Оставив парализованного парня, трясущегося в мелких судорогах, на полу, лже-Сайледин, усмехнувшись, вышел. Небольшая таратайка, которой он пользовался, чтобы ездить по интендантским делам и не только, была подана ему, как всегда, очень быстро. Дежурный конюх корпуса трепетал перед капитаном гораздо больше, чем перед полковником Хордингтоном, ведь именно от интенданта зависело, будет ли мужчина служить при корпусной конюшне. Хорошее жалованье при всего трех имеющихся лошадях делало это место работы лакомым кусочком для любых соискателей.
Не успела маленькая двухколесная повозка с откидным верхом выехать за ворота, как в драконятнике внезапно раздался дикий рев и грохот. Забегали курсанты, молнией влетел к подопечным драконам ничего не понимающий Асиешс.
В руке интенданта свистнул кнут, и лошадь вскачь понеслась по дороге, увозя его в лишь одному ему известном направлении.
В это время ничего не подозревающие гости в доме Листиковых уже сидели за накрытым столом. Жена Порфирия Майхарыча, милейшая пожилая дама, с улыбкой пыталась завести светскую беседу, но как-то так выходило, что в ней легко участвовали только Кейтса и Берт. Обычно разговорчивый Климент сосредоточенно жевал, почти не ухаживая за своей соседкой. Взять на себя эту обязанность пришлось Берту, сидевшему от Иитеа с другой стороны, и он с блеском с этим справлялся, не забывая о собственной горячо любимой супруге.
Растерянный Иерр, который очень надеялся, что двуликий своим примером как-то поможет ему правильно вести себя с Касандрой, даже не пытался следить за разговором. Он изо всех сил копировал действия целителя по отношению к жене и Берта по отношению к остальным дамам. Только вот это мало помогало. Предложения попробовать то или иное блюдо сближению не способствовали, разговор не клеился. Оба ощущали неловкость.
Полковнику даже в голову не пришло сделать комплимент невесте или, к примеру, поинтересоваться ее учебой. О том, чтобы пригласить девушку как-нибудь прогуляться по городу или сходить в театр, и подавно мысли не мелькнуло. Все, что смог придумать мужчина на данный момент, так это что надо на днях купить еще конфет и цветов.
Разве что за десертом наметился небольшой прогресс. Мадам Листикову при поддержке Кейтсы вдруг заинтересовали другие миры, а от особенностей магии и технологии плавно перешли к общечеловеческим взаимоотношениям.
Вот тут-то Хордингтон насторожился. Если Иитеа, отмахнувшись, сообщила, что у них на это существуют махмыры, то Кася, сперва отнекиваясь юным возрастом попадания, все же начала отвечать, добавив, что это не собственный опыт, а описания из книжек.
Читала в свое время девочка немало и постепенно разговорилась. Они успели обсудить и сказки, и какие-то романтические истории из более взрослых книг, и то, как пытались выразить свой интерес к понравившимся девчонкам старшие парни в детдоме, но внезапно домик лекаря затрясся от обрушившихся на его дверь ударов кулаками.
Несчастную чуть не сорвали с петель братья Маерши. Встрепанные и запыхавшиеся от бега, только перекинувшиеся парни никак не могли отдышаться, лишь рычали и махали рукой куда-то назад.
Переглянувшись между собой, тут же обернулись Берт, Горностайчик и Кейтса. Мантикора взвилась в воздух, а мужчины в зверином обличье кинулись по обратному следу.
Каракалам дали попить, и они смогли хрипло рявкнуть вразнобой:
— Сайледин сбежал…
— Отравил парня…
— Письмо!
А с небес уже спускалась мантикора с бледным безжизненным телом в когтях.
— Яд наулов. Странно слабый, но вот как остановить распространение — я не знаю. — Женщина, обернувшись, принюхалась и склонилась над курсантом Сайлединым, которого опустила у крыльца на траву маленького дворика. — Противоядия никогда не делали, поскольку наулы не те, кто позволит что-либо одолжить для экспериментов. У отравленных же что-то брать бесполезно, после смерти трупы мумифицируются и рассыпаются прахом в считаные минуты.
— Да, — хором подтвердили уже очухавшиеся Маерши. — Это прирожденные убийцы, не оставляющие следов. Вроде как клан перестал существовать, но несколько условно непричастных семейств уцелели. Клятвы дали, живут уединенно, земель своих не покидают и известны наперечет. Разве что та мейсса, ну, бывшая директриса приюта… Но там никто ничего не знал. Все уже считали, что опасность наулов преувеличена для того, чтобы котят пугать.
— Ну что же вы, — перебила их лекцию о наулах выбежавшая во двор мадам Листикова. — Бедный мальчик, быстрее заносите его в дом. Порфиша, ты же сможешь помочь? Такой молоденький… Он ведь человек?
Тяжелое, безвольно обмякшее тело Осеррия аккуратно втащили в дом и уложили на диванчик в гостиной. Целитель с Кейтсой засуетились вокруг, пытаясь хоть чем-то помочь.
— Значит, наул? — Лицо полковника при взгляде на лежащего парня превратилось в холодную маску. — Отец тогда…
Он рвано выдохнул.
— Они же вместе служили… И этот… вспоминал даже…
— Возможно, это я виноват, — каялся шепотом мантикоре Порфирий Майхарыч. Целитель, притащив из своего домашнего кабинета все, что было под рукой, торопливо настраивал диагностические и поддерживающие артефакты. — Молодые люди говорили про письмо. Наверное, пришел ответ от Хежичака.
Старый лекарь, ссутулившись, прощупывал уплотнения под нижней челюстью пациента, следя, как приклеенные к кончикам пальцев крошечные кинторесские глеиты, чувствительные к колебаниям магополя живого объекта, меняют спектр свечения.
— Старый дурак! Не мог оставить домашний адрес! Даже не подумал, — удрученно бормотал он себе под нос. — Но шанс есть! Как вы думаете? Смотрите… это похоже… похоже… знаете, осколки… да-да, но вот компоненты… Нужно время и катализатор. Но времени-то нет. А может, вы, мейсса?
Ответить на невнятный, казалось, беспорядочный набор слов ведьма, проводившая свою диагностику, не успела.
Несчастный домик в очередной раз тряхнуло, но уже от рева дракона, которому вторило испуганное конское ржание, громкая ругань Берта и отрывистые команды Горностайчика.
Глава 23
Мантикора и целитель работали слаженно, как часовой механизм, словно всю жизнь только этим и занимались. Ведьма латала, восстанавливая магические энергопотоки, подпитывающие каждого живущего, а Листиков старательно лечил обезвоживание и запустил артефакт очистки кровеносной и лимфатической систем, хотя и понимал, что яд, парализовавший нервные окончания, так вывести не удастся. Что делать, они оба толком не знали, но были полны решимости спасти парня. Все, что оставалось, — это действовать по наитию.
Полковник Хордингтон, чтобы не мешать и быть чем-то полезным, вышел разбираться во двор, где обнаружил крайне раздраженного дракона Осеррия, которого с трудом сдерживал Асиешс.
Драконовед с помощью «кровососа» еле удерживал зверя во вменяемом состоянии. Там же, у самых ворот, притулилась служебная повозка с перепуганными лошадьми. Видимо, в ней до того, как парня унесла мантикора, везли сюда курсанта Сайледина. На козлах сидел бледный дерганый старшекурсник, попавший сегодня в наряд при конюшне, и крепко сжимал трясущимися ладошками ремни поводьев.
— Шехт? — Голос Иерра отвлек змеелюда от дракона, и щитомордник, тут же развернувшись, грохнул хвостом и сломал ни в чем не повинное плодовое деревце у крыльца. Потом взревел, мотая головой, и метко плюнул прямо на парадный полковничий мундир.
— Да! Рвется он к парню! Взлетел, как того повезли, я еле успел вскочить на спину. «Кровосос» уже в полете прилаживал. — В напряженном голосе драконоведа явно слышалась гордость за ученика. — Как Осеррий успел так привязать его к себе за неделю? Хотя вечно парня из драконятника выгонять приходилось. Настойчивый… А сейчас вот буянит его крылатый и еще все время в голову мне долбит: «Слюни, слюни, слюни»! Хрень какая-то! Не понимаю… Вон и по тебе уже текут… И? Ах ты! Стой, хмырхова скотина!
Асиешс не успел увернуться и тоже оказался обслюнявлен, а дракон опять зарычал, мотая хвостом и топая лапами так, что в небольшом домике целителя жалобно зазвенели стекла.
