Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (СИ) - Боярова Мелина

Грошик из-за прилавка возмущенно хрюкнул, и я была с ним солидарна. Гнать эту нахалку следовало поганой метлой. Но увы! Равноправием в этом мире не пахло. Тварь уже доказала, что может испортить мне жизнь. Бюрократический механизм, выдающий разрешение на торговлю, двигался со скрипом, потому что кое-кто подло вставлял палки в колеса.

— Принеси мне… Воду! — потребовала Тесса. — И хлеба, если он не из отрубей, которым кормят скотину.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Тварь оскорбляла не только меня, но и всех посетителей. Кому такое понравится?

— Хозяйка! — раздался холодный голос графа. — Ваша лазанья — самое потрясающее, что я пробовал в жизни. Пожалуйста, принесите добавки. А еще фирменный омлет с трюфелями. И с собой заверните пирог с земляникой.

— Будет исполнено, господин Эстариан! — Я сцедила смешок в кулак, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Как изящно он поставил нахалку на место.

Бросив благодарный взгляд на мужчину, подала знак Лире, чтобы исполнила пожелание клиента. Пропускать даже секунды противостояния господина Эстариана с бывшей невестой не собиралась.

— Лион? — Тесса, увидев графа, мгновенно изменилась в лице и побледнела. — Что ты здесь делаешь? Мне сказали, ты никого не принимаешь. Я уже дважды посылала к тебе…

Мужчина лишь надменно повел бровью, явно не собираясь ничего объяснять. Наговорила Тесса достаточно. Выбор графа именно тех блюд, которые она отвергла, прозвучал настоящим вызовом. А ледяной тон графа указывал, что он слышал каждое слово, и это ему не понравилось. В этом неприкрытом противостоянии девушка явно проигрывала. Посетители открыто посмеивались над той, кто назвала их «грязным отребьем».

Тесса, униженная и разъяренная, медленно поднялась и направилась ко мне. Глаза, полные ненависти, обещали скорую расправу.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипела она, наклонившись так, чтобы слышала только я. — Сильно пожалеешь, что открыла поганую таверну. Я найду способ закрыть ее! И тогда ты останешься ни с чем. Ни с чем, кроме своих жалких трюфелей! — с этими словами Тесса резко развернулась и покинула трактир.

Дверь хлопнула, и только тогда воздух в зале будто разрядился. Посетители выдохнули и начали перешептываться, бросая многозначительные взгляды на невозмутимого графа. Я же смотрела вслед гадине, понимая, что ее угрозы — не пустой звук. Но это не значило, что я сдамся. Трактир, Грошик, верные помощники — это моя маленькая семья, мои мир и мое будущее. Отказываться от этого из-за подлой гадюки я не собиралась.

Глава 16

Следующие пара дней прошли относительно спокойно. Я только и успевала крутиться на кухне, занимаясь кучей дел одновременно. Но подобная суета ничуть не расстраивала. Наоборот, это говорило о том, что трактир процветает и пользуется популярностью. Я сумела собрать и отнести ростовщику еще часть долга. Следующий платеж будет последним, и тогда вздохну свободнее.

Лион приходил в таверну в одно и то же время, так что и сегодня я ждала его появления, невольно поглядывая на двери. Вот только вместо графа на пороге появилась встревоженная Тарисса. Старушка вряд ли отправилась бы в дорогу без серьезной причины. Я передавала для нее пироги, отправляя Синну, или сама забегала по утрам, когда большинство жителей еще спали, чтобы поделиться трюфелями. Граф носил перчатки, но за едой снимал их, и я видела, что ожоги зажили и не доставляли хлопот. Насчет язв не берусь утверждать наверняка, но, когда они воспалялись, Лион пребывал в скверном расположении духа. Вряд ли он отправился бы в таверну, если плохо себя чувствовал.

— Тарисса, что случилось? — Поспешила к служанке и, подхватив ее под руку, усадила за ближайший свободный столик. — На тебе лица нет.

— Лиону плохо. Не знаю, что делать. Он не велит звать лекарей. Только я вижу, что ему хуже и хуже. Это все проклятущая гадина виновата. Явилась с утра, пробилась к графу нахрапом. Они о чем-то громко спорили. После Тесса ушла, а мой мальчик заперся в кабинете. Я пришла напомнить ему, что пора идти на обед, а он не ответил. Еле достучалась, но Лион велел идти к себе и не вмешиваться. Сказал, что сегодня пообедает дома. Но я-то сразу заметила…

— Что? — Я побледнела, ощущая, как кровь отлила от лица. — Что с ним?

— Не знаю, — бедная женщина сокрушенно покачала головой, а после подалась вперед и схватила меня за руку. — Верлиана, помоги! Может, он хотя бы тебя послушает?

— Послушает? Как же! Но ты правильно сделала, что пришла. Я немедленно иду к нему. Сейчас только скажу помощникам, чтобы справлялись тут без меня. А ты отдохни, посиди немного. Синна потом тебя проводит, а я вперед побегу. Лион ведь там совсем один.

Трюфелей у меня не осталось — все ушли на готовку, поэтому я подхватила Грошика на руки и опрометью выскочила из таверны. Малыш будто чувствовал мое волнение и тихонько похрюкивал, прижимаясь всем тельцем. Наверное, мне передалась тревога Тариссы, потому что я места себе не находила и мчалась, что есть сил. Почему-то казалось, что время катастрофически утекает. Поиски грибов пришлось отложить на потом и довериться интуиции, которая вопила, что я могу опоздать.

Ворвавшись в дом, оставила Грошика у порога и стрелой взлетела по лестнице. Графа обнаружила в кабинете. Он лежал на полу, сотрясаясь от судорог и закатив глаза.

— Лион! — бросилась к нему и, упав на колени, схватила за руку, чтобы прощупать пульс. Мужчина болезненно застонал. — Да что же это? Ты же шел на поправку! Как же так? Чем я могу помочь?

Но он не отвечал или не мог, блуждая по комнате затуманенным взглядом. Я подскочила на ноги, заметавшись, подхватила подушку с дивана и подложила мужчине под голову. Затем смочила водой из графина чистый платок и вернулась к Лиону, промокнула покрытый бисеринками пота лоб. Мысли в панике метались, соображая, что предпринять.

Я ослабила платок, который визуально стягивал шею, расстегнула пуговицы камзола, чтобы легче было дышать. А когда задрала рукава, чтобы взглянуть на язвы, то обомлела. Они выглядели в десять раз хуже, чем когда я прикладывала к ним кашицу из трюфелей. С волнением расстегнула рубашку, пропитавшуюся темными пятнами, и обомлела от ужасающей картины. Тело Лиона представляло собой сплошную гниющую язву, сочащуюся черной жидкостью. И я точно знала, что еще вчера этого не было. Иначе граф не пришел бы в таверну, не сидел беспечно, наслаждаясь вкусом блюд. Он отвык от обычного общения, а в таверне, спрятавшись в закутке за ширмой, он будто бы находился среди людей и в то же время оставался незамеченным.

— Да что же это за напасть?! — всплеснула руками, не зная, что делать. — Лион, пожалуйста! Подскажи, как тебе помочь? Я все для тебя сделаю, чтобы спасти.

Судороги у графа прекратились. Он вытянулся в струну и замер, холодный и практически неживой. Только легкое колыхание грудной клетки доказывало, что жизнь еще не покинула это тело. От напряжения, возникшего внутри, мои руки закололи от прилившей к пальцам магии. В отчаянии, поддавшись наитию, я приложила ладони к груди Лиона, где располагалось самое крупное пятно, пульсирующее зловещей энергией. Я не думала о том, правильно делаю или нет, но безумно хотела помочь и спасти Лиона.

Моя магия хлынула бешеным потоком, накрывая собой израненное тело. Она будто пыталась заполнить пустоту, зияющую в груди графа, согреть его чистым человеческим теплом. Я почувствовала, как по моим венам прокатилась горячая волна и через ладони устремилась к мужчине, проливаясь в его нутро мягким, успокаивающим бальзамом.

Прямо на глазах язвы на груди Лиона, сочащиеся темной вязкой жидкостью, начали подсыхать и бледнеть. Черный цвет сменился на темно-красный, затем на бурый. Кровотечение остановилось. Граф по-прежнему оставался без сознания. Дыхание срывалось с губ рваными всхлипами, но уже не такими прерывистыми, как раньше. Лиону все еще было плохо, но он дышал, а на щеках проступил лихорадочный румянец.

Сила утекала из меня и ухала в бездонную яму, которая никак не могла наполниться. Но я не сдавалась. Когда-то господин Эстариан заметил, что у меня огромный магический потенциал, который следует постоянно развивать. Проблемы с таверной, долгами и злопыхателями настолько меня захватили, что на магию совсем не осталось времени. Сейчас, как никогда, я об этом жалела и клялась себе, что непременно займусь обучением, лишь бы только Лион выжил.