Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

Лязг молотов в соседних цехах кажется оглушительным на фоне внезапно замершего мира.

Толпа орков за моей спиной синхронно, потрясенно охает.

Медленно поворачиваю голову.

Тормуд стоит, застыв с поднятой рукой, его глаза расширены от абсолютного, животного ужаса. Он не собирался бить меня, а просто не успел остановиться.

Но он точно намеревался ударить Гарра.

Если бы не встряла – ребенок оказался бы на моем месте и испытал эту боль. Действительно, уж лучше я.

В следующую секунду тишину разрывает яростный, пронзительный крик.

– НЕ ТРОГАЙ МОЮ МАМУ!

Гарр срывается с места и, как маленький разъяренный бычок, набрасывается на огромного кузнеца. Он начинает со всей своей детской яростью лупить Тормуда по ногам своими крошечными кулачками, пытаясь защитить меня.

Этот трогательный, отчаянный поступок выводит меня из ступора. Я выпрямляю спину, чувствуя, как по подбородку течет тонкая струйка крови, и смотрю на Тормуда с такой ненавистью, что, кажется, могла бы испепелить его на месте.

– Что здесь происходит?

Глубокий, властный голос разрезает напряженную тишину, как раскаленный нож – масло.

Толпа орков мгновенно расступается, как вода перед кораблем, и вперед выходит Торук.

Он останавливается, и его взгляд скользит по сцене: по застывшему в ужасе Тормулду, по Гарру, который все еще отчаянно лупит кузнеца, и, наконец, останавливается на мне.

На моем лице.

На струйке крови, стекающей из разбитой губы.

Изумрудные глаза орка темнеют. Они становятся почти черными, и в их глубине разгорается холодный, смертоносный огонь.

– Кто это сделал?

Его тихий, полный сдерживаемой, ледяной ярости вопрос похож на смертный приговор.

У меня холодные мурашки пробегают по телу.

Один из орков в толпе молча указывает на Тормуда.

Воздух трещит. В одно взрывное, смазанное движение Торук хватает кузнеца за горло, поднимает его, отрывая от земли так, словно тот не весит ничего, и с яростной силой вжимает в стену кузни.

Если до этого Тормулд казался мне крупным мужчиной, то сейчас, болтаясь в хватке Торука, он кажется щуплым, жалким. Его ноги беспомощно дрыгаются в воздухе, а из горла вырывается лишь задушенный хрип.

– Торук, прекрати… – прошу я, мой голос – испуганный шепот. Я ненавидела Тормулда мгновение назад, но это… это слишком.

Торук не слушает меня. Может, вообще не слышит.

– Торук, перестань! – выкрикиваю снова, бросаясь вперед.

Толпа вдруг снова расступается. Медленно, с неохотным уважением, как будто перед ними движется не другой орк, а сама гора.

В образовавшемся проходе появляется Базальт.

Я не знаю, почему он здесь. Может, направлялся в кузницу по своим делам, а может, оглушительная тишина, наступившая после моего крика и удара, послужила ему сигналом тревоги.

Он подходит ближе, и его огромная, уверенная рука ложится на плечо Торука.

– Хватит, брат.

Торук не реагирует, его взгляд, полный черной ярости, прикован к лицу умирающего кузнеца.

Тогда Базальт действует, хватает Торука и с огромной, сдерживаемой силой отталкивает его в сторону.

Торук, ошеломленный силой брата, отшатывается, и его хватка разжимается. Тормулд мешком оседает на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

И тут же, инстинктивно, без единого слова, Базальт делает шаг в сторону, ставя свое огромное тело между мной, Гарром, которого я тут же притягиваю к себе, и своим разъяренным братом.

В запале кулак Торука врезается в лицо Базальта. Глухой звук разносится по мертвой тишине кузни.

Я вскрикиваю, инстинктивно зажимая рот руками.

Даже в воздухе чувствуется, что сейчас начнется еще одна драка.

Хватит уже.

Гарр все еще цепляется за меня. Он смотрит на эту сцену широко распахнутыми, испуганными глазами.

– Ребенку это видеть не надо! – говорю я, и мой голос, полный решимости, заставляет меня саму удивиться.

Я не жду, пока братья начнут новый раунд, беру Гарра за руку и, не оглядываясь, увожу его прочь из кузни.

Веду ребенка к дому вождей. Внутри все так же тихо, лишь угли тлеют в очаге.

Подвожу Гарра к огню, чтобы он согрелся, а сама начинаю лихорадочно осматриваться.

Первым делом кое-как обрабатываю разбитую губу из средств, которые есть в каменном доме орков.

Следом углу я нахожу то, что искала – кое-что поинтереснее.

В большом каменном ларе мука грубого помола, вяленое мясо, какие-то сушеные коренья. Еда воина. Но для меня – знакомый, родной мир.

Мои руки, привыкшие к тесту, действуют сами по себе. Я нахожу миску, наливаю в нее воды, насыпаю муки. Начинаю месить тесто, и это простое, привычное действие успокаивает меня, возвращает почву под ногами.

Я мелко рублю мясо и коренья, делаю начинку.

Гарр садится на каменную скамью у очага и с нескрываемым, благоговейным восторгом наблюдает за мной. Такое чувство, словно он никогда в жизни не видел, как делают еду.

Из бесформенной массы муки и воды в моих руках рождаются маленькие, аккуратные пирожки.

Ребенок сидит, завороженный простым чудом, и тихонько машет своими коротенькими ножками, которые не достают до пола.

Времени все занимает не много и вскоре я наблюдаю, как Гарр, причмокивая, уплетает горячие, пахнущие дымком пирожки.

Он ест с такой жадностью, набив полный рот, и щурится от удовольствия, как маленький котенок, добравшийся до сметаны.

Съев три пирожка, он, разморенный теплом очага и сытной едой, начинает клевать носом. Его голова опускается на грудь, и вот он уже спит, свернувшись калачиком на грубой скамье.

Я нахожу в одном из сундуков меховой плащ и укрываю им мальчика.

Почти сразу после этого тяжелая входная дверь со скрипом открывается.

На пороге стоит Базальт.

Его лицо – это темная, суровая маска. Губа разбита и опухла, а под глазом, на высокой скуле, расползается уродливый, темнеющий синяк. Драка была славной. Мы с Гарром вовремя ушли.

Он молча проходит в зал и останавливается у огня.

– Тебе нужно обработать раны, – тихо говорю.

Я оглядываюсь, но все мои импровизированные средства для обработки ран закончились.

– Тут где-то неподалеку есть река? – спрашиваю.

Возле водоемов обычно растет особый мох, помогающий заживлять раны. Возле человеческого поселения, в котором я жила, такой рос.

Тут, наверное, тоже должен быть.

Базальт, все еще не глядя на меня, медленно кивает.

– Тогда идем, – говорю. – Я помогу тебе все обработать.

Глава 52

Базальт молча кивает, и мы выходим из дома вождей.

Снаружи, на улице уже светло, но небо затянуто низкими серыми тучами, обещающими новый дождь.

Воздух влажный и прохладный, наполненный горным ароматом.

Мы идем через поселение, скрытое от нас за стенами пещеры, но теперь оно кажется притихшим. Грохот молотов звучит реже, и орки, встречающиеся нам на пути на улице, провожают нас молчаливыми, тяжелыми взглядами.

Новость о драке между вождями, без сомнения, уже разнеслась по всей горе.

Базальт ведет меня по узкой, едва заметной тропе, которая уходит вниз от плато, в густые заросли папоротника и колючего кустарника. Спуск крутой, камни под ногами скользят, но он идет уверенно, лишь иногда чуть придерживая меня за локоть на самых опасных участках.

Вскоре я слышу шум воды. Сначала тихий, потом все более громкий. Мы выходим на небольшую поляну, и перед нами открывается вид на реку.

Ее темные, почти черные воды плавно текут между высокими, поросшими мхом валунами. Воздух здесь прохладный, пахнет влагой, тиной и хвоей. Тишина нарушается лишь мерным журчанием воды да шелестом листьев над головой. Место кажется уединенным и почти мирным.

Я оставляю Базальта на берегу, а сама начинаю поиски.

Иду вдоль кромки воды, внимательно вглядываясь в густой мох, покрывающий камни.

Вот оно!

Точно такое же, как показывал мне отец. Мягкий, бархатистый мох темно-зеленого цвета, который растет только у самой воды, в тени скал…