А в ту же ночь где-то по дороге к корпусу уже несся на лошади почтовый курьер с письмом от Хежичака. В древних катакомбах на морском берегу злобно распекала с ненавистью глядящих на нее контрабандистов Мейделада Трисендовна, бывшая директриса приюта попаданок, и колдовал в тишине над приборами седовласый корпусный целитель.
Глава 22
Наморщив лоб, Касандра скептически рассматривала себя в зеркальном отражении. По заверениям Кейтсы и Иитеа, выглядела она превосходно.
Да и сама девушка склонна была согласиться с этим утверждением, но сомнения ее не покидали.
«Может, кулон не стоило надевать? Или блузку лучше другую, а то и вовсе платье?» — раздумывала она, косясь на небольшой сундук, переправленный ей с четой Мохнатых из родного дома.
— Кась, — Иитеа, словно подслушав сомнения подруги, забежала в комнату, — ты опять? Ему же приятно будет. Раз надела, значит, оценила. А так будет думать, что не понравилось, замкнется в себе…
Уж откуда сиреневокожая леми-эр знала о метаниях мужской натуры, Касандра была не в курсе, но пока что Иитеа редко ошибалась в каких-либо своих суждениях.
— Так, девочки! — В дверь заглянула Кейтса. — Собрались? Мужчины ждут. Экипаж подан. Иитеа, ты уверена, что так будет правильно?
Мантикора с сомнением оглядела чешуйчатую подругу.
Иномирянка выглядела экзотично и ярко. Насколько приличным было появление ее у Листиковых в таком виде, женщины не знали. Только спорить с Иитеа было бесполезно. Все, что попросила купить себе леми-эр вместо нарядного платья, это несколько метров шелковой ткани. Когда и каким образом она соорудила себе это странное одеяние, было непонятно, но перед подругами Иитеа предстала уже в нем. В этом мире до сих пор подобного не носили.
Кася, когда увидела мешковатое складчатое нечто, чуть не расхохоталась. Уж очень нижняя часть напоминала штанишки Алладина, а вот верх — закрытое индийское сари. Правда, при движении все эти складки и слои как-то очень комплиментарно обрисовывали худощавую фигуру Иитеа, несмотря на кажущуюся несуразность. Только вот цвет. С ним была проблема. Почему именно цвет фуксии, смешанный с розовым, девушки не поняли.
Кейтса пыталась предложить Иитеа магически поменять расцветку на что-то другое, хотя бы на менее яркое, но леми-эр категорически стояла на своем.
— Так надо! — серьезно заявляла она, поправляя многочисленные складочки. Ей было совершенно все равно, что в сочетании с сиреневыми чешуйками кожи и вздыбленным зеленым ирокезом волос одежда цвета фуксии смотрится, мягко говоря, эпатажно.
На таком экстравагантном фоне Кася в подаренной Иерром блузке и длинной темно-синей юбке казалась прилежной ученицей со своей аккуратно заплетенной косицей и ботиночками на шнуровке.
Мейсса Мохнатая, блюдя все свои статусы — дочери графа, ведьмы и замужней мадам, надела длинное темно-зеленое платье с медальоном, в котором когда-то временно обитал призрак старой Лодраш, и сочла, что этого вполне достаточно.
Мужчины поджидали своих спутниц у нанятого по случаю экипажа. Корпус вместительным транспортным средством не располагал, хотя конюшня при нем имелась, и даже была пара легких экипажей.
Меланхоличный верзила Берт, с любовью глядя на жену, распахнул перед Кейтсой дверцу, а прямой как палка, напряженный полковник, следуя его примеру, осторожно, словно фарфоровую, подсадил в экипаж Касандру. Зато приглашенный за компанию Климент Горностайчик, обычно галантный и не лезущий за словом в карман, даже не подумал подать руку Иитеа.
Двуликий застыл столбом и отмер только тогда, когда это яркое, шокировавшее его экзотическое чудо независимо проскользнуло мимо, заняв свое место в дорожной карете. В экипаж Горностайчик забрался последним и молчал всю дорогу под недоуменным взглядом полковника, никак не напоминая того куртуазного дамского угодника, каким обычно был при любых особах женского пола.
Занятые своими мыслями пассажиры не обратили внимания, как мимо кареты пронесся армейский почтовый курьер. Мужчина соскочил с лошади и замолотил в ворота корпуса.
— Почта! Пакет из штаба эскадрильи. Письмо для майора Листикова!
Его вопли и энергичный стук, к несчастью, услышали не только караульные.
Порфирий Майхарыч указал обратным адресом не свой дом, решив, что армейской почтой на адрес корпуса ответ придет быстрее, но целитель даже не предполагал, что ответное письмо может попасть не в те руки.
— Полковник отбыл, я за него! Майор Листиков в расположении корпуса тоже отсутствует. Давайте письмо, я передам. — Властно протянутая рука толстяка капитана и блеснувшие золотом погоны для военного курьера были гарантом доставки. Молодой парнишка, нисколько не сомневаясь, вручил старшему по званию штабной пакет и плотный конверт личного письма, а потом отправился по другим адресам. Работы у почтаря было много.
Калитка рядом с воротами, открытая по приказу интенданта, захлопнулась, а сам Жербон поспешил к себе в кабинет, с трудом сохраняя маску невозмутимости на щекастом лице. Он едва сдерживал клокочущий внутри гнев и одновременно испытывал облегчение, что каким-то чудом конверт попал к нему в руки. Замеченное им на письме имя отправителя «Иеремей Хежичак» было Сайледину прекрасно знакомо, и в совпадения капитан не верил.
«Этот старый хмырхов майор что-то заподозрил… — Отдуваясь, Жербон топал по ступеням на второй этаж учебного корпуса, стремясь поскорее попасть в кабинет. — Уничтожить послание, а потом добраться до калеки? Надо же, вспомнили о нем. Без руки, с покалеченными ногами, а мозги тогда, видать, не отшибло. Всегда был памятливой сволочью…»
Капитан с ненавистью сжимал в руке треклятый конверт.
Едва войдя, он небрежно кинул на стол пакет из штаба эскадрильи и не мешкая вскрыл письмо, выхватив лист дешевой желтоватой бумаги, исписанной косым торопливым почерком.
От прочитанного в голове у мужчины помутилось.
«Сайледин погиб… давно мертв… хоронил… — Перед его глазами плясали обличающие строчки. — Выезжаю. Письмо командованию…»
В груди лжекапитана рождалось глухое рычание.
«Предусмотрительный ублюдок! Даже если убить по дороге, не поможет. Только бежать».
Толстяк с налитыми кровью светящимися глазами кинулся к сейфу, бросив письмо на стол. Потом развернулся и, выскочив из кабинета, рванул к хранилищу боевых артефактов и снаряжения. Внутри у него все клокотало.
«Столько лет, все продумано до мелочей… р-р-р… — Он скрюченными пальцами засовывал в вещмешок все самое ценное. — Дурацкая личина, связи, шантаж…»
К его сожалению, ничего масштабно убойного в арсенале корпуса не было предусмотрено, учитывая, что основная боевая мощь летунов обеспечивалась драконами, но кое-что полезное все же имелось. Благодаря недавней инвентаризации сгрести все это не составило труда.
«Драконьи путы, купольный щит, сигналки… — Оглядев стеллажи, лже-Сайледин закинул сумку на плечо и, приняв максимально важный вид, вышел как ни в чем не бывало и невозмутимо закрыл хранилище. — Спокойно. Повезло, что вовремя убрался Хордингтон со своей пигалицей и двуликую ведьму с мужем увез. Укроюсь в поместье. Пару дней пережду, а там посмотрим».
Он открыл дверь кабинета и тут же замер.
У стола, держа в руках злополучное письмо, стоял бледный как мел, трясущийся Осеррий, единственный, кого защита кабинета была настроена беспрепятственно пропускать как племянника. И сейчас это сыграло с самозванцем злую шутку.
Впрочем, хоть драконьим летуном Жербоном Сайлединым этот тип и не был, он был гораздо более опасным бойцом, чем в свое время настоящий капитан. Прыжок, резкий взмах отросших ядовитых когтей — и ненужный родственничек кулем осел на пол.
— Идиот! Впрочем, мамаша твоя еще пригодится, как и старая дура Хордингтон вместе с ее дочурками. А ты, пожалуй, испытаешь на себе все муки медленной смерти. Если бы не артефакт, то умер бы мгновенно, но личину слишком сложно перенастраивать, чтобы облегчить твою участь. Да и подгадил ты мне своим любопытством, так что поделом. Толку от тебя все равно никакого, а мамочку можно шантажировать и так, говоря, что ты жив, и обещая противоядие. Вряд ли тебя быстро хватятся…
