Васильки для попаданки (СИ) - Иконникова Ольга

— Но разве это не одно и то же? — еще большее удивился адвокат.

— Разумеется, нет! Откуда его сиятельство может знать, для какой цели мадемуазель Лозен велела распахать луг? Быть может, трава на нём была испорчена засухой или истоптана скотом, и мадемуазель всего лишь хотела разбросать на вспаханной земле семена новых трав, которые сделали бы луг еще более красивым? Таким образом, луг остался бы лугом, и закон не был бы нарушен.

О, это была блестящая мысль, до которой я сама почему-то не додумалась! И я бросила на Колдуэлла благодарный взгляд.

Правда, его слова могли бы помочь мне выиграть дело только в том случае, если бы мы уже не посеяли на этом лугу пшеницу. Каким бы несведущим в сельском хозяйстве ни был Ла-Гийон, он легко сообразит, что по всходам можно легко отличить пшеницу от обычной луговой травы. Значит, ему всего лишь нужно будет походатайствовать о том, чтобы заседание суда было отложено на несколько недель.

Но я всё равно была признательна барону за то, что он попытался меня защитить.

— Мне кажется, ваша милость, — взвился с места граф, — что вы уже подсказываете мадемуазель Лозен линию защиты! А вы не имеете права этого делать! На стороне ответчика может выступать только она сама или ее адвокат.

— Вы правы, ваше сиятельство, — согласился Колдуэлл. — Но поскольку у мадемуазель Лозен нет адвоката, то я как раз хотел бы предложить ей выступить в качестве ее защитника.

Мое сердце затрепетало. Я уже и сама жалела о том, что не нашла себе хоть какого-то адвоката. Возможно, в законе были какие-то лазейки, которые можно было использовать, и о которых я не знала.

— Боюсь, что это невозможно, ваша милость! — покачал головой судья. — Во-первых, адвокат должен иметь юридическое образование. А во-вторых, о его участии в деле должно быть заявлено до начала процесса.

— Позвольте мне прокомментировать оба этих пункта, ваша честь! — кажется, барон ничуть не смутился. — У меня есть диплом факультета права. Что же касается второго препятствия, то закон допускает дозаявление адвоката даже в процессе заседания суда в том случае, если защитник является родственником ответчика.

Я слушала его с напряженным вниманием, но не могла понять, куда он клонит. И кажется, это не могла понять не только я.

— Вы правы, ваша милость! — признал судья. — Но, насколько мне известно, вы не являетесь родственником мадемуазель Лозен.

— Пока не являюсь, ваша честь! Но я надеюсь, что в скором времени им стану. Дело в том, что закон допускает еще один случай, когда защищать интересы ответчика может человек, не связанный с ним кровным родством.

— Мне кажется, я понял, о чём вы говорите, — судья тоже улыбнулся. — Но в таком случае это означает, что вы…

— Да, ваша честь, — Колдуэлл чуть наклонил голову, — я жених мадемуазель Лозен!

Глава 49. Старосты

Я услышала, как где-то в зале охнула тетя Барбара. О, ее голос невозможно было не узнать! И сейчас наверняка Лозены были в шоке. И не они одни.

— Протестую, ваша честь! — снова вскочил адвокат Ла-Гийона. — Насколько мне известно, это заявление ни на чем не основано! До этого момента ни один человек не знал о том, что барон Колдуэлл и мадемуазель Лозен жених и невеста! Мне кажется, его милость придумал это только сейчас!

— Я тоже протестую, ваша честь! — спокойно отозвался барон. — Месье Перрис делает весьма оскорбительные для нас с мадемуазель Лозен заявления. А что касается того, что до этого момента о нашей с ней помолвке никто не знал, то это не соответствует действительности. Да, наша помолвка состоялась в столице, и в Ридинге мы еще об этом не объявляли. Но, как минимум, ваш клиент граф Ла-Гийон об этом знал.

Ох! А ведь и в самом деле! Он и Луиза в Вудворте уже слышали это заявление. Правда, тогда оно было сделано мною, а его милость просто его не опроверг.

— Ваше сиятельство, можете ли вы подтвердить, что знали о помолвке барона Колдуэлла и мадемуазель Лозен? — обратился к Ла-Гийону судья.

Мне показалось, что тот на несколько секунд замешкался с ответом. Возможно, если бы при этом заявлении тогда не присутствовала Луиза, то он бы и решился солгать, но сейчас посчитал нужным сказать правду. К тому же участие Колдуэлла в процессе в качестве моего адвоката ничуть не ослабляло позиции самого графа.

— Да, ваша честь, я об этом знал!

Еще один громкий вздох из зала. Кажется, на сей раз матушкин. Конечно, для них было неприятным узнать об этом вот так. Но я была уверена, что эта новость скорее порадовала, чем расстроила их. Да, титул Колдуэлла был ниже, чем титул Ла-Гийона, но зато барон был богат, так что мои родные вполне могли счесть этот брак весьма выгодным.

Они же не знали, что всё это было не по-настоящему. И что Колдуэлл объявил об этом лишь для того, чтобы мне помочь выйти из этого дела с наименьшими потерями.

Разумеется, нам потребуется какое-то время поддерживать эту легенду, дабы нас не обвинили в неуважении к суду. Но спустя месяц или два мы объявим о расторжении помолвки. И это будет означать, что от меня отказался уже второй жених. А если я еще и потеряю Мансфилд, то стану совсем незавидной невестой.

— Значит, ваша милость, вам ничего не известно о том, что мадемуазель Лозен распахала центральный луг своего поместья для того, чтобы засеять его пшеницей? — вернулся к первоначальному вопросу адвокат.

Барон покачал головой.

— Считаю своим долгом напомнить вам, что с этой минуты я являюсь адвокатом мадемуазель Лозен и имею полное право не отвечать на ваши вопросы. Но я всё-таки отвечу, чтобы показать, что нам нечего скрывать. Нет, мне было решительно ничего об этом не известно.

— Для того, чтобы вы считались адвокатом вашей невесты, — ворчливо возразил месье Перрис, — нужно, чтобы она сначала согласилась на то, чтобы вы представляли ее интересы.

— Благодарю вас за замечание, коллега! — чуть поклонился барон. — Вы совершенно правы.

— Мадемуазель Лозен, — теперь судья смотрел уже на меня, — вы согласны на то, чтобы барон Колдуэлл выступал в качестве вашего адвоката?

— Да, ваша честь! — я хотела сказать это громко, но у меня получилось не слишком хорошо.

Впрочем, судья услышал мой ответ. И уже через минуту барон оказался на скамье подле меня.

— Кажется, вы сошли с ума, ваша милость, — прошептала я.

— Увы, никто от этого не застрахован, — улыбнулся он.

К сожалению, прямо сейчас я не могла поблагодарить его за поддержку, потому что адвокат Ла-Гийона уже приглашал своего следующего свидетеля. И когда я увидела этого человека, то поняла, что граф сейчас может вернуть себе утраченные позиции в этом деле.

— Кто это? — склонившись к моему уху, спросил Колдуэлл.

— Староста одной из моих деревень, — выдохнула я.

К счастью, это был не Ноэн Чизар.

— Месье Тасьен, насколько мне известно, вы староста деревни Валанже, что расположена на землях поместья Мансфилд? — приступил к допросу адвокат графа.

— Именно так, сударь! — поклонился тот.

Он не осмелился посмотреть в мою сторону. Интересно, как его убедили приехать сюда? Наверняка Ла-Гийон посулил ему какое-то вознаграждение. И явно не маленькое, ведь сейчас этот человек собирался выступить против хозяйки той деревни, в которой он жил. А может быть, граф убедил его, что поместье вскоре сменит своего владельца, так что Тасьену будет выгодно играть на его стороне.

— Можете ли вы подтвердить, что мадемуазель Лозен имела намерение распахать несколько лугов в своем поместье, дабы засеять эту землю пшеницей и рожью?

— Да, сударь, могу! — староста чуть смутился, но ответил весьма уверенно. — Когда мадемуазель Лозен только приехала в Мансфилд, она объявила об этом намерении старостам всех своих деревень. Но, разумеется, я знал, что это противозаконно и отказался в этом участвовать. И запретил жителям своей деревни делать это.

— Это было весьма смело с вашей стороны! — похвалил его месье Перрис. — Вы поступили совершенно правильно. Но, может быть, вы знаете, кто в таком случае участвовал в распашке лугов и посеве зерновых?