Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

Маруся кивнула: да, сморозила глупость. Но потом покачала головой:

— И все равно, Сереж, ты мне как… ну не знаю, как брат, что ли. Очень с тобой… уютно. Нет-нет, ты не подумай! — осознав, что сказала, отпрянула она. — Как мужчина ты меня вовсе не привлекаешь!

— И слава богу, — улыбнулся я. — Давай уж и правда останемся друзьями, пока Терновский мне голову не оторвал.

Она звонко рассмеялась, взяла меня под руку, и мы вошли в столовую.

В коридоре топтался растерянный Терновский, который ходил вокруг вешалки и что-то искал. Увидев нас, он возмущенно сказал:

— Так вот кто мою куртку утянул! Отдавай, Епиходов!

Я понял, что действительно второпях натянул куртку Терновского, и начал снимать. Тем временем Маруся подошла к нему, обняла, поцеловала и сказала, заглядывая в глаза:

— Прости меня, пожалуйста, родной. Я была неправа. Прости, что устроила сцену и ушла.

— И ты меня прости, — растерянно сказал Терновский. — Я ляпнул, не подумав. Твой борщ тут вообще ни при чем… просто подметил машинально про свеклу, понимаешь… Я ж с детства… Мы же долгое время в маленьком поселке в Заполярье жили, и свекла у нас была дефицитом. Ее баржами раз в году привозили, часто гнилую. И если маме удавалось в борщ положить, для нас прямо как праздник был… В общем, прости.

В столовую мы входили с такими лицами, словно вообще ничего не произошло. Все сидели за столом и тоже делали вид, что вообще ничего не случилось. Мы ели дальше практически в полном молчании. Николай Семенович пытался рассказывать какие-то случаи, Альберт Каримович ему помогал, даже Наиль пытался шутить, но это все у них получалось как-то вяленько и совершенно неубедительно. Этой большой и разнородной компании явно требовалось время и что-то общее, чтобы было о чем поговорить.

Наконец, когда трапеза уже подошла к концу и все принялись уплетать пирожки с ароматным малиновым чаем, Элен воскликнула, прерывая тяжелую атмосферу:

— Господа хорошие, — взволнованно сказала она, — а что же это получается? Подарков все ждут, а никто никуда и не торопится. Вот сейчас обед пройдет, опять начнете то елку украшать, то еще какими-то делами заниматься, а кто подарки дарить будет?

Я аж как-то завис. Честно говоря, в последние дни на меня столько всего навалилось, что я совершенно выпустил это из виду. Знал, что подарков Элен накупила: она мне несколько раз говорила, и я даже видел эти коробки у нее в комнате. Но что и как там полагалось с ними дальше делать, совершенно не представлял.

Вообще, если по-хорошему, надо было выбрать тамаду, и все ожидали, что эта роль достанется мне. Но, честно говоря, я и в той жизни никогда тамадить не любил и, осматривая коллектив, собравшийся за столом, не представлял, на кого можно взвалить эту тяжелую, но почетную миссию. Все были либо интеллигентами до мозга костей, либо боялись светиться перед большим количеством народа, либо Михалычем.

Поэтому я развел руками и неуверенно сказал:

— Ну, я не знаю, что вам ответить на этот вопрос. Вот в праздниках я не понимаю вообще ничего. Помогите, пожалуйста, товарищи.

И товарищи сразу воспаряли. Поднялся гул, шум, каждый пытался высказать свое единственно правильное мнение, начался такой галдеж, что Терновский не выдержал и громко постучал ложечкой по стоящему рядом графину с компотом и не останавливался до тех пор, пока самая громкая, Фарида Равильевна, не затихла.

— Так, — сказал Борька хорошо поставленным академическим голосом, — попрошу по существу. Давайте будем говорить по очереди. Итак, первое слово предоставляется Элен, раз она, насколько я понимаю, озаботилась подарками, как единственный ответственный человек в нашем коллективе. Слушаем вас, Элен.

От того, что все взгляды устремились на нее и первое слово дали ей, Элен приосанилась и радостным и звонким голосом начала рассказывать:

— Я имею в виду, что подарки мы взяли для стариков из дома престарелых, — начала она, но тут же была перебита тетей Ниной:

— Так они ведь уже съездили в дом престарелых! Что, два раза машину будем гонять?

Элен, прищурившись, посмотрела на тетю Нину и ответила:

— Ничего страшного, на один-два литра бензина мы не обеднеем. А кто им доктор?

При этих словах все посмотрели на меня, и я сделал вид, что это вообще меня не касается. А Элен тем временем продолжила:

— Кто им доктор, что они поехали в дом престарелых и меня с собой опять не взяли? Я бы им напомнила про подарки. А раз так, значит, надо ехать заново.

— О, так это сколько времени займет? — озадаченно протянула Ева.

— Ну да, мы так не успеем до Нового года со всеми делами разобраться, — поддержала ее Алена Петровна.

— А я за, — решительным тоном сказала Алиса Олеговна. Виталик, сидевший рядом, поморщился.

А Сашуля посмотрела на меня и сказала:

— Ну так, по логике, можно бы и в больницу заглянуть, коллектив тоже поздравить, они же ждут. Не думаю, что Ачиков… — В этом месте она запнулась, вспыхнула, а потом все-таки закончила. — Не думаю, что Сергей Кузьмич будет особо народ поздравлять.

— Подарков хватит на всех, — подтвердила Элен. — Я об этом загодя подумала. Причем нужно не только коллектив поздравить, но и тех пациентов, которые, к сожалению, остаются на новогодний праздник в больнице. Им тоже можно преподнести по небольшому подарочному набору. У нас все предусмотрено. Правильно, Прохор Евграфович?

Прохор Евграфович, который скромно сидел в самом конце стола, молча хлебал чай и участия в дебатах не принимал, при этих словах подтвердил:

— Правда.

— Но это же мы так раздаривать будем до завтрашнего дня, — опять подала голос Алена Петровна.

— А вот для этого нам и нужен Дед Мороз, — сказала категорическим голосом Сашуля.

— Правильно, правильно! — добавил анестезиолог Самарцев. — Дед Мороз обязательно нужен, но я больше его играть не буду, уже больно старый для этого. Вон молодежи у нас полно, пусть и будут Дедами Морозами.

Все опять почему-то посмотрели на меня.

— Ну, раз надо, так надо — буду Дедом Морозом, — вздохнул я. — Хотя речи говорить особо не мастак на всех этих корпоративах.

— А я считаю, — опять вставила Элен, — что один Дед Мороз действительно будет раздавать подарки до завтрашнего вечера. Поэтому нам нужно несколько Дедов Морозов.

— Десант Дедов Морозов! — оживленно хихикнул Альберт Каримович из своего угла, помешивая ложечкой чай.

— Да, именно так — десант Дедов Морозов, — воскликнула Элен. — Я считаю, что из вас тоже получится замечательный Дед Мороз, Альберт Каримович. И из вас, Николай Семенович, и из вас, Александр Михайлович. Вы все будете хорошими Дедами Морозами.

— А как же я? — с нешуточной обидой в голосе возмутился Наиль.

— Ну ты, конечно, тоже.

— А я? — сказал Елисей.

— Мал еще, — добродушно хмыкнул Альберт Каримович, и все рассмеялись.

Елисей покраснел, но на шутку не обиделся, тоже усмехнулся. И на общем собрании было решено выделить пятерых Дедов Морозов от нашего санатория. Но Елисея мы все равно собирались взять с собой, чтобы он начал знакомиться с персоналом больницы.

— Итак, значит, с Дедами Морозами мы разобрались, — одобрительно высказалась Элен, — теперь нужна Снегурочка.

— Тогда уж лучше, чтоб было семь дедов Морозов и одна Снегурочка. Типа как Белоснежка и семь гномов, — задумчиво сказала Танюха.

Все сразу же на нее посмотрели, прикидывая, сможет ли она быть Снегурочкой или нет. Танюха покраснела и сказала:

— А че я? Чуть что — сразу я? Вон Ева какая худенькая, красивая, вот пусть и будет типа Снегурочкой. Или вон Венера.

Ева посмотрела на Танюху и хотела было возразить, но тут Элен опять встала и сказала:

— Так! А с чего это вы, дорогие девушки, решили, что Снегурочками будете вы? Право быть Снегурочкой нужно еще заслужить! А пока у вас особых заслуг не наблюдается.

Она посмотрела по очереди на Танюху, Еву, Марусю и Венеру.

— Вот я лично буду Снегурочкой.

— А почему это вы Снегурочкой? — моментально ревниво возмутилась тетя Нина. — Может, я тоже хочу быть Снегурочкой. Между прочим, я в молодости в самодеятельности нашего стройотряда ого-го как песни запевала!