Связанные Неприятности (СИ) - "AnnKo"

Мы синхронно склонились в глубоком поклоне. Барни решительно сделал шаг вперед и, не дожидаясь официального приглашения, плавным движением снял кольцо с пальца. В то же мгновение его величественный Высший облик «схлопнулся» до привычной человеческой формы, но мажордом всё равно держался с потрясающим врожденным достоинством.

— Ваше Величество, — низкий голос Барни эхом разнесся по мгновенно замершему залу. — Истинную, скрытую кровь проявляет уникальная работа моей законной жены, Элизабет. Она — Избранная Хранительница, способная пробуждать подлинную суть вещей. Позвольте преподнести вам этот дар Совета — Перстень Чести.

Асмодей дернулся, намереваясь перебить, но Король властным жестом руки заставил судью мгновенно замолчать. Малахиас бережно взял артефакт, медленно повертел его в длинных, ухоженных пальцах и, к неописуемому ужасу всей придворной свиты, уверенно надел на указательный палец.

Секунда мертвой тишины — и огромный зал одновременно потрясенно ахнул.

Король словно визуально вырос прямо на глазах. Мощные плечи правителя раздались вширь, окутывая фигуру почти осязаемой, давящей аурой абсолютной власти. А на голове монарха выросли колоссальные рога. Размерами они превосходили даже рога Барни, наглядно выдавая всю сокрушительную демоническую суть правящего Древнего королевского рода. Малахиас Извечный в секунду стал живым воплощением идеального владыки — грозного, несокрушимого, но справедливого.

— Потрясающе, — едва слышно выдохнул Король, завороженно глядя на собственные ладони. — Я наконец чувствую себя… по-настоящему живым. Асмодей, ты, помнится, уверял меня, будто эти люди — обычные самозванцы и преступники?

— Ваше Величество! — Асмодей в бешенстве шагнул вперед, его холеное лицо мелко дергалось от едва сдерживаемой ярости. — Они официально не зарегистрированы в Палатах Теней! Это вопиющее, незаконное использование магии, это грубейшее нарушение абсолютно всех протоколов Нижнего мира!..

— Вальт, — Король лениво кивнул в сторону нашего друга-регистратора, полностью проигнорировав гневную тираду судьи. — Ты ведь у нас как раз отвечаешь за бумаги. Оформи их законный статус прямо сейчас. Мне в Королевстве жизненно необходимы подобные уникальные артефакты.

— Но это юридически невозможно! — почти сорвавшись на фальцет, взвизгнул Асмодей. — Существует закон. Испытания! Они должны доказать свое право находиться перед лицом Совета, иначе это прецедент, который разрушит иерархию!

— Испытания… — Король задумчиво прищурился, глядя прямо на меня с легким, понимающим прищуром. Словно монарх заранее знал, что любые проверки Палат для нас — пустяковое дело. — Ну что же. Асмодей прав в одном: закон есть закон, и нарушать его нельзя. Элизабет, Барнабас, вы готовы официально подтвердить свой высокий статус Древней Крови?

Герцог Асмодей злорадно и торжествующе улыбнулся, уже мысленно предвкушая нашу сокрушительную неудачу на проверке.

Но тут Король неторопливо снял медный перстень с пальца. Его величественный, огромный облик Древнего владыки мгновенно «схлопнулся» обратно до привычной королевской нормы. С легкой, едва заметной и очень опасной усмешкой Малахиас Извечный протянул кольцо из обожженной меди застывшему верховному судье:

— Раз уж мы завели столь ученый разговор о законах и абсолютной истине… Герцог Асмодей, почему бы тебе лично не примерить этот кутюрный шедевр? Продемонстрируй нам свою подлинную «истинную личину» перед тем, как мы официально назначим Испытание для наших гостей.

Асмодей стремительно побледнел до такой степени, что показался почти прозрачным в полумраке зала. Его холеная рука, медленно потянувшаяся к перстню, на глазах у всей замершей аристократии Бездны предательски задрожала.

Глава 48

Козлиная участь и королевский подмиг

Глава 48.

В парадном зале Палат Теней воцарилась глухая тишина. Сотни замерших аристократов Бездны, казалось, синхронно перестали дышать, во все глаза наблюдая за развернувшейся у трона немой сценой.

Асмодей так и застыл с протянутой рукой. Верховный судья завороженно гипнотизировал взглядом аккуратный медный перстень, который Король Малахиас Извечный небрежно удерживал между пальцами, словно сверкающую, смертельно опасную приманку. На лбу интригана выступили мелкие капли холодного пота. Герцог прекрасно понимал: трусливо отказаться сейчас, на глазах у всей придворной знати — значит мгновенно признать свое полное поражение и расписаться в собственной лжи. Но послушно принять дар и надеть кольцо — значит всерьез рискнуть своей безупречной Высшей шкурой.

— Ну же, Асмодей, — лениво поторопил монарх, и в его голосе отчетливо скользнула издевательская ирония. — Не заставляй нас и гостей ждать. Неужели великий Глава Верховного Суда умудрился до смерти испугаться какого-то простого медного украшения?

Рука герцога, обтянутая тончайшей перчаткой, медленно, словно против воли, двинулась к кольцу. Его пальцы уже почти коснулись холодного металла, когда тишину разорвал топот быстрых ног.

— Позвольте мне, господин! — раздался тонкий, дребезжащий голос.

Из тени за спиной Асмодея, как чертик из табакерки, выскочил долговязый демон с нелепой козлиной бородкой и лихорадочно блестящими глазами. Это был Пуш, верный секретарь и «тень» герцога. С невероятной для его костлявого телосложения прытью он выхватил кольцо прямо из-под носа замершего Асмодея.

— Мой господин слишком скромен! — пролепетал он, преданно глядя на опешившего герцога. — Я, его верный слуга, первым испытаю на себе этот дар, чтобы доказать его… э-э… безопасность!

И прежде чем кто-то успел хоть что-то сказать, Пуш с победным видом нацепил массивный перстень на свой костлявый палец.

Секунду ничего не происходило. Асмодей шумно выдохнул, явно благодаря всех демонических богов за такого исполнительного идиота. А потом воздух вокруг него резко наэлектризовался и зазвенел от колоссального напряжения чар.

— Ой, — пискнул секретарь.

Его фигура начала стремительно трансформироваться. Сюртук затрещал по швам, когда плечи подались вперед. Лицо Пуша вытянулось, нос стал черным, вместо благородного демонического лба выросла настоящая морда, а из-под дорогих манжет мундира вместо пальцев показались самые обыкновенные черные копыта.

— Бээ-э-э! — вместо извинений выдал Пуш, испуганно хлопая огромными желтыми глазами.

На его голове медленно и торжественно развернулись огромные, закрученные в кольца рога обычного горного козла, отливающие медью. Полная противоположность величественному облику Барни.

Пуш стоял на паркете, покачиваясь на задних копытах, в лопнувшем по швам камзоле, и выглядел настолько нелепо в своем новом «истинном» величии, что я не выдержала.

— Кхы-хы… — я прикрыла рот ладонью, но звук, похожий на подавленный чих, всё равно вырвался наружу. — Барни, смотри, он же воплотил свою сущность! И бородка осталась.

Мой смешок стал искрой. Вальтазар первым прыснул в кулак, а через мгновение зал, еще минуту назад дрожавший от страха, взорвался дружным, неистовым хохотом. Аристократы буквально складывались пополам, глядя на то, как «великий секретарь» пытается удержать равновесие, задевая люстру своими новыми рогами.

Асмодей, чей лоб был покрыт бисеринками холодного пота, тем временем разыгрывал спектакль «праведного гнева».

— Пуш! Как ты смел нарушить этикет и выхватить артефакт из рук самого Короля⁈ — гремел он, хотя в его глазах читалось безмерное облегчение. Он понимал: еще секунда, и вместо козла на паркете мог оказаться склизкий слизень в герцогской мантии.

— Кхм, — Король Малахиас обвел зал тяжелым взглядом, и смех мгновенно стих.

Он аккуратно снял кольцо с копыта (пардон, пальца) застывшего секретаря и задумчиво повертел его в руках.

— Очень… наглядный эффект, — протянул Его Величество. Его губы тронула едва заметная усмешка. — Элизабет, я хочу заказать у вас партию таких колец. Скажем, для моего Тайного Совета. Мне давно хотелось узнать, сколько среди моих министров скрытых парнокопытных.