Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

Я осторожно собираю несколько больших, влажных комков. Затем нахожу еще одно растение – с широкими, мясистыми листьями, сок которых, как говорил отец, вытягивает жар и снимает опухоль.

Собрав все, что нужно, я возвращаюсь к Базальту. Он сидит на большом плоском камне у самой воды, спиной ко мне, и смотрит на темную гладь реки. Его могучие плечи кажутся напряженными.

Я подхожу и опускаюсь перед ним на колени. Он не поворачивает головы, но я чувствую, как напрягается тело орка.

– Дай посмотреть, – тихо говорю.

Он медлит мгновение, а затем медленно поворачивает ко мне свое избитое лицо. Синяк под глазом стал еще темнее, почти черным, а разбитая губа кровоточит.

Я осторожно беру комок мха и прижимаю его к его губе, чтобы остановить кровь…

Базальт вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. Я держу мох, пока кровь не перестает течь, а затем беру лист другого растения, разминаю его в пальцах, чтобы выступил сок, и аккуратно прикладываю к синяку под глазом.

Мои пальцы касаются его грубой, обветренной кожи, ощущают тепло его тела.

Он сидит неподвижно, как изваяние, и лишь тяжелое, сбитое дыхание выдает то напряжение, которое царит между нами.

Мы так близко, что я снова чувствую его запах – дым, хвоя и холодный камень. И эта близость заставляет мое сердце биться чаще.

Наши взгляды встречаются.

Я вижу в зрачках орка них не просто боль от ран, а и ту тихую, застарелую печаль, которую заметила еще утром.

Вижу его одиночество.

И под всем этим – тот самый темный, медленный огонь. Внутренняя сила Базальта.

Дыхание исчезает. Оно застревает где-то в груди, отказываясь выходить. Я тону в его глазах, в безмолвной, густой тишине, которая говорит громче любых слов.

Базальт не раздумывает долго. Не спрашивает разрешения. Он видит ответ в моих глазах, в моем сбитом дыхании, в том, как я не отстраняюсь.

Он опускает голову.

И пожирает мои губы.

Поцелуй – землетрясение. Медленное, неотвратимое, всепоглощающее. Он целует меня так, словно ждал этого целую вечность, словно вся его молчаливая сила, сдерживаемая страсть наконец-то нашли выход.

Его губы твердые, обветренные, но невероятно горячие. Они требуют, берут, подчиняют.

Я отвечаю ему, и мой тихий стон тонет в его рте.

Рука Базальта взмывает вверх и властно зарывается в мои волосы на затылке. Он сжимает их в кулак, не причиняя настоящей боли, но заставляя мою голову откинуться назад, полностью отдавая меня его власти. И это собственническое, почти грубое движение дарит не страх, а странное, острое, почти болезненное наслаждение.

Поцелуй становится глубже, яростнее.

Он исследует мой рот с такой силой и голодом, что у меня кружится голова.

Я цепляюсь за его могучие плечи, а моими пальцами перекатываются стальные мышцы. Мир сужается до этого мгновения, шума реки, вкуса его губ и до огня, который он разжигает в самой глубине моей души, минуя все, что могло бы запретить мне желать его.

Всего несколько плавных, но непреклонных движений – и вот уже не я стою перед ним на коленях, а он отрывает меня от земли. Мир переворачивается, и в следующую секунду я лежу на спине, на мягком, прохладном серебристом песке у кромки воды.

А он – надо мной. Большой. Слишком спокойный. Непреклонный.

Базальт опирается на свою здоровую руку, его огромное, полуобнаженное тело нависает надо мной, как грозовая туча, полностью скрывая небо. Он не спешит. Смотрит…

Нет, не так. Не просто смотрит…

Базальт пожирает меня взглядом.

Его зеленые глаза, темные от желания, скользят по моему лицу, по шее, по линии плеч, выглядывающих из-под платья.

Он смотрит так, словно пытается запомнить каждую деталь. И этот взгляд – почти физическое касание, которое заставляет мою кожу гореть.

Базальт медленно наклоняется, и я замираю в предвкушении, но он целует не мои губы.

Его горячий, влажный рот находит мою шею. Он исследует медленно, мучительно, оставляя на коже дорожку из огня и мурашек. Поцелуи двигаются вверх, по линии челюсти, к мочке уха. Я выгибаюсь под ним, и с моих губ срывается тихий стон.

Горячее, прерывистое дыхание достигает щеки.

Он совсем близко. Я жду нового поцелуя, но вместо этого слышу его шепот. Низкий, хриплый, полный той самой боли и непонимания, что я видела в его глазах.

– Скажи мне, Роза, – шепчет он, и его губы почти касаются моего уха. – Почему я остался последним?

Глава 53

Я застываю под ним, и по телу расползается дрожь, смесь… всего.

– Я… я не знаю, – шепчу, и это – чистая правда.

Я понятия не имею, почему все так случилось. Мне вообще-то не так давно стало известно, что во мне есть сила, способная исцелить их народ…

Базальт не отстраняется.

Его тело все так же тяжело давит на меня, а глаза продолжают буравить мои.

– Не знаешь? – повторяет он, и в его голосе слышится неприкрытое сомнение. – Ты исцелила Хаккара, когда едва знала его. Исцелила Торука после того, как вы упали со скалы. А я… я остался камнем. Думал… исчезла, в то время, как ты была с моим братом. Не со мной… это жестоко, Роза.

Его здоровая рука, до этого лежавшая на песке рядом с моей головой, поднимается.

Шершавые, грубые пальцы снова находят мою щеку, но на этот раз прикосновение – не нежное. Оно требовательное. Собственническое.

– Твоя сила откликается на… чувства, Роза. Значит, что-то не так. Во мне?

Я молчу, теряясь под этим напором. Мои щеки горят.

– Ты боялась меня меньше, чем их? – продолжает он допытываться, его голос становится тише, интимнее.

Я смотрю в его серьезные, темные глаза и вспоминаю. Вспоминаю ту ночь у костра, когда он укрыл меня своим плащом, молча помогал мне с едой, пока его братья спали…

Он никогда не угрожал мне так открыто, как Хаккар. Вообще, в принципе, не угрожал.

Никогда не играл со мной так жестоко, как Торук. Его сила была другой – тихой, сдерживаемой. И да… она пугала меня меньше.

Слова застревают в горле, но он видит ответ в моих глазах.

– Значит, дело не во мне, – тихо констатирует он, и в его голосе – смесь облегчения и чего-то еще, похожего на… боль?

Он смотрит на меня так, словно я – загадка, которую он отчаянно пытается разгадать.

– Тогда почему, Роза? Почему я остался последним? Если ты не боялась меня… может быть…

Он не договаривает, но я понимаю его невысказанный вопрос.

Если не страх, то что? Отсутствие желания? Отвращение?

– Нет! – вырывается у меня. – Дело не в этом! Ты… ты нравился мне. С самого начала. Больше их всех.

Признание слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. Я сказала это.

Призналась ему.

И самой себе.

Базальт замирает. Весь мир, кажется, притихает вместе с ним. Он смотрит на меня, и в его глазах – абсолютное, оглушающее потрясение.

Кажется, он ожидал чего угодно, но точно не этих слов.

Я и сама от себя не ожидала. Не думала, что признаюсь, хотя все сказанное – чистая правда.

По могучему телу Базальта проходит крупная дрожь.

Его лицо, до этого бывшее маской боли и непонимания, преображается. Оно озаряется чем-то диким, первобытным, всепоглощающим.

Он наклоняется.

И целует меня.

В новой ласке нет и следа той осторожности или неумелости, что была раньше.

Это чистая, необузданная страсть, которая копилась в нем годами, десятилетиями, и которая наконец-то нашла выход…

Он целует меня так, будто не может провести и секунды без моих губ. Его рот требует, берет, пожирает, и я отвечаю ему с той же отчаянной, всепоглощающей силой.

И не думаю о том, что это, может быть, неправильно. Не могу и не хочу… потому что Базальт мой. С самого начала был больше моим, чем его братья. Просто… сначала все сложилось не в нашу пользу.

Но я не могу сказать, что жалею.

Все случившееся позволило мне лучше узнать братьев.

Тем временем руки Базальта начинают свое неистовое исследование. Они больше не осторожны.