И, конечно же, Летти в злополучный день моей свадьбы никто не нашёл. Ведь её просто не существовало. Была лишь графиня Ирида Мерлан, но я встретилась с ней снова спустя месяц. На тот момент Регаран уже стал Верховным Маршалом и готовился к очередной затяжной войне.
А я…
Я просто жила, пытаясь держаться на плаву. Ошибалась, падала, вставала. И так сотни раз.
Пока не очутилась здесь — в старом родительском доме — рядом с умирающим отцом.
Наша первая близость с мужем случилась лишь через несколько дней после брачной ночи. Регаран просто вошёл в мою спальню и взял то, что ему причиталось.
Тогда я думала, что больше он ко мне не притронется, но он приходил снова и снова. Только вот я закрылась, боясь показаться ему грязной и распущенной. А значит вызвать новую волну насмешек и презрения.
Глава 14
Регаран. Следующий день
Особняк, подготовленный для меня, расположен в восточной части Занрада, в квартале, где дома в несколько этажей соседствуют с лавками золотых дел мастеров и заведениями для знати.
Дом трёхэтажный, без излишней роскоши. Он мало похож на те, что обычно строят в Валмирисе. За коваными воротами — мощёный камнем проход, огромный двор, пара вязов и сам особняк, увитый мелкими эшрийскими розами.
Я подхожу к дому, и служанки торопливо распахивают двери. Они ждали меня.
Я должен ненавидеть Эшру за всё, что было здесь в прошлом. Но меня не покидает странное ощущение покоя. Ни одно место в Валмирисе, да и во всём Имриясе не вызывало во мне подобных чувств.
— Ваше Высочество… Верховный маршал… — экономка сбивается и бледнеет, не понимая, как правильно ко мне обращаться.
— Зовите господин, — бросаю я коротко прислуге.
Титулы никогда не имели особого значения.
— Дом готов к вашему прибытию, господин, — кланяется экономка.
— Помимо меня здесь будет жить беременная женщина — моя жена, подготовьте комнату для неё.
— Будет сделано.
Я прохожу внутрь, и прохладный воздух дома обволакивает. Сейчас почти полдень, жара, взявшая Занрад в свой плен, даёт о себе знать. В особняке пахнет мятой и сухими цветами. На стенах замечаю картины с охотничьими сценами.
— Господин, лекарь уже ждёт, как и было приказано, — говорит экономка, робко опуская взгляд.
— Веди.
Мы проходим в соседнюю комнату. У окна стоит седой плотный мужчина в простом, но чистом дорожном плаще. Он рассыпается в приветствиях, на которые я сухо киваю.
— Скоро прибудет моя жена. Я хочу, чтобы ты сказал мне, беременна ли она. Эта информация не должна выйти за пределы комнаты. За любой утечкой последует наказание. Если поползут слухи, я оторву тебе голову. Понятно?
Лекарь сглатывает:
— Да, Ваше Высочество.
— Отлично, — я бросаю лекарю мешочек с золотыми монетами.
Внезапно со стороны улицы доносится стук копыт — глухой, но отчётливый. Я подхожу к окну и вижу Миравель.
Она всё на той же вороной кобылице, что вызывает волну раздражения.
Я же велел жене больше не садиться в седло, послал утром за ней экипаж. Не стоило возвращать ей лошадь, но с другой стороны, она просто взяла бы другую.
Можно ли беременным ездить верхом?
Мира держится уверенно, не как благородная леди, а как типичная вари. На ней простая мужская светлая рубашка, слегка расстёгнутая у горла, тёмные штаны, заправленные в сапоги, и жилет. Ветер треплет её чёрные волосы, выбившиеся из длинной косы.
Она улыбается, склоняясь к лошади, чтобы потрепать её по гриве. Жена выглядит невероятно органично — она рождена быть именно такой.
Она легко спрыгивает с седла, и в этот момент у меня внутри что-то вздрагивает. Я подавляю непонятно откуда взявшейся порыв броситься к ней, чтобы помочь. Вдруг упадёт?
Это чувство злит. Но злость смешивается с чем-то другим. Я не могу оторвать от неё взгляд. В каждом её движении та жизнь, которой я не видел ни у кого и никогда.
В Мире есть внутренняя сила. Уверенность, которая подкупает, хоть я и не даю этим чувствам волю даже внутри себя.
Я отворачиваюсь от окна, когда она подходит к двери, и выхожу из комнаты — почти одновременно с тем, как её впускают внутрь. Наши взгляды сталкиваются.
Глаза Миры мгновенно находят мои. Ни капли страха. Только вызов. И странное, непонятное мне тепло.
Она выглядит счастливой, в то время как я не могу найти покой.
— Ран, — улыбается Мира. — Я прибыла, как ты и хотел.
Я сдержанно киваю, буравя её взглядом. Скольжу глазами по оголённой шее, по груди, спускаюсь к соблазнительным бёдрам, бесстыдно обтянутым штанами.
Уверен, пока она ехала сюда в таком виде, все мужики в округе пялились на её бёдра и задницу.
Прислуга кланяется Миравель, но она лишь просит звать её по имени и даже ласково жмёт кому-то руки, всё так же искренне улыбаясь.
Она всегда нравилась простым людям, они тянулись к ней, словно к солнцу.
— Ну и где же твой лекарь? — щурится Мира, подходя ко мне.
— Вырядилась, как… — я кривлюсь, толкая дверь и пропуская жену внутрь комнаты.
— Как дикарка вари? Как погонщица? Как… шлюха? — последнее Миравель произносит с долей насмешки, но без привычных злости и ехидства. Просто хочет подколоть меня.
Не понимаю, чему она так радуется. Её брата ищут за предательство империи, отец на смертном одре, а она буквально светится. Что могло её сегодня настолько обрадовать?
Мы входим, и лекарь вежливо здоровается с женой, она отвечает тем же. Мира не знает, что беременна, я уверен.
— Будь с ней поосторожнее, — приказываю я лекарю.
Он сдержанно кивает.
— Женщинам можно заниматься сексом во время беременности?
Мой вопрос вгонят Миру в краску, она бросает на меня колкий взгляд, полный молчаливого укора.
— К-хм, если с ребёнком всё в порядке, то можно. Но мы ещё даже не выяснили беременна ли ваша жена…
— Я уверен, что беременна. Приступай, — коротко бросаю я, становясь посреди комнаты и скрещивая руки на груди.
Лекарь и Миравель замирают, глядя на меня пару мгновений.
— Ран, выйди, пожалуйста, — тихо, но уверенно просит Миравель.
Я смотрю на неё несколько секунд.
— Нет.
— Ран… — она поднимает глаза, и в них впервые за всё это время появляется уязвимость. — Я… я просто стесняюсь. Пожалуйста.
Это слово выбивает из-под ног почву. Она никогда не говорила «пожалуйста». Но она раньше и не была в таком уязвимом положении. Острое желание позаботиться о ней и о ребёнке сдавливает грудь.
— Хорошо, — коротко бросаю я и выхожу, прикрыв за собой дверь.
Оказавшись в коридоре, я облокачиваюсь на стену. Пальцы сжимаются в кулаки. Сколько бы я ни старался оставаться спокойным, внутри всё бурлит.
Прислуга ходит туда-сюда, готовя комнату для Миравель.
— Подготовьте для моей жены прохладной воды или лимонада, — приказываю я.
Она могла устать с дороги, нужно было сразу предложить. Вдруг ей станет плохо от жары?
Наверняка Мира беременна сыном, а не дочерью. Делаю глубокий вдох.
Впервые за долгие годы у меня появляется ощущение, что в этом мире что-то может вызвать во мне тепло.
Я уже представляю, как держу младенца на руках. Никогда не держал маленьких детей, но я научусь.
Вдруг понимаю, что надо бы купить игрушек.
Ну и чушь.
Никогда подобные мысли не приходили в голову. Мне кажется, я снова на поле боя — только теперь сражаюсь не с врагом, а с собой. Я же ещё даже не видел и не держал своего сына, а моё сердце уже бьётся по-другому.
За дверью раздаются шаги.
Лекарь выходит и твёрдо произносит:
— Ваша жена не беременна. Я точно в этом уверен.
Несколько мгновений я смотрю на лекаря, осознавая услышанное.
Разумом понимаю, что это всё упрощает.
Так лучше.
Но в груди пустеет, как будто оттуда вырвали что-то важное, и я подаюсь вперёд прежде чем успеваю себя остановить.
Рукой хватаю лекаря за горло, поднимая его над полом. Он бьёт ногами в воздухе, пытаясь вдохнуть, а я сжимаю пальцы всё сильнее.
