Он оказался в кровати прыжком, сгребая меня в охапку.
— Теперь между нами никаких препятствий, — заявил герцог, — кроме твоих сомнений.
Пальцы Максвелла приподняли мой подбородок.
— Ты ведь хочешь этого, признайся, — прошептал он, глядя мне в глаза.
Вместо ответа я снова его поцеловала.
Голова кружилась, дыхание сбивалось.
В голове была лишь одна мысль — только его поцелуев я хочу. И его близости.
Пусть даже она станет единственной, а потом нас ничто не будет связывать.
Максвелл зарычал, вдавливая меня в перину.
— Сначала я заставлю тебя почувствовать, насколько тебе это самой нравится, — его голос сводил с ума.
Губы герцога скользили по моему телу, уделяя внимание каждой его частичке.
Они разжигали огонь и заставляли остро чувствовать, что я живая.
Я потеряла ощущение реальности, в моем теле рос восторг.
В какой-то момент я перестала чувствовать стыд, принимая его ласки с трепетом и желанием.
В каждой клеточке тела отдавалось биение сердца. А в нем самом росло нечто большее, чем жажда наслаждения. Это была любовь.
Пусть невзаимная и ненужная герцогу Коллину, но такая необходимая мне. Мне хотелось целовать его в ответ. Принимать его близость и дарить свою.
Нараставшее от запредельно откровенных ласк сладостное напряжение разрешилось экстазом. Я никогда не чувствовала ничего подобного и сложно сказать, как вела себя в этот момент.
Кроме телесного восторга это было… единение, ощущение доверия. Я обмякла в руках Максвелла, а он гладил меня по волосам, шептал что-то, чего я не могла разобрать сквозь шум в ушах. И нежно вытирал слезы, которые вдруг сами собой потекли по щекам, я их и заметила только когда герцог ими занялся.
— Тебе было хорошо? — сказал он в самое ухо, поэтому я услышала. — Хочу, чтобы ты это сказала.
— Да, — прошептала я, — и я хочу, чтобы и тебе стало так же.
— Я буду нежен и дальше, — пообещал он, — тем более, нам удалось тебя расслабить.
И не успела я отойти от того, что только что испытала, начался второй виток вихря страсти.
Но теперь я не была безучастной. Я гладила и целовала совершенное тело герцога, стараясь передать в прикосновениях чувство, о котором не стоит говорить вслух. Свою любовь.
Пространство стало тягучим, а время бесконечным.
Казалось, вокруг все расплавилось и мы в центре собственного крошечного, и вместе с тем, безграничного, мира.
Когда наши тела наконец слились в вечном танце, объединяющем самых близких мужчину и женщину, я ощутила легкую боль. Но она была словно отдельно от меня, а шепот Максвелла развеивал и уносил ее, как ветер гонит тучи.
Все закончилось и мы упали на постель, обессиленные.
Ничего уже не могло быть как прежде, Максвелл Коллин стал моим первым мужчиной.
Но я от этого не сделалась ЕГО женщиной.
ГЛАВА 15
Проснувшись утром первое, что я ощутила — тяжесть теплой и сильной руки на своем теле.
Меня обнимали, прижимая к себе.
События минувшей ночи возникли в сознании вспышкой.
Меня обожгло изнутри…
Герцог Максвелл Коллин стал моим первым мужчиной. Я познала страсть и плотскую любовь, будучи замужем… но не с супругом.
Теперь мне придется с этим жить. А еще надо открыть глаза и встретить взгляд Максвелла.
Не могу же я весь день пролежать в кровати, притворяясь спящей.
— Доброе утро, красавица, — горячие губы у моего уха. Дыхание, похожее не теплый ветер. И мурашки по коже, вниз от шеи к позвоночнику и ниже.
— Будешь изображать спящую? — промурлыкал Максвелл. — Тогда я притворюсь, что пытаюсь тебя разбудить.
Он поцеловал меня за ухом, вызывая все большую дрожь.
Пальцы нежно гладили мою кожу.
Такое прекрасное пробуждение.
И такое странное.
Я чувствовала, будто краду что-то или поступаю против закона.
— Я не сплю, герцог, — мой голос был тихим, но, надеюсь, ровным.
— Хватит называть меня герцогом, — сказал он, — и нечего притворяться, что для тебя это было чем-то вроде исполнения долга.
— Но это так и есть, — я наконец повернулась к нему лицом.
Какой глубокий взгляд!
И его черты… они казались такими родными. Словно Максвелл стал мне самым близким человеком на свете.
— Теперь мы выполнили что должны, — твердо произнесла я.
— Надеюсь, в Медлевиле тут же перестал портиться урожай, — герцог усмехнулся.
Мы лежали в постели и обсуждали состояние картофельных погребов на моей родине.
— Что будет дальше? — не выдержала я.
— Нам нужно вернуть тебе доброе имя. Придется отправиться в Медлевил и убедиться, что там все наладилось. И решить, что делать с твоим семейным положением. Но сначала мне нужно закончить расследование здесь… У меня есть недоброжелатель, который заставляет короля Адаманта поверить, будто я хочу его свергнуть и занять его место. Вместо того, чтобы проводить полное расследование и оплачивать дорогих специалистов типа Келавса, наш монарх повесил эту задачу на меня.
Я с тревогой уставилась на Максвелла. Он сейчас был моим единственным покровителем. Случись с ним что-то, и я останусь в весьма печальном положении. Конечно, я знала о его проблемах, в общих чертах, но сейчас он решил посвятить меня в детали.
— Если Келавс не скажет мне, кого из моих гостей стоит подозревать в намерении учинить переворот, я окажусь в гадкой ситуации.
Максвел приобнял меня одной рукой, устроив чуть ли не силком мою голову на своем плече.
Я сопротивлялась больше из приличия. И еще потому, что искушение полулежать с ним вот так, уютно, не стесняясь наготы, скрытой лишь одеялом, было слишком велико. Хотелось ему поддаться. Но мне нельзя обманываться. Мы с герцогом Коллином не пара и никогда нам ей не стать. Ведь я обычная бедная сиротка, с которой ему пришлось переспать из-за странных древних законов. А теперь он из жалости и порядочности хочет устроить мою жизнь и после Права первой ночи.
— Времени, выделенного королем на поиск настоящего преступника, осталось совсем немного. Иногда я думаю, может и нет никакого заговора, просто меня хотят подставить, да и всё. Но ты не бойся, Арлин. Я постараюсь тебе помочь в любом случае. Думаю, свидетельства человека такого ранга как Келавс о том, что ты не ведьма, вполне достаточно. Мы оформим его на бумаге, за его подписью и с моей печатью. Обвинение в воровстве я опроверг, а после нынешней ночи проблема с погибающими запасами должна решиться. Так что… остается лишь твое неудачное замужество.
Мое сердце билось через раз. Замужество — это как раз тот вопрос, который для меня требовал пояснений. По нашим законам сама я на развод подать вряд ли смогу. Остается надеяться, что Мартин и его маменька уже озаботились тем, чтобы расторгнуть наш короткий брак. Но ведь получается, я все равно отдала уже все, что имею, Орелии Палестри! Договор дарения вряд ли зависит от брачных обетов.
— Вот как мы поступим, — начал говорить Максвелл, и тут его прервал стук в дверь. Как некстати! Собственно, это ведь дверь в мои покои!
Мы с Максвеллом переглянулись.
— Интересно, это меня ищут или правда к тебе пришли? — пробормотал герцог.
Высвободившись из его рук, я соскочила с кровати, не сразу вспомнив в спешке, что на мне ничего нет.
Ойкнув, накинула просторный халат, который ношу после принятия ванны.
Запахнув его крепче, выбежала из спальни, под продолжающийся стук.
К счастью, засов заперт изнутри.
— Кто там? — громко спросила я.
— Эрми Арлин! — отозвалась Лавайя. — Скажите, не у вас ли эрмин Коллин?
— Нет, конечно, — я постаралась возмутиться, — с чего бы ему быть в моих покоях с утра пораньше?
— Простите, — ответила служанка, — просто дело очень срочное. Если вы вдруг встретите эрмина раньше, чем мы, передайте, что пожаловал эрмин Рик Шардон. И он выглядит очень злым.
Судя по тому, как Лавайя не скупилась на информацию, она все же была уверена, что герцог тут, со мной. Иначе, зачем ей сообщать такие подробности не члену дома Коллинов?
