Кровь Серебряного Народа (СИ) - Вязовский Алексей

Я вспомнил подозрительные взгляды Келира вчера на площади. Его гнев был почти осязаемым.

— Значит, Слеза — это ключ к власти в городе. Но почему мне просто не пойти и не забрать её?

— Потому что процедура требует согласия большинства членов Совета. И Келир сделает всё, чтобы затянуть процесс. Он использует слова Судьи против тебя, обвинения в гибели отца… Да, ты исполнил клятву, но он скажет, что патриарх должен быть чист перед законом. А судья, которая могла бы снять с тебя подозрения, всё ещё в беспамятстве. Удобно, не правда ли?

А дед-то информированный! Вон как всё разложил по полочкам. Похоже, у него в совете есть свой человек. А то и несколько. Интересно, кто? Маг? Ромуэль? Я посмотрел на то, как алхимик быстро накачивается вином, размахивает руками, рассказывая про нашу дымную атаку. Галатион перехватил мой взгляд. Его лицо стало серьёзным, почти торжественным.

— Есть ещё одна вещь, Эригон. Легенда о самом Оракуле. Говорят, когда-то он был эльфом, чей род получил Слезу самого Единого. Он пожертвовал своей плотью, чтобы стать вечным стражем города. Слёзы — это не просто источники с силой. Это часть нашей души, которую мы возвращаем миру. И Келир боится не просто твоей силы. Он боится того, что ты станешь «правильным» патриархом. Тем, кто сможет объединить народ Митриима вокруг себя, а не вокруг его амбаров с зерном.

Пир продолжался до вечера, но для меня еда потеряла вкус. Уже почти на закате Стяга я смотрел на своих гвардейцев — они были счастливы, они верили, что война окончена. Но настоящая война только начиналась.

— Рыба ушла из реки, — тихо сказал я деду, глядя в свой кубок. — Мастер Тарвэн говорит, что без рыбы и плодов Элларии нам, с имеющимися запасами зерна, долго не протянуть. И Совет склонен принять помощь Серебролесья.

— Сердце Леса в руках этих отступников, — Галатион поморщился. — Баланс нарушен. Лес чувствует, что артефакт находится не там, где должен быть. И Нориан Златокудрый это понимает лучше всех. Его леса сохнут. Ему плевать на наш голод, ему плевать на твои трофеи. Ему нужна Лаэль.

Я вспомнил слова жреца Саэна о «Ритуале Слияния Душ». О том, как Хранительница должна стать частью дерева, живым изваянием.

— Но Совет может обменять её на еду, — я почувствовал, как ярость закипает в груди. — И Келир просто продаст её Нориану, чтобы удержать власть.

— Именно, — дед резко встал; его движение было настолько внезапным, что разговоры за столом снова смолкли. — И вот тут мы подходим к самому важному, Эригон. Пойдём прогуляемся.

Мы вышли из-за стола, вышли во внутренний двор.

— Тебе нужно срочно уезжать из города, — сказал Галатион, и в его голосе я услышал не приказ, а искреннюю, неприкрытую тревогу. — Арваэлы отдадут Лаэль в Серебролесье и поставят своего Хранителя на возрождённую Элларийскую рощу Митриима. И если она и правда начала уже давать первые плоды — они станут победителями голода. Не ты — они!

Я вскинул голову:

— Уезжать? После всего, что я сделал? После того, как я вернул зерно и привёз золото?

— Ты не понимаешь, — дед схватил меня за плечо, его пальцы впились в плоть. — Посол Таэлин приехал не договариваться. Он приехал забрать добычу. Келир и Таллира уже согласились отдать Лаэль. Рано или поздно уговорят и остальных. Но Серебролесью нужны гарантии. Они знают, что девчонка может заупрямиться или попытаться сбежать. Им нужен кто-то, кто имеет на неё влияние. Кто-то, ради кого она пойдёт на этот ритуал добровольно.

Я похолодел.

— Они хотят использовать меня?

— Я слышал от своих людей: Келир вчера уже предложил твою кандидатуру в качестве главы «почётного конвоя», — Галатион почти выплёвывал слова. — Ты — её наречённый жених. Ты — герой, вернувшийся с победой. Кто лучше тебя подойдёт для того, чтобы «сопроводить» Хранительницу в её новый дом? Это идеальная ловушка. Тебя выманивают из города, подальше от Слезы Мирэйнов, под предлогом защиты Лаэль. А по дороге… Таэлин не зря привёз две сотни стрелков. Они стоят лагерем в двух переходах от города. Стоит вам выйти за ворота — и ты станешь заложником. Либо ты заставишь её провести ритуал, либо… либо тебя прирежут «случайные разбойники».

— Я не конвоир, — я вырвал плечо из его хватки. — И я не позволю им тронуть её.

— Тогда беги! — Галатион почти кричал шёпотом. — Забирай своих людей, хватай девчонку и уходи в степь. У тебя есть золото гномов. Спрячешься в степи у кочевников… Мои воины прикроют ваш отход, мы задержим стражу Келира. Решайся!

— Я не верю, что Совет меня сдаст. А уж тем более Лаэль. Она проголосует против, Мириэль тоже. Алхимик за нас, жрец тоже, мастер гильдий Тарвэн… ну не знаю. Думаю, после клятвы он ко мне стал лучше относиться. Кто там у Келира остаётся? Маг, да его комнатная собачка Теллира.

— Ему и не нужен Совет. Достаточно, если договорится с патриархами родов. Напрямую.

Я задумался.

— Сколько у меня времени?

— Единый знает! — пожал плечами дед. — Как долго Келир будет уламывать патриархов? День, два?

Я задумался. Был в этом какой-то подвох. Наверняка ведь не так-то просто мне было взять и уйти в степь.

— Есть ещё что-то, что я должен знать?

— Господин! — из-за колонны появился Лиор. — Извините, что прерываю ваш разговор. Прибыла Главная целительница.

Мириэль!

— Не стоит девушку вести на пир воинов, — дед покачал головой. — Я предупрежу твоих гвардейцев. Иди!

Я кивнул и повернулся к Лиору.

— Проводи её в кабинет. И ещё кувшин вина из подвала принеси.

Слуга поклонился и скрылся в темноте коридора.

Дед с усмешкой посмотрел на меня.

— Война войной, а жизнь на месте не стоит?

Я смущённо улыбнулся.

— Она обещала зайти снять швы.

— Да ладно, мне можешь не объяснять. Дело молодое, — он махнул рукой. Потом вздохнул и уже тише добавил: — Тем более, когда теперь ещё у тебя время-то на это будет?

Он повернулся и пошёл в зал к гвардейцам, оставив меня в размышлении. Пир во время чумы? Кругом война, голод, смерть. А я тут о девушке думаю. Которая мне даже не невеста. Впрочем, о Лаэль я тоже думаю.

Встряхнув головой, я решительно направился в кабинет.

Тихо приоткрыв дверь, негромко кашлянул в кулак, чтобы привлечь её внимание. Мириэль вздрогнула, резко обернулась. Лиор уже зажёг в кабинете свечи, и в их слегка дрожащем свечении её лицо казалось мне ещё прекраснее. Тонкие брови были искусно подведены, на губах помада… Волосы уложены в сложную причёску, открывающую точёную шею. Я с трудом сглотнул и произнёс:

— Добрый вечер, спасибо, что зашла, но, правда, не стоило из-за меня самой сюда идти.

Подняв голову, она посмотрела на меня и коротко улыбнулась в ответ.

— Ну, я же всё равно была неподалёку, поэтому решила сама зайти к тебе. Ну что, давай я посмотрю на твои швы? А то ведь ты в поход ушёл, так их и не сняв. Ого, и правда говорят, что у тебя появился знак патриарха.

Целительница потрогала мою татуировку, и меня словно током ударило.

— Сядь. И сними повязку со лба.

Я кивнул и сел в кресло напротив подсвечника, чтобы ей было удобнее.

— Да, всё вроде и зажило давно. Зачем было тебя беспокоить лишний раз?

— А я подумала, ты со мной видеться больше не хочешь.

Она поставила кожаную сумку на столик рядом, достала инструменты и чуть наклонилась ко мне, чтобы удобнее было осмотреть лоб.

А у меня сердце прямо подскочило от такой близости — в вырезе её туники я видел обе груди с большими тёмными сосками. Гормоны в крови устроили натуральный танец. Едва ощутив аромат её волос, я уже готов был завыть. На какой-то миг забылись все проблемы, вся эта суета вокруг Совета, толпы голодных горожан, угрозы Арваэлов и вообще всё.

— Да, выглядит неплохо, заживает быстро.

Оторвав взгляд от раны, она посмотрела мне в глаза и мягко добавила:

— Но быть осторожнее всё-таки не помешало бы.

Глядя, как заворожённый, в её голубые глаза, я немного грустно и виновато проговорил: