Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Ну вот и замечательно! Раз хотите — значит, будете! И пусть будет у нас тоже несколько Снегурочек.

И не успел я даже обалдеть от такого поворота событий, как Снегурочками срочно захотели быть все. И в результате у нас получилось, что и Элен, и тетя Нина, и Алена Петровна, и Серегина мама, и даже молчавшая до этого загадочная старушка Капитолина Леопольдовна — все срочно решили стать Снегурочками.

Деды Морозы приосанились, молодцевато крякнули, но тут сразу же встал вопрос о костюмах.

Хотя и тут было решено, что это не проблема. Самарцев сказал, что вот он сейчас позвонит в Дом культуры, а там этих костюмов завались. Решили срочно туда отправить Прохора Евграфовича, чтобы привез. С размерами, может, и не угадает, но плюс-минус там, если че, можно ваты напихать. И все посмотрели на щупленькую Элен. Она хихикнула и сказала:

— Главное, глаза поярче накрасить. А ты, Прохор Евграфович, поезжай и все привези. И побыстрее надо. Нам же еще репетировать.

И тут вдруг всегда толерантный и покладистый Прохор Евграфович взбунтовался. Точнее, не то чтобы прям бунт устроил, просто буркнул недовольным голосом:

— Не поеду, раз так!

— Чего это? — нахмурилась Элен.

— А что, все будут Дедами Морозами, а как же я?

В общем, пришлось убеждать Прохора Евграфовича, что решая, кто будет Дедами Морозами, его тоже имели в виду. Ну что за Новый год, если он не будет Дедом Морозом⁈

Успокоенный и умиротворенный Прохор Евграфович отбыл за костюмами, и все засуетились: Венеру, Еву и Танюху оставили убирать со стола, а Снегурочки дружно ломанулись наводить красоту. Нам же, как Дедам Морозам, которым требовалось всего лишь надеть полушубки и намазать щеки красным, было велено сортировать коробки с подарками.

Решили, что поедем тремя машинами: моей, Прохора Евграфовича и Михалыча. Эдакий новогодний поезд.

Кажется, этот Новый год я запомню навсегда…

Глава 18

Когда все наконец облачились в костюмы, дамы накрасились по всем существующим снегурочкинским правилам, а мы с мужиками густо навазюкали красной помадой щеки и нос… В общем, когда все собрались, я, уже изрядно запарившийся в тулупе, рявкнул:

— Ну что, по коням!

— Ага, давайте уже! — согласилась со мной Элен и начала распоряжаться: — Только осторожно! Подарки грузите вон туда! Те коробки — в машину Наиля, а вон те — Прохору Евграфовичу!

Пациентка или уже ангел-хранитель санатория взяла командование на себя. Тетя Нина ей уступила, хотя видно было, что таким положением дел она не очень довольна и лишь до поры сдерживается.

— А можно мы тоже поглядим? — попросила Сашуля. — Уж больно любопытно, как вы поедете их поздравлять. Нам ведь тоже хочется.

— Дык кто-то же должен стол накрыть и все остальное сделать! — строго сказала тетя Нина, но глаза ее лучисто смеялись.

В общем, оставили мы их на хозяйстве — пусть лучше елку украшают да овощи на оливье режут, а сами начали загружаться в машины. Транспорта, как назло, не хватало, поэтому пришлось срочно звонить Анатолию. Он моментально прискакал на своей, довольный, как слон, оттого что появился повод не помогать жене готовиться к Новому году.

— Ну, с Богом! Едем! — скомандовала Элен, махнула рукой, и мы все начали рассаживаться.

Я плюхнулся за руль своей машины, и так уж вышло, что рядом со мной устроилась Элен, а сзади загрузились тетя Нина, Вера Андреевна и Алена Петровна. Мужики разошлись по другим автомобилям.

— Жалко только, что музыки нет, а то какая бы хорошая вещь получилась, — вздохнула Элен, когда мы аккуратно двинулись через ворота санатория. — Можно было бы спеть им что-нибудь…

— Так можно же в телефоне поставить, — попыталась найти выход из ситуации рачительная Вера Андреевна.

— По телефону — это не то, — не согласилась Алена Петровна и тоже вздохнула. — А вот спеть под аккомпанемент рояля — это была бы красота!

— Музыки, говорите, нет? — задумчиво повторила тетя Нина, помолчала, повздыхала и вдруг просияла: — Эврика! Будет вам музыка, обещаю!

И она тут же набрала что-то на телефоне. А через секунду закричала в трубку так, что мы все чуть не оглохли, — орать в телефон тетя Нина любила по старой советской привычке:

— Чепайкин! Слышишь меня? Даю тебе шанс помириться. Через пятнадцать минут мы будем у дома престарелых. Нет, вашем, Моркинском! Да! Там! Короче, появишься с гармошкой ровно через пятнадцать минут — так и быть, поговорю с тобой. Не появишься — тогда прощай навсегда, пишите письма до востребования!

Что отвечал ей бедняга Чепайкин, осталось неизвестным. Ошеломленная Алена Петровна, которую сразу по прибытии в санаторий со всеми подробностями посвятили в авантюру Чепайкина, только и протянула растерянно:

— Вот это да…

— Так его! — одобрительно сказала Элен и тут же сварливо прибавила: — А нечего было козу забирать да вдобавок невесту чуть ли не у алтаря бросать!

Бабоньки согласились с такой постановкой вопроса, роли снегурочек были моментально позабыты, и всю оставшуюся дорогу все взахлеб, перебивая друг друга, обсуждали подлого негодяя Чепайкина. Особенно почему-то всех возмущал его афронт с козой Афродитой.

Тетя Нина приосанилась, потому что у нее теперь появился легальный повод вызвать Чепайкина. Более того, чувствуя всем существом поддержку женского коллектива, она принялась еще пуще жаловаться на злодейку-судьбу и конкретно на злодея Чепайкина. А чтоб знал!

Вот под такие интересные разговоры мы и доехали до самого дома престарелых.

— Надо было Терновского взять, — сказал я, разглядывая ворота. — А то, может, опять не пропустят.

— Ну как это десант Дедов Морозов не пропустят? — рассмеялась Элен.

И правда, ворота открылись, мы благополучно въехали и начали выгружаться прямо у порога. Навстречу выскочил давешний охранник и, увидев нас, удивленно всплеснул руками:

— А Валентин Захарович уже домой ушел, нету его на месте! Да и из персонала мало кто остался, трое всего дежурных.

— Так нам ваш Ротозеев и не нужен, — мило улыбаясь, ответила Элен. — Мы только всех поздравим и сразу отбудем. Пропустите нас, пожалуйста, буквально на пятнадцать минут. Кстати, а это вам. — И с этими словами она протянула опешившему охраннику большую коробку. А потом смущенно добавила: — Точнее, внучкам вашим, жене. Ну и вам тоже.

— Что? Что это? — забормотал озадаченный охранник. — Взятка?

— Да какая же взятка⁈ Подарок на Новый год. В коробках сладости вашим девчонкам и набор кремов для рук и лица — жене. И вам там кое-что интересненькое найдется, сами посмотрите! По-моему, такой новогодний подарок никакая не взятка, — мило улыбнулась ему Элен, и охранник моментально стал предан ей душой и телом. Проникся он настолько, что лично помогал нам таскать коробки с подарками внутрь.

Мы вошли тихо, крадучись, стараясь не потревожить стариков раньше времени, поднялись наверх и с удивлением обнаружили, что никакие столы им не накрыты. Словно и не Новый год на носу, а самый обычный, рядовой день. Точнее, вечер.

Старики сидели кто по комнатам, кто в холле, некоторые играли в карты, но никакого предпраздничного настроения у них и в помине не было.

— О как! — тихо пробормотала тетя Нина, но я ее услышал.

Ответить, впрочем, не успел: от лестницы в коридоре внезапно грянула разудалая музыка. Да не просто абы какая музыка, а «Прощание славянки», причем на гармошке!

Это был Чепайкин! Успел!

Он стоял у входа в холл и растягивал меха со всем старанием и энтузиазмом. Улыбка тети Нины растянулась от уха до уха, и казалось, в эту минуту она готова зажигать звезды.

Бедные старички побросали свои дела, повысовывались из комнат и недоверчиво, радостно смотрели на десант Дедов Морозов и Снегурочек, которые выстроились вдоль стены с огромными мешками подарков. Смотрели во все глаза и на Чепайкина, наяривавшего мощный бравурный марш. Брошенная колода карт сиротливо валялась на столе рядом с чьим-то сероватым клубком для вязания.