Даже не ради эльфа. Ради самого Ардина.
― Ну… я поговорил об этом с Габи, та согласилась помочь уничтожить сгустки… ― бормочет тот. ― А потом, когда она начала ломать барьер, я поздно спохватился ― понял, что это не темная магия вовсе… и что она… ну вы понимаете. Я испугался, не знал, что теперь делать ― боялся, что меня уволят за произвол, ведь я сам ее подбил на… там скажем, на преступление. ― Он шумно сглатывает. ― А теперь еще и яблони эти…
― Вот что, ― перебивает его Ардин. ― Хватит. Твое дело ― ухаживать за садом. Точка. Не смей лезть в то, что не понимаешь. Иначе уволю ― и дело с концом!
Я не верю ушам. Уволит? Только и всего? За разрушенный барьер, за клевету на меня ― просто уволит? А меня хотел сразу кинжалом, не разобравшись!
Ладно, допустим, насчет меня ― это не клевета. Но барьер-то я разрушала не по своему желанию! Причем эльф действительно настаивал, даже когда я не хотела. Может, он планировал меня вывести на чистую воду и подставить с самого начала?
― Простите, хозяин, я больше ― ни-ни, ни в какие дебри не полезу, ― клянется Флинн, умоляюще сложив руки перед собой.
А я резко чувствую слабость. Элис сильнее обхватывает меня, да только у нее тоже сил мало. Мэй замечает это и немного грубовато подхватывает меня под руку.
― Пойдем, ― приказывает она таким тоном, будто сейчас собирается меня отчитывать. Но усадив на стул на кухне, она всего лишь ставит передо мной горячий чай и сыплет туда несколько ложек сахара.
Элис меня не отпускает ни на миг. Она молчит. У нее даже взгляд стал недетский. Как это ужасно, когда детям приходится наблюдать подобное! В свое время я тоже видела то, чего не стоило: как отец избивал мать, как приходит домой пьяный, дебоширил и бил посуду, ломал мебель, слышала слова, которые не для детских ушей…
Поглаживая Элис по спине, чтобы она хоть немного успокоилась и почувствовала себя в безопасности, я размышляю, кто мог испортить яблони. Не то, что испортил ― испепелил. При этом в саду не воняло горелым. Очень похоже на ксаверскую магию. Но кто из нас ксавер, кроме меня?
Мэй? По факту ― да. Но как ни странно, ее я в этом злодействе подозреваю меньше всего.
Я тоже яблони не уничтожала. Лунатизмом и психическими заболеваниями не страдаю, чтобы не отдавать себе отчет в том, что делаю.
Флинн? Тот, который изначально выглядел таким безобидным и который сейчас так хочет угодить хозяину, что использует все способы. Как говорится, на войне все средства хороши. Может, он надеялся, что если сдаст меня, как неугодного этому миру ксавера, в руки правосудия, то получит от хозяина награду и продвижение по карьерной лестнице? Все может быть. Да только от Ардина до некоторых пор нечего было и ждать.
Что ж, это вполне себе объяснение, если притянуть его за уши. Эльф даже может даже обладать магией Разлома, как второй половиной наделения. Но все равно это как-то на него не похоже. Не в его это характере. Хотя… похоже я в нем сильно ошиблась.
Еще не могу не подозревать Ричарда. Все это время он простоял в стороне, молча наблюдая за всем происходящим. Но если даже Мэй не выдержала и не позволила Ардину меня убить, то гному словно было все равно. А еще он странный, пропадает куда-то на долгое время. Чем он занимается, интересно? Молчаливый, скрытный, из него слова не вытянешь, если только он сам не пожелает что-то сказать или спросить. Чего ему стоило испепелить яблони, а потом прийти в сад и наблюдать за всем с отсутствующим видом?
К сожалению, мне приходится подозревать и червячка Олли. Слишком уж таинственно он появился на свет. Тот ли это червячок, которого я увеличила? Ведь я не видела самого процесса, только результат. И вообще… могу ли я давать кому-то голос, менять разум с животного на человеческий? Под силу ли мне это? Может, под личиной милого зеленого любителя яблок скрывается… кто-то другой?
Думать об этом не хочется, но я не верю уже никому.
Даже Ардин под подозрением. Его логика вообще мне не ясна. Зачем ему рушить собственную жизнь? Но, тем не менее, он это делает ― начал делать еще давно, задолго до моего здесь появления.
Весь день проходит как в тумане. Элис чувствует себя плохо, я укладываю ее в постель, механически читаю сказки, кормлю супом, сваренным экономкой. Сама же Мэй несколько раз заходит к нам, проверяет, как дела, и уходит, особо ничего не сказав. Меня морозит, словно я заболела неведомой магической лихорадкой. Иногда кажется, что кулон, подаренный Флинном, припекает на груди. Буду надеяться, что он меня согревает и лечит прямо сейчас.
Ближе к вечеру сознание слегка проясняется. Элис засыпает, а я решаю, что мне нужно срочно прикоснуться к огненной книге. Пока жива, и пока Ардин не установил там еще один мощный барьер. Ведь он вроде как стал более лояльным к магии, и, скорее всего, скоро начнет восстанавливать защиту вокруг поместья.
Выскальзываю из комнаты Элис, на цыпочках иду по коридору. К счастью, возле магического стеллажа никакого барьера нет. Взбираюсь по стремянке, тянусь к огненной книге и легким треском проваливаюсь внутрь, как будто дотронулась до стенки гнилого яблока.
44 глава
Я оказываюсь в каком-то мрачном унылом месте, похожем на то, где я впервые увидела ксаверов. Но здесь немного светлее, стоят разложенные палатки, горят костры. Чуть поодаль ― собрание людей. Опять собрание, которое явно не сулит ничего хорошего.
Иду туда, потому что недаром я сюда попала. Мне нужно здесь быть, нужно слышать, что говорят. На возвышении сидит какой-то человек с темно-серой кожей, в длинной мантии, с шерстью леопарда на плечах. Наверное, это местный король, но больше похож на вождя. И он ― ксавер.
Осматриваюсь. Ксаверы вокруг выглядят бледными, изможденными, ужасно некрасивыми, в лохмотьях ― такие же, каких я уже видела. Впрочем, у прежних ксаверов ярко горели глаза оранжевым, а у этих едва ли светятся, будто в них перегорела лампочка.
Вождь с кем-то говорит. Подхожу ближе, чтобы слышать ― вряд ли меня здесь видят, как и в прошлый раз. Перед вождем склонил колено один из мужчин-ксаверов.
― Не ожидал от тебя, Зор такого успеха, ― степенно произносит вождь. ― Значит, все готово к нападению?
― Да, вождь Морграх, ― без эмоций произносит тот. ― Барьер проломан в нескольких местах ― самое главное препятствие устранено.
― А девчонка?
― Что ― девчонка? ― настороженно переспрашивает Зор.
Вождь привстает с места и немного наклоняется вперед.
― Та самая, которую ты обвел вокруг пальца… в ней редкая двойная магия, какую во всей Аэтерии не встретишь. Она ― наше самое больше препятствие и угроза.
К концу фразы он почти шипит, а у меня мурашки идут по коже. Нет сомнений, что говорят обо мне, хотя я давно уже не девчонка, если взять во внимание мой бальзаковский возраст.
― Я не думал об этом, ― растерянно проговаривает Зор, не вставая с колена и не поднимая головы.
― Ну, разумеется. ― В голосе вождя теперь слышится язвительность. ― Ты не думал. Не такой уж ты прозорливый и умный, Зор, чтобы я с тобой возился и дальше держал при себе. Ксаверам не нужны носители двойного наделения. Сначала ты уничтожишь девчонку, а что насчет тебя… я еще не решил.
На этом видение обрывается. Обнаруживаю себя на стремянке, меня всю трясет. Это и все, что мне нужно знать? Но… я бы послушала еще, этого мало! Выходит, ксаверы хотят напасть… на нас? Но почему? Кто мне даст ответ?
«Пожалуйста, объясни мне», ― мысленно прошу и снова лезу в книгу. Но мои пальцы лишь касаются огненной обложки и обжигаются, как будто я и впрямь дотронулась до огня.
Я вскрикиваю, начинаю дуть на пальцы. Книга не пускает меня больше. Она не хочет дать ответ на самый беспокоящий меня вопрос. Может, это значит, что мне нужно искать в другом месте?
Самое разумное, что приходит в голову ― разбудить Ардина и рассказать все, как есть.
Пусть он несдержан и жесток. Пусть грозился меня убить. Пусть не понимает, что я ― иномирянка и в моем роду уж точно не было ни фей, ни ксаверов. И уж точно я не виновата в своем наделении ― даже если бы была уроженкой Аэтерии.
