помня ничего, так? Но наши души — все еще наши, и где-то в глубине скрыты ключи к понимаю того, чем мы являемся. И когда мы случайно проявляем их в поведении, машинально, привычно даже — нужно только заметить. Оберегающих учат внимательности. Из этих кусочков мы постепенно даже открываем собственную личность. Твоя вот — как минимум бесстрашная и деятельная.

Какой чудесный подход! Я так старалась провести грань между мной и Теа и понять, что я из себя представляю, насколько ее личность связана с моей… А Ифрис за пару фраз дала мне ориентир!

С «бесстрашной» я поспорила бы: понятия не имею, как вела бы себя, не помня ничего — Ифрис просто не знала, что мой случай отличается. Но «деятельная» грело душу.

— Это Очир придумал? — с нежностью прошептала я, берясь за противоположный край небольшого черного столика, который Ифрис уже подхватила со своего конца.

— Не знаю, — пожала плечами оберегающая. — Но помню себя в начале. Я записывала свои ключи в блокнот. Потом перечитывала вечерами, и каждый день их становилось все больше… А я словно складывала свою душу по частям. И однажды поняла, что снова себя знаю. Это ведь — настоящая противоположность пустоты. Мы все здесь сначала ощущаем себя пустыми, но это иллюзия. Ты — это ты в любом перерождении. Умеешь писать?

— Да, — толкнула я вперед следующий столик. — А вам пришлось учиться заново?

— Тебе. Нет, мне повезло обменяться судьбой с кем-то грамотным, — пожала плечами Ифрис. — Дальше их надо друг от друга ставить, еще немного… Как и тебе, наверно, повезло?

Мы продолжали размещать столы. Меня удивило, что явно чувствительная к магии Ифрис совсем не использовала шепот: похоже, ручной труд здесь совсем не считался зазорным. Честно говоря, мы обе взмокли.

— А ты шепчущая? — решилась на вопрос я.

— Не знаю. Но тайного языка не помню, а Очир нас не учит, — покачала головой женщина. — Только самые основы направления пластов мира, как тысячи лет назад, до Приюта Тайного знания. Целительство в основном. Хотелось бы, конечно, овладеть тем самым тайным языком, но Очир настаивает, что не имеет права давать его нам. Может, однажды я рискну и попробую поступить в Приют. А ты шепчешь?

— Знаю пару заговоров, — не стала лгать я.

— И снова как повезло! — присвистнула Ифрис. — Хотя кто же из обученных шепчущих на перерождение идет, это же какая должна быть степень отчаяния… Не слушай меня, — махнула она рукой, увидев мое лицо. — Я болтаю, что в голове. Просто считается, наши судьбы там перемешиваются, как в общем котле, и обычно… А, все это мишура. Для тебя сейчас главное приходить в себя. И ключики.

— Значит, я деятельная. Спасибо.

— И не пугливая. Да не за что. Ты общайся с людьми как можно больше, Теара, мы ведь именно с другими раскрываем себя. Все может оказаться важным. Мы поищем еще, если захочешь. Приходи ко мне на медитации, я веду их по утрам.

.

К ужину я успела познакомиться еще с четырьмя оберегающими и пятью помогающими им ищущими, уже подошедшими к концу своего пути в Доме. Ни одного из них, слава Свету, в саду я не встречала — и они меня не узнали. Каждый раз, когда кто-то новый открывал резные раздвижные двери, я ждала, что меня разоблачат и атмосфера легкости пропадет, но этого все не происходило.

Это были чудесные люди. В том, как они взаимодействовали, как охотно и с радостью помогали друг другу, какая непринужденная атмосфера царила здесь — во всем основной нитью золотело принимающее тепло. Я провела с ними всего полчаса, а уже могла довериться каждому: мое сердце кричало, что мне не причинят здесь вреда.

«Дура ты, Теа, что не осталась здесь с братом».

Но чем больше я общалась с обитателями Дома Заблудших, тем страшнее мне становилось: я привела сюда Сина. Он уже разрушил небольшую часть этого уютного, как восстанавливающий кокон, мирка и вполне мог уничтожить еще что-то просто походя.

Оставалось надеяться, что Теа была права, Син считает смерть расточительством и не получает от страдания более слабых никакого удовольствия. Я бы не пережила, если бы из-за меня погиб бы кто-то из таких людей.

— Вы чудесные, — искренне сказала я Варру, еще одному внешне пожилому оберегающему. — Я словно под теплым одеялом дома.

— Значит, тебе хорошо в Свете, — отозвался тот, и я с радостью записала в свой мысленный блокнот еще один «ключ». А он добавил безо всякой досады: — Но ты не размазывайся: тут много потерянных, озлобленных от потерянности душ. Просто они дичатся по своим углам. На ужине убедишься. Но у нас правило: не надо лезть к тем, кто против — это опасно и тем, кто пока не готов открыться, и тем, кто пытается вытянуть их к людям. А то такие, как ты, иногда нарываются. А это дело оберегающих.

— Конечно, — с готовностью закивала я, попутно поджигая стружку под металлической сеткой на столах.

— Смотри у меня, — смешно недовольно буркнул Варр.

Несмотря на жару, некоторые блюда здесь подавались кипящими, словно в аромалампах, только чашей служила странная плотная бумага, слоями уложенная на крупной сетке и отчего-то не вспыхивавшая от контакта с огнем. Я поджигала, а Варр сразу наливал в бумагу бульон. Я немного придержала кастрюлю, помогая ему, и уточнила:

— Я уже познакомилась с Алри. Она «дичится»?

— Алри… — вздохнул Варр. — С ней не поймешь. Как зверек, а столько лет здесь. Но на общие церемонии ходит. Чудо, если ты с ней сошлась. Расскажи об этом Очиру, он обрадуется. Но не сегодня: у него важные гости.

И снова «важные гости». Ужасное обозначение для нас.

— Ты их не видел?

— Нет, — чуть погрустнел Варр. — Говорят, леди Теа вернулась.

— А ее ты знал? — Сердце замерло. — Какая она?

— Давно, отличная тетка, — по-простому отозвался Варр. — Красивая, как солнце в зените. Ты сама посмотри, в церемониальном ее портрет, рядом с Очиром, они же брат с сестрой, — добавил он, когда я хмыкнула от неожиданности. — Добрая, строгая. Немного высокомерная только. Но всегда приходила и вылечивала даже тех, кого Очиру не удавалось. И особенно безумных, что сложнее всего. С оберегающими особо не общалась. Хотя, может, это я еще сопляк был, куда мне там, чтобы такая меня заметила.

Признаться, его характеристика меня удивила — и согрела.

И я точно решила, куда пойду после ужина. Посмотреть наконец ей в глаза — что может быть интереснее?

— Она себя запятнала, — сказала я тихо.

— Да кто там был, чтоб судить? — отозвался Варр.

А зал уже начинали потихоньку заполнять пришедшие ужинать люди.

Глава 22

Свет, перекраивающий душу

На ужин Син не явился.

И, сидя в комфортной тишине, нарушаемой лишь мелодичным стуком приборов о миски, вполуха слушая тихий разговор оберегающих за соседними столами, я впервые поймала себя на том, что скучаю по нему. Мне хотелось, чтобы он пришел, сел за один из столов. Как же жалко.

— Теара, — негромко обратился ко мне Очир, устроившийся напротив меня. Он выглядел намного лучше: на коже совсем не осталось следов схватки, да и лицо приобрело то привычное, спокойно-участливое выражение, к которому я привыкла. — Ты в порядке?

— Я думала, здесь не разговаривают во время еды, — улыбнулась я. — Но все шепчутся. А как же поглощение пищи в тишине?

— Предлагаешь строго окрикнуть, чтобы молчали? — засмеялся Очир. — Как детям неразумным? — Он вздохнул и пояснил: — Они умные люди, так что очень встревожены последними новостями. Обычно тут так тихо, что даже мне не по себе. И прежде, чем ты начнешь меня расспрашивать, неугомонная ты и любопытная лисица, ответь на мой вопрос, а то ничего не расскажу. Ты в порядке?