Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Ева посмотрела по сторонам в поисках добрых примет. Возле больших городов их всегда было меньше, чем в деревнях или у Заповедного леса. Они будто стыдились и пропадали. Сегодня Еве везло. Когда девушка подняла взгляд к солнцу, мимо пролетела голубая стрекоза – символ доброго завершения дела. Ева едва заметно улыбнулась. На сердце чуть-чуть потеплело и стало полегче.

На воротах стояли стражи и таможня. Они задавали вопросы каждому въезжающему в город, проверяли груз, вписывали длинные колонки цифр в свои видавшие виды приходские книги. Но внутрь попадали не все. Начальник стражей, высокий усатый мужчина, одним движением брови или уса разворачивал торговцев по какому-то своему, особому разумению. Телега со спящей женщиной привлекла его внимание чрезвычайно, даже усы встопорщились. Начальник привстал из-за своего канцелярского стола, чтобы рассмотреть всех путешественников получше, а потом и сам вышел им навстречу.

– Так-так-так, – затарахтел начальник стражей, цепко всматриваясь в лицо Иво, стремясь запомнить каждую мелочь. – Фрукты-овощи ввозили, ослов ввозили, заморскую дурнопахнущую снедь ввозили, а спящих женщин не ввозили, нет. А́тставить!

Последнее слово, рявкнутое четким поставленным голосом, затормозило остальных стражей, уже сделавших шаг к телеге. Исполнительные воины решили, что смогли прочесть по тону и интонациям начальства его желания, и обязаны немедленно схватить нарушителей.

– Господин Дюренба́ф, – обратилась Ева к начальнику мягким, почти елейным тоном, – Поверьте, ничего запрещенного мы не везем. Ни тычинок полыни, ни сизой ма́льцы, ни рогов бу́марга. Оружия при себе также не имеем. Понимаете, мы задержались в дороге и нас второй день ожидает на прием господин Кристаба́ль. Позвольте нам отправиться дальше.

Усы господина Дюренбафа от удивления закрутились в колечки, а брови поползли на лоб и дальше, куда-то под старомодную шляпу с пером. Ему показалось, что он узнает этот голос и манеру, но один-единственный взгляд в черные глаза-омуты начисто отбил память. Дюренбаф вытянулся в струнку, на всякий случай отдал честь явно высокородной девушке-инкогнито и вернулся за рабочий стол. Страже и всем столпившимся на досмотр оставалось только хлопать глазами вслед удаляющейся телеге.

– Госпожа, как вы это сделали?! – горланил на всю улицу Щок, просунувший голову между Евой и Иво. – Честное слово, вы его будто зачаровали! Вы знакомы?

– Долгая история, – отмахнулась Ева, внимательно всматриваясь в повороты и узкие переулки. – Иво, держи телегу правее, я скажу, когда надо будет поворачивать.

Ведьма в этом путешествии открывалась Щоку с новой стороны. Если раньше он воспринимал ее как невероятно красивую и умную женщину, то теперь ее таинственность вышла на первый план. Она так хорошо ориентировалась в большом городе, знала его людей и законы, даже помогала править телегой! Вот бы ему, Щоку, такую будущую жену! Тогда он мог бы спокойно остаток жизни лежать на печи, а жена стирала бы, готовила, занималась полем и огородом, детьми и домом, а в промежутках ремесленничала и играла на свирели. Не жизнь была б, а сказка!

Телега, тем временем, кружила по городу так, что оба, и Щок, и Иво потеряли счет поворотам улочек. Над головами все время нависали надстройки и кривоватые балконы. В воздухе чувствовался смог, а на зубах скрипела пыль. Из окон шипели упитанные коты, а под ноги кидались жирненькие крысы, размером с котят. Даже прохожие, в кого ни глянь, были круглыми, розовощекими, лоснящимися от достатка. Щока даже начало раздражать это показное благополучие.

– Приехали.

Голос ведьмы выдернул мальчика из созерцания очередного толстяка в зеленом жилете, застегнутом лишь на одну грустную, растянутую петельку на животе. Щок показал язык спине переваливающегося мужчины и спрыгнул с телеги, не забыв приземлиться на новом месте правой ногой. Его глазам предстала огромная мощеная площадь с медленным тягучим фонтаном и крупными розовыми петуниями в каменных вазонах. На площадь выходили фасады богатых домов, украшенных белоснежными статуями, всякими завитушками и орнаментами. Деревенский мальчик и слов-то подобрать не мог, чтобы описать новый уровень кичливого богатства.

– Иво, Щок, снимите с телеги носилки с Камлой, – начала раздавать приказы ведьма. В ее глазах и облике не читалось и грамма удивления творящейся вокруг красотой, лишь сосредоточенность на деле.

Ева поднялась по небольшой мраморной лестнице и только занесла руку, чтобы постучать, как дверь открылась сама. В проеме стоял худющий, если не сказать тощий, немолодой мужчина крысиной наружности и в красной ливрее. Видимо, он здесь был единственным худым на весь город. Мужчина поклонился ведьме и чинно произнес:

– Госпожа Ева, мы вас ждали. Ваши спутники также прибыли?

– Да, Мурьёз, мы в сборе, – кивнула Ева. – Кристабаль у себя?

– Конечно, госпожа.

– Проводите меня к нему?

– Всенепременно. Или, может быть, вам хотелось бы освежиться?

– Все потом, Мурьёз, сперва дело.

– Да, госпожа.

Ева и дворецкий вошли в большую приветственную залу, а мимо них уже бежали на улицу слуги. Расторопные малые сразу сообразили, что гостям требовалась посильная помощь. Вместе они вытащили из телеги импровизированные носилки и аккуратно понесли в дом. Краем глаза Ева заметила, что синяя ленточка на руке Камлы почти выцвела, а, значит, вскоре она проснется. Тогда и наступит новый момент истины.

Кристабаль принял горделивую позу возле большого окна в собственном кабинете и делал вид, что позабыл о гостях. Длинные белоснежные волосы каскадом спускались по прямой спине, бархатный домашний халат распахнут, пальцы нежно сжимают ножку утреннего бокала с вином. Когда-то Еву забавляли эти игры, но теперь она ужасно торопилась – на счету была каждая минута. Поэтому знахарка громко кашлянула и, не стесняясь и не спрашивая разрешения, упала в мягкое красное кресло.

[ image15 ]

– Здравствуй, Кристабаль. Давно не виделись.

– О, Ева, моя прекрасная госпожа! – воскликнул Кристабаль только после того, как к нему обратились напрямую. – Я очень рад тебя видеть!

– Несомненно.

Кристабаль... Было ли это его настоящее имя или он выбрал его, чтобы соответствовать своей профессии торговца и создателя энергетических кристаллов? Эту тайну Кристабаль не открывал никому. К тому же, за красивой, немного женственной внешностью скрывалось куда больше загадок, чем банальная тайна имени. Ева, вот, тоже не стремилась всем доверять свое имя. Ну и чем это закончилось в тот раз, с Артуром?!

– Ты сделал все, как мы договорились? – спросила Ева. Ей вдруг нестерпимо захотелось спать после тряски в телеге и ночи в лесу с огромными злыми комарами.

– А ты принесла все, о чем мы договорились? – ответил вопросом на вопрос хитрый торговец. Сейчас он был в более выигрышном положении и стремился показать это и тоном, и домашним красным халатом, и будуарно-растрепанным видом.

– Я свое слово держу, – кивнула Ева, подавив зевоту.

– Очень приятно иметь дело с младшей дочерью Светлого Лоуреса Ингбада, – ощерился Кристабаль, вызвав кривую ухмылку на лице собеседницы.

У Евы едва хватило сил закончить беседу и дойти до комнаты, где молчаливые служанки устроили отдыхать Камлу. Судя по цвету ленты, девушке осталось спать еще часа два-три. Знахарка распорядилась омыть и переодеть пациентку. Впереди есть еще немного времени, чтобы привести себя в порядок, осмотреть зелья, эликсиры и ингредиенты, что приготовил Кристабаль, и вспомнить несколько заговоров. Сегодня они начнут с простого, ведь именно этого хотел щедрый и хитрый торгаш Кристабаль за свою помощь. Знаний и опыта. И немного денег.

Жизнь и здоровье Камлы стали полем для экспериментов, и Ева радовалась про себя, что Иво этого не знает. Кристабаль согласился помочь им только на этих условиях. Он всегда был жаден. Жаден до еды, до денег, до женщин, но более всего – жаден до магических знаний. Уникальных магических знаний. Сколько он упрашивал раньше Еву поделиться с ним этими знаниями, сколько сулил – не передать и не счесть. Также, как не объять и не описать того триумфа, что он испытал, когда филин Ухарь принес предложение. Особые женские лекарские знания прямиком из Вейлесского пансиона в обмен на помощь. И он собирался использовать эту ситуацию по полной, ведь сама умница Ева обратилась к нему. Теперь она нуждалась в нем, а не он в ней.