Милая пожилая женщина, будучи замужем не один десяток лет, не первый раз оказывалась в необычной, пугающей и странной ситуации. Житейская мудрость научила ее быть спокойной и делать то, что должно хорошей жене. Не мешать и помогать по мере сил, выполняя то, что положено, несмотря ни на что.
Как водится, она не ошиблась.
К тому моменту, когда запеленатый, как мумия, в пропитанные слюной дракона бинты Осеррий задышал ровнее, забылся в беспокойном сне в маленьком дворике целителя успокоившийся щитомордник, а в дом к Листиковым стали прибывать незваные гости.
Если граф, наплевав на все светские правила, прибыл по-простому, как обычный двуликий, на своих четырех лапах, правда в компании домашнего целителя и пары здоровенных тигров-телохранителей, то прилетевшему на драконах генерал-майору с сопровождением пришлось отсылать свой воздушный транспорт обратно. Разместить крылатых ящеров было негде от слова «совсем». Небольшой пятачок квадратного дворика перед крыльцом занимал громко храпящий, прикрытый кожистыми крыльями шар, к боку которого прислонился вымотанный драконом Асиешс.
И привез с собой командир эскадрильи не только штатного лекаря, но и еще одного человека. Медленно хромающий на скрюченных ногах, с пустым рукавом, заправленным под ремень, подпоясывающий китель, он подозрительно осматривал каждый кустик и травинку и производил впечатление странное и неоднозначное.
А еще, к удивлению Асиешса, на него среагировал моментально проснувшийся дракон Осеррия. Среагировал как будто на собрата. Старшего, мудрого и того, кто поможет и защитит.
Первое, что сделал этот индивид, дохромав до щитомордника, — это вытащил из дракона контролирующую иглу «кровососа» и с презрительной гримасой швырнул артефакт на землю.
— Костыли для слабаков, — просипел он, обернувшись к драконоведу. — Они нас тогда на этом и поймали! Твари… Быстро же все забывается. А может, и доклад мой никто не читал, раз списали в запас… Канцелярские бумагомараки. Тьфу! Сколько еще должно погибнуть…
Мужчина смачно сплюнул и, не обращая внимания на опешившее от такой отповеди начальство, здоровой рукой потрепал дракона по морде и целеустремленно поковылял к крыльцу.
Глава 24
Странный искалеченный мужчина оказался старым сослуживцем отца Иерра и настоящего капитана Сайледина.
С целителем Листиковым он познакомился в те годы уже в полевой передвижной лекарской. Тогда Порфирий Майхарыч был еще безусым лейтенантиком-ассистентом. Ян Хежичак попал к ним в руки в таком виде, как будто его перемололи гигантскими жерновами.
В той жуткой мясорубке на прибрежной границе королевства тогда погибло множество людей и драконов. И потом остатки искалеченных и озверевших ящеров еще долго вылавливали и уничтожали специальные рейды. Спасти травмированных зверей, лишившихся летунов, было невозможно, а для населения громадные боевые рептилии представляли нешуточную угрозу.
Листиков пытался расспрашивать пришедшего в себя после нескольких операций Хежичака, когда тому стало получше. Лекаря интересовала судьба Лойда Хордингтона, который был его приятелем с детских лет. Он все же надеялся, что старый друг чудом спасся. Ведь тела на поле боя так и не нашли, как, впрочем, и многих других.
Потому Листиков впоследствии очень удивился, когда в корпус интендантом назначили капитана Сайледина. Ведь Хежичак, вспоминая о том ужасном дне, всегда твердил, что все погибли. В бреду мечась на узкой койке, он выкрикивал их имена вперемешку с кличками драконов.
Порфирий Майхарыч попытался узнать у капитана, как тот выжил, но Жербон мрачно уклонился от подробного ответа, сообщив лишь, что его спас дракон, отдавший за него жизнь. Про Хежичака, упомянутого тогда Листиковым, тоже ничего не сказал. Молча кивнул и замял разговор.
Целитель не настаивал. Для летуна потерять боевого товарища и отказаться от возможности снова летать — то еще испытание. Тем более для тогда еще зеленого юнца, только окончившего обучение. Майор решил, что, возможно, сослуживцами они были не особо дружны, да и зачем бередить болезненные воспоминания.
Где служил Сайледин потом и как дослужился до капитана, Листикова тоже не особо интересовало. В душу он лезть Жербону не стал и больше этой темы не касался.
Интендант же тогда навел справки. Узнал, что калека Хежичак живет бирюком где-то в деревушке, ни с кем не общается, окружающие считают его сумасшедшим, и успокоился.
Второй странный звоночек слабо тренькнул, когда Иерра Хордингтона после его героической атаки и спасения важных пленников из лап работорговцев назначили командиром корпуса вместо ушедшего на покой полковника Розенталя.
Сына своего погибшего командира интендант был не сильно рад видеть. Тогда Порфирий Майхарыч, заметив это, опять оправдал все тяжелыми воспоминаниями, ну и уязвленным самолюбием. Сайледин явно надеялся, что высокая должность достанется ему.
Ни в чем никто капитана не подозревал, и что под личиной там может скрываться преступник — никому даже в голову не приходило. Тем более у него имелись родственники, с которыми он поддерживал, как казалось, самые теплые отношения.
Сейчас же, прихлебывая чай, целитель вместе со всей собравшейся компанией собирался наконец все разузнать у Хежичака. Тогда, много лет назад, никто не потрудился выслушать уцелевшего калеку, его догадки и подозрения. Оскорбленный мужчина не стал настаивать, замкнулся, ни с кем не общаясь и предпочтя вести жизнь затворника.
Только письмо Листикова о якобы выжившем и вполне здравствующем Жербоне Сайледине, дослужившемся до капитана, заставило старого отшельника вылезти из своей скорлупы.
— Значит, наул. Кхе-кхе… — Осмотрев Осеррия и потребовав рассказать ему, что происходит, Хежичак тряс седой головой с проплешинами, кашлял и кривил сухие тонкие губы. — Вот и сложилась картинка. Я ведь знал… Знал, что неспроста мы тогда в засаду попали. Грешили на гномов, к двуликим были претензии, а вон как вышло… Теперь-то мне все ясно.
— Так, может, поделитесь своими соображениями? — попытался поторопить его с рассказом генерал-майор Фондерт.
Отставной вояка проигнорировал не имеющие больше на него влияния распоряжения командования. Мужчина внимательно изучал всех присутствующих, сверля их проницательным взглядом, пока не наткнулся на такой же проникновенный ответный взгляд Иитеа. Леми-эр уселась в самый темный угол и поначалу не привлекла его внимания.
— Это же… это… только, мать моя хмырхова… девка! Вот ведь… — Хежичак хватал ртом воздух, пытаясь справиться с волнением. — Э-э-э… твой… ваш… короче, я такого уже видел однажды. Его отбили еще в первом рейде, еле живого. Уж что с ним те твари делали, не знаю, но осталось от него немного. По сути, и нечего было спасать…
Старый инвалид опять закашлялся и хрипло продолжил:
— Он мне тогда сказал, что я очень важен, и много лет я думал, что его слова — какая-то издевка. Моя жалкая жизнь точно никому не пригодилась, и вот поди ж ты. Вспомнили, позвали, а тут еще одно чудо с чешуей. Дочка, что ли? Кто ты? — Он не очень вежливо ткнул в девушку пальцем.
— Ты встретил одного из моего народа. — Иитеа пристально всматривалась в Хежичака. — Он увидел в тебе зерно сути. Ты можешь предотвратить большое зло, если расскажешь, что знаешь. Тут нет врагов.
Мужчина кивнул ей, но еще раз недоверчиво обвел взглядом окружающих.
— Все же я бы прежде убедился сам. Пока-то я верю тебе, красавица, себе, да, пожалуй, пареньку тому, что пострадал. А больше, считай, никому и доверия нет. Стоит ли что рассказывать? Надо ли знать кому придется то, что я знаю да о чем сейчас умом дошел?
— Это неслыханно, ваше сиятельство! — рыкнул один из сопровождавших Мааля Нейрандеса телохранителей. — Такая наглость. Перед тобой граф, а не кто попало!
— А еще куча бестолковых идиотов, которым он вперед себя почему-то болтать дозволяет! — хмуро парировал этот выпад невозмутимый Хежичак.
— И как же… — жестом остановив своих людей и не дав вмешаться Фондерту, негромко осведомился граф, — как вам бы хотелось нас проверить? Кстати, всех? Даже женщин?
