Корри потянулся, сверкнули острые когти и зубы.
– Кайриэна Лагран, вы удалены с отбора. И из дворца. О вашем отвратительном поведении я сообщу вашему отцу лично. Вам не десять лет, а я не так снисходительна, как Её Величество! – Лиола Шаттен почти шипела.
Величественная, с белой кожей и густыми длинными волосами, изящными кистями, немного острым носом и походкой королевы – она напоминала прекрасную картину.
Я вдруг поняла, что нашёл в этой женщине император.
Кайриэна. Что-то кольнуло память. Как будто я это уже слышала. Но где?
– Боюсь, здесь я решаю, кому оставаться, а кому нет, – жёстко и торжествующе пропела императрица.
Герцогиня немного побледнела, упрямо вскинув подбородок.
По губам золотой куколки скользнула злорадная улыбка.
Я выпрямила спину. Губы свело. Внутри клокотала лава.
Ты думаешь, что я промолчу? Действительно промолчу? Сейчас?
– Благодарю вас за заботу, Ваше Величество, но своих фрейлин я должна выбрать сама. Это указано в уложении «О придворных». Понимаю, что вы, должно быть, запятовали – у вас столько дел! – Мой голос звучал почтительно и твердо.
Ни следа ненависти, которая кипела внутри.
– Что ты сказала? – Надменно переспросила императрица.
Она не верила, что пешка, которая уже должна была трепетать, ей возражает.
– Согласно дворцовому уложению… – громогласно рявкнула я.
Лиола Шаттен кашлянула в платок, скрывая одобрительную улыбку.
– Аэри, я прекрасно вас слышу, – холодно оборвала меня свекровь, – боюсь, Тристан будет недоволен вашим поведением.
Правда? А мне наплевать. Хотя прежнюю меня это напугало бы до дрожи.
Кажется, свекрожуть поняла, что выбрала неверную тактику. В её глазах блеснул нехороший огонёк.
Белые тапочки! Нельзя было давать ей отпор так рано, но и молчать было невозможно.
– Уверена, что мой муж меня поймет и поддержит. Ведь унижая меня, эта леди оскорбила род Мъярг, – я, не мигая, посмотрела а глаза побледневшей куколке.
Тяжёлое холодное давление взгляда императрицы упёрлось мне в затылок.
Она этого не простит и так не оставит. Нужно готовиться к удару и ждать, ждать, чтоб на них осёл сел, пока кронпринц сумеет размотать этот клубок и добиться моего развода.
Но я уже поняла – придётся очень постараться, чтобы мои аргументы перевесили какое-то безумное пророчество.
Впрочем, сдаваться было не в моих правилах. Я хотела сделать всё тихо. Не получилось.
Вы хотели войны? Она будет. Но не на ваших условиях.
– Маэни, выведи леди Лагран, передай её своему напарнику и задержи до выяснения обстоятельств, – произнесла я ласково.
– Вы… вы не имеете права! Вы хоть знаете, кто мой отец? – Взвизгнула девчонка.
– Вас передадут вашему отцу. С вопросом о том, как девица до своего дебюта в свете попала во дворец, – я улыбнулась простодушно и ласково.
Кто же её отец, чтоб его покусали мыши за одно место?
Лагран. Лагран.
Твою ж тварь!
Наши с Маэни взгляды пересеклись.
– Будет сделано, Ваше Высочество! – Уверенный кивок.
В полном молчании я смотрела на то, как Маэни выводит за дверь дочь маршала Центрального корпуса императорской армии. Дочь человека, из-за которого меня убили в прошлой жизни. Женщину, которая там, в утерянном прошлом, носила дитя от моего мужа и готовилась стать императрицей.
Я вспомнила.
И сейчас больше всего на свете хотела или разрыдаться на крепком мужском плече, или поколотить чучело.
А что? Говорят, хорошо помогает от нервов. Поколотил, прилепил поверх листик с портретом врага – и всё, нервов как ни бывало.
Большой чёрный кот потерся мордой о мои колени и громко вызывающе заурчал.
Настроение у нас с Корри стало боевым.
Глава 18. Выбор принцессы.
После ухода Кайриэны Лагран обстановка резко изменилась. Лиола Шаттен одарила оставшихся девиц презрительным взглядом и едва заметно нахмурила брови.
Несколько кандидаток, которые до этого пытались мне дерзить и искали одобрения императрицы, были удалены.
Сама эрса Хелени Целестина Мъярг сделала вид, что происходящее её ни капли не интересует и, щуря глаза, полностью погрузилась в беседу со своими фрейлинами.
Я знала, что это не победа, нет. Просто небольшой реванш. Пока что.
Защитные артефакты, которыми меня снабдили по приказу кронпринца, молчали. Но ощущение опасности н куда не исчезло. Взгляд императрицы медленно сдирал с меня кожу. Эта женщина уже ненавидела меня самозабвенно, истово, с полной отдачей. Я была камнем на шее её любимого сына. Она не понимала, что единственное, чего я хотела – исчезнуть из их жизни навсегда. Вернее, так было раньше…
Я скрыла зевок и доброжелательно посмотрела на следующую кандидатуру в мои фрейлины.
Девушка была высокого роста, слишком смуглая, с тремя маленькими родинками на щеке, широкий костью и обаянием бойца-гренадера.
Она явно чувствовала себя неловко в длинном светло-желтом платье по столичной моде, да и то ей откровенно не шло. Она вообще не подходила этому дворцу – как любой искренний человек.
– Моё имя – Эллара Стаэлли, Ваше Высочество, – голос у девушки был потрясающим. Глубокий, чистый, звонко-громкий. Хоть в опере пой, хоть приказы отдавай.
– Стаэлли? Дочь советника Стаэлли, Верховного судьи империи? – Не поверив своим ушам, переспросила я и бросила быстрый взгляд на герцогиню Шаттен.
Та едва заметно прикрыла глаза, подтверждая. Вот же хитрая бестия!
Это… Это было невероятной удачей.
– Д-да, – девушка гулко сглотнула и покраснела.
Я видела, знала – сейчас она чувствовала себя ужасно неловкой и неуклюжей, огромной и лишней.
Я сама была такой когда-то. А Эллара была выше меня почти на полголовы – многих мужчин за пояс заткнет.
– Всё хорошо, Эллара, не смущайтесь, – я улыбнулась девушке как можно мягче и ободряюще коснулась её руки. Кто-то противно хихикнул, – я ценю искренность и правдивость, а не угодливость и услужливость. Уверена, вы меня понимаете.
Наши взгляды столкнулись. У дочери Судьи были глаза цвета топлёного шоколада и… ярко-зелёные, явно окрашенные волосы. Причём красила девушка их не сама, судя по злорадным взглядам некоторых леди.
– Я буду счастлива защищать Ваше Высочество и помогать вам в любом начинании. Я готова принести вам клятву верности! – Эллара мотнула головой, как норовистая лошадь и упрямо выпятила подбородок.
Она покраснела ещё гуще, передернула плечами, но не сдалась.
– Корова племенная, а всё туда же, – шёпот был почти неслышным, но мой слух стал заметно лучше.
– А вымя-то какое, позорище, – добавили шёпотом.
Рука девушки дёрнулась, пытаясь прикрыть высокую большую грудь. Эллара была девушкой статной и выдающейся во всех отношениях. Про таких наша нянюшка говорила восторженно – на одну грудь уложит, другой прихлопнет, огонь-девка!
Да, будь она обычной горожанкой или деревенской девчонкой, отбоя бы от кавалеров не было. Но мир знати жесток.
Я в него не вписывалась, хотя куда там моим статям, а эту девушку откровенно травили. Наверняка отец ничего не знал, мужчинам такие мелочи неинтересны.
– Корри, – ласково улыбнулась я размякшему и зачесанному мантикотику, – ты же любишь закусывать красотой глупых девиц, правда?
Кто-то взвизгнул.
Кто-то взвизгнул.
Мантикора, как пантера, поднялся гибко с моих колен, одарил всех присутствующих презрительным взглядом, спрыгнул на пол и, крадучись, направился к сжавшимся девицам.
