Императрица обернулась. На её лице было написано лёгкое недоумение. Я ощутила прикосновение магии, но чужая сила мгновенно отпрянула, стоило ей коснуться моей защиты.
– Прислушайтесь к доброму совету, моя принцесса, – с мягкой нежной улыбкой проворковала вдруг одна из фрейлин императрицы.
Она поднялась – и изящной походкой умирающей лебеди направилась к нам.
В воздухе запахло скандалом. Мантикот, задравший лапу возле одной из будущих фрейлин, замер, щуря глаза и нервно дёргая усами.
Выцветшая, как недокормленная моль, и такая же худая, фрейлина императрицы склонилась ко мне, обдавая едким запахом цветочных духов.
– Вы же хотели проверить всех на артефакте, который определяет невинность? – В сгустившейся тишине её голос прозвучал резко. – Ходят слухи, – она облизнула тонкие светлые губы, – что эрса Стаэлли не девица. Вам не стоит марать свою репутацию, отвергая невинных девушек из известных семей и приближая себе дочь…
– Великого Судьи? – Я с «недоумением» улыбнулась, хлопнув ресницами.
– Ах, она всего лишь принятый в род бастард, – скривила личико фрейлина.
Эллара сжала побелевшие пальцы. Её грудь заколыхалась, грозя прорвать ткань платья. По щекам поползли некрасивые алые пятна, а в глазах отразилась безысходность.
Настоящий ужас. Неподдельный.
Фрейлина императрицы медленно перевела туманный паучий взгляд на застывшую девушку.
Я видела в её глазах торжество.
Видела, как оживились остальные гиены.
Только три девушки остались совершенно равнодушны к происходящему.
Одна – в скромном, явно переделанном платье ещё прошлого сезона жалась к окну. Вторая, не скрываясь, читала, не замечая ничего вокруг. А третья сжимала кулачки, и на её маленьком личике был написан воинственный клич. Казалось, ещё немного – и она кинется на эрсу фрейлину и расцарапает ей лицо.
В комнате стало так душно, что воздух зазвенел.
Может, мне и хотелось бы, чтобы в этот момент на пороге возник прекрасный принц-защитник, и в одно мгновение решил все мои проблемы.
Но пока самой большой проблем был как раз этот самый принц.
Что ж…
Я подавила дрожь. Нельзя показывать неуверенность – съедят.
Нужно срочно решать, как поступить.
Корри скользнул ко мне, неприятно уставившись сияющими глазами на фрейлину.
«Ты кто такая, а?» – Спрашивали эти глаза. – «Жалкая смертная вобла, ты мне зачем хозяйку нервируешь? У меня от её испуганной магии отрыжка начинается! Глупые смертные, сколько с вами проблем. Давай я просто тебя сожру, а потом моя рабыня-хозяйка скажет мне спасибо. Она не сразу додумается поблагодарить, конечно, но это ничего. Я уже привык её наставлять на путь истинный. Потихоньку справимся. До вас, двуногие, всегда плохо доходит воля ваших настоящих господ. Приходится позорно изворачиваться, мяу!».
Увы, фрейлина оказалась толстокожей особой и кошачье недовольство всерьёз не восприняла.
– Я вас услышала, произнесла я твёрдо.
Мне нужно было время. Время, чтобы подумать, как развернуться и обойти свои же правила.
Я видела взгляд несчастной Эллары – девчонка смотрела на меня с таким ужасом, как будто я уже подписала ей приговор.
Это был не взгляд девушки, которая подарила невинность любимому человеку, нет. В тёплых карих глазах застыла боль.
Корри подошёл к дочери Судьи и, неожиданно для меня, запрыгнул ей на колени, подставляя бок. Задергал в экстазе лапкой. От мантикора прилетело ощущение самодовольства и довольства одновременно.
А ещё – покой и уверенность.
Он облизнулся, показал острые белые клыки и почти по-человечески кивнул.
И что это значит?!
Можно мне пособие по языку мантикор?
– Сначала я завершу первый этап отбора, – произнесла с рассеянной улыбкой, – а потом оставшиеся девушки пройдут испытание на артефакте.
– Правильное решение, моя принцесса, – снисходительно кивнула мне фрейлина и, наконец, вернулась к своей госпоже.
– Не обращайте внимания на глупые сплетни, Эллара, расскажите о себе и своих увлечениях, о том, чего бы вы хотели добиться, состоя на службе у меня…
– Я… – девушка низко опустила голову. Сглотнула. Вскинула взгляд, в котором светилась упрямая решимость, – я недостойна быть вашей фрейлиной, госпожа. Я только сейчас поняла, что во дворце всё… всё может быть очень сложно. Я не справлюсь. А я не хочу… Не готова никого подводить.
Её голос дрогнул.
Мраковы яйца, она готова отказаться от престижа, практически объявить всему свету, что сплетники правы – лишь бы тень её позора не пала на меня!
Я ощутила, как знакомая сила бурлит в крови, выстреливая пузырьками. Магия взбесилась от волны моих яростных эмоций.
– Я ведь сказала – не стоит ни о чем беспокоится, Эллари, – мой голос звучал спокойно, уверенно, мягко.
Девушка бессознательно продолжила поглаживать размякшего Корри.
– Я никогда не обращаю внимания на глупые сплетни. Их обычно распускают те, кому нечем заняться, или за кем водятся те же грехи, – голос я понижать не стремилась.
– Но я…
– Ответьте на мои вопросы. А потом – посмотрим, – не знаю, что она увидела в моём взгляде, но протестовать внезапно перестала.
Ещё час протек в почти бессмысленных беседах – я уже и так знала, кого возьму.
Императрица больше не вмешивалась, и это пугало. Я не верила, что она сдалась.
Это женщина сдаваться не умела. Будь это кто-то другой – я бы таким человеком даже восхитилась. Но она…
Я её уничтожу. Клянусь, уничтожу.
– Вы уверены в том, что делаете, Ваше Высочество? – Лиола Шаттен подошла ко мне только тогда, когда первый этап отбора был окончен, и с нами осталось всего семеро девиц.
Трое из них были теми, кто не ввязывался в скандал, четвертой – белая, как смерть, Эллара.
Герцогиня не пыталась указывать мне, что делать, не вмешивалась, не командовала. Только наблюдала и изредка давала короткие хлёсткие комментарии, которые мне очень помогали.
Я вскинула внимательный взгляд на замершую женщину.
Она казалась безмятежной, и только на донышке темных глазах светилась лёгкая ирония.
Взгляд говорил:
– Тебе понравилась игра, девочка? Вы, дети, так любите играть. Только смотри не заиграйся, будь осторожнее…
– Маррамяу, – басовито и солидно заметил Корри.
Он так и остался с Элларой, и теперь настолько разленился, что едва подергивал хвостом.
«Рабы, какие же вы шумные и надоедливые», – говорил его взгляд. – «принесите поесть лучше. Сколько можно бессмысленно открывать свои маленькие пасти? Пасть существует для того, чтобы класть туда еду!».
– Я знаю, что делаю. И спасибо вам за поддержку, Ваше Сиятельство. Это очень ценно для меня, – я посмотрела женщине в глаза и едва заметно кивнула.
Мы друг друга вполне поняли.
– Кайса, распорядись насчёт закусок, нам пора сделать перерыв, – громко объявила императрица.
– Мой слуга уже позаботился о закусках, Ваше Величество, – герцогиня Шаттэн изящно качнула головой.
– Не думаю, что разделяю ваши пристрастия... в пище, – ядовито улыбнулась императрица, – меня не прельщают чужие объедки.
Это было на грани оскорбления, но герцогиня только мягко рассмеялась, словно всё сказанное было отличной шуткой.
– Магия способна на настоящие чудеса, вам ли не знать, Ваше Величество? Пища, сдобренная волшебством, всегда вкуснее и доступнее. Как и мужчина, не так ли? Но я предпочитаю чистые ингредиенты...
Чтоб все гайки закрутились! Герцогиня только что намекнула императрице, что император всё ещё рядом с женой только из-за её магии? И что его любовь к Лиоле – настоящая, а отношения с императрицей – магическая подделка?
Вот эта женщина! В её стойкости я черпала силы.
Теперь провернуть то, что я задумала, будет проще.
