Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

А потом мы взялись за главное – обещанного мишку. Марта, к моему удивлению, оказалась кладезем полезных мелочей. Из ее запасов появился лоскут мягкого коричневого плюша для туловища, кусочки фетра для лап и ушей, пуговицы для глаз и даже немного непряденой шерсти для набивки.

Мы устроились в гостиной, и началась магическая работа по созданию существа. Я кроила и сшивала, Лора с серьезным видом, под чутким руководством Марты, набивала шерстью медвежью голову, и та становилась удивительно приятной и мягкой на ощупь. Мы пришили ему глаза-пуговицы, которые смотрелись чуть косо, отчего морда мишки приобрела забавное, глуповатое и очень доброе выражение.

Когда на улице зажглись газовые фонари, наш мишка был готов. Кривоватый и немного нелепый, но бесконечно милый. Лора, сияя, прижала его к себе.

– Смотри, мама! Наш мишка! С зубами! – Она ткнула пальчиком в аккуратно вышитые Мартой белые ниточки-клыки.

– И с железными когтями, – торжественно добавила я, поглаживая лапу, набитую особенно туго.

В этот момент вернулся Моран. Он застыл, разглядывая стол, заваленный лоскутами, меня с иголкой в руках, Лору, обнимающую нового уродливого друга, и Марту, улыбающуюся в сторонке. Его усталое лицо чуть разгладилось, и он едва заметно улыбнулся.

– Не помешаю? – произнес он негромко.

– Что вы! – просияла Марта. – Как раз к ужину. Мадам блинов напекла, целую гору!

Лора, забыв о своей обычной настороженности, подбежала к Морану, протягивая свое сокровище.

– Смотри! Он будет меня защищать! И маму!

Моран медленно присел на корточки, чтобы рассмотреть поделку. Дотронулся до плюшевой лапы, потом посмотрел на меня, на Лору и снова на мишку.

– Да. – Его голос прозвучал как-то по-новому, без привычной стальной нотки. – Хорошо, что, когда меня нет, вас есть кому защищать, кроме мамы. А она пусть лучше блины печет, правда?

– Да, блины у мамы очень вкусные, – легко согласилась с ним Лора. – Я уже их три… три… и еще два съела!

***

Золотистые блины с густым ягодным вареньем и сметаной исчезали с тарелок с завидной скоростью. Лора, сияя от гордости, кормила крошками своего нового плюшевого друга, а потом уснула прямо за столом, уронив голову мне на колени.

Я перенесла ее в спальню и оставила под присмотром Марты. А мы с Мораном остались наедине в гостиной. Идиллическое настроение постепенно сменилось деловым.

– Самое оптимальное начало лечения, – смотря на засыпающий город за окном, задумчиво произнесла я, – это появление во дворце твоей жены Джелики, то есть меня, преисполненной благодарности к Вальдору. Это заострит внимание королевы. Ее фаворит устраивает личную жизнь одному из главных представителей политической партии противников. То-то она удивится! Хотя… – Все это время я оценивала королеву, как порядочную, но запутавшуюся женщину. А если на самом деле она жестокая интриганка, покруче Вальдора? – Как думаешь, он поделился с нею своими планами о твоем устранении?

Моран, нахмурившись, пожал плечами:

– Не уверен, что королева одобрила бы такие планы. У нас с ней были… разногласия, но не до такой же степени.

– Милый, – я едва заметно усмехнулась, – если бы ей внушили, что ты прямая угроза для ее ребенка, она бы тебя и на плаху отправила без колебаний. Материнский инстинкт – мощнейший катализатор паранойи. – Меня вдруг осенило. – Кстати, а может, он именно так и сделал? Внушил ей, что брат короля собирается разлучить ее с сыном, отняв регентство? Знаешь что, – я внимательно посмотрела на Морана, – было бы славно, если бы они попытались переговорить – королева и ее деверь. Без посредников. Именно о судьбе ребенка.

Моран задумался, его пальцы привычно постукивали по ручке кресла.

– Я посоветую его светлости попробовать. Обсудить условия личной опеки над принцем, гарантии для королевы как матери. Возможно, ты права, и Вальдор просто запутал ее в паутине лжи. – Он посмотрел на меня с прищуром. – А ты, значит, жалеешь о нашем стремительном разводе?

Я фыркнула.

– С клинической точки зрения это был бы блестящий ход – пнуть Вальдора его же собственной интригой. Жаль, что меня уже не ждут во дворце.

На губах Морана появилась хитрая ухмылка.

– А вот тут ты ошибаешься. Герцогине Райвендарк во дворце пока еще будут рады.

Я уставилась на него.

– Но я уже не твоя жена! Юридически…

– Юридически, – перебил он меня, и его ухмылка стала еще шире, – я заплатил кое-кому в муниципалитете, чтобы занесение записи о нашем разводе в государственный реестр… чуть подзадержалось. На недельку. Для порядка.

В комнате повисла оглушительная тишина. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Неожиданная острая форма коварства, осложненная блестящим предвидением.

– Так что, – Моран поднялся и наклонился ко мне, – если хочешь, мы можем просто откатить все назад. Временно, разумеется, – добавил он, и в его карих глазах заплясали чертики. – Ради высших целей.

Глава 37

– Временный рецидив супружества? – усмехнулась я, поднимаясь Морану навстречу. – Что ж, давай откатимся… До какого момента?

Положив руку ему на грудь, ощутила напряженные мышцы и учащенный, как после долгого быстрого бега, стук сердца.

Моран обхватил мои пальцы своими, прижимая ладонь крепче. Его карие глаза потемнели, а в уголках рта залегли лучики морщинок.

– До того момента, – его голос опустился на октаву, став низким, обволакивающим, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, – когда ты, вся в пороховой копоти, с револьвером в руках, палила по пиратам. И я понял, что никогда никому не отдам эту безумно… прекрасную женщину.

Его губы обжигали, поцелуй все длился и длился. Я вцепилась пальцами ему в волосы, сминая аккуратную прическу. Но когда широкая ладонь скользнула под блузку, коснувшись оголенной спины, я оторвалась, пытаясь отдышаться.

– Лора… Марта…

– Марта наверняка уже уложила девочку. – Моран без усилий подхватил меня на руки и жадно облизнул губы. – Потом зайдешь к ней… позже.

В спальне он опустил меня на кровать, не прекращая целовать. Его пальцы ловко справились с пуговицами блузки, обнажая кожу. Я стащила с него рубашку, скользя ладонями по рельефному прессу и широкой грудной клетке, чувствуя, как вздрагивают мышцы под пальцами. Провела языком по шее, уловив солоноватый вкус кожи, и он резко вздохнул.

Его руки скользили по моему телу, усиливая и так пылающий огонь желания. Когда Моран вошел в меня, я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи. А он, глухо застонав, начал двигаться в неспешном, но безжалостном ритме.

– Скажи, что ты моя, – потребовал он, когда его дыхание стало совсем прерывистым.

– У нас временный союз, – выдохнула, чувствуя, как нарастает волна наслаждения.

Моран раздраженно рыкнул и ускорился. Обвив ногами его спину, я потеряла всякое представление о времени и пространстве. Но вот его губы снова нашли мои, заглушив вскрик, и мы рухнули в бездну вместе, как и положено временным союзникам.

Позже, когда его дыхание выровнялось, а мои ноги еще дрожали, я накинула халат и тихо вышла в комнату Лоры. Марта сидела и вязала в кресле, при свете ночника. А дочка уже почти спала, крепко обняв своего нового мишку. Я присела на край кровати, поправила одеяло и поцеловала ее в лоб:

– Спи, моя храбрая девочка. Мама рядом.

Лора что-то пробормотала, сонно улыбнулась и уткнулась носом в мишкино ухо. Я посидела еще минутку, разглядывая ее спокойное личико – лучшее лекарство от всех тревог, – прежде чем вернуться в спальню.

***

Утро началось со стука в дверь. Моран, быстро натянув штаны, вышел в прихожую и вернулся с большой картонной коробкой. Он торжественно водрузил ее передо мной на кровать.

– Для сегодняшнего эксперимента, – пояснил он, откидывая крышку с видом фокусника, извлекающего кролика из шляпы.

Внутри, аккуратно упакованное в тонкую бумагу, лежало платье цвета темного сапфира. Ткань переливалась на свету, тяжелая и дорогая. Под платьем прятались туфли на каблуках – не высоченных, а таких, на которых можно было и стоять, и ходить. Практично и элегантно, как скальпель из дамасской стали. Комплект дополняло шелковое белье. А в отдельном футляре обнаружились шпильки с сапфировыми головками, заколки и прочие аксессуары, включая даже перчатки.