Проклятый. Ледяной. Мой (СИ) - Ваниль Мила

Саша поправила одеяло, поцеловала Тишку и вышла из комнаты. Кай отправился за ней не сразу. Какое-то время он стоял возле кровати сына и щипал себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.

Сашу он нашел на лестнице. Она сидела на ступеньке, прислонившись к стене и закрыв глаза.

- Тебе плохо? – спросил Кай, спускаясь.

- А? – Она вздрогнула. – Нет.

- Тогда почему ты здесь?

- Так жду, куда… - Она закашлялась. – В подвал?

- Александра, ты такая дура! – не выдержал Кай. – Вот только то, что ты ничего не помнишь, тебя и прощает.

- А ты знаешь, что означает имя Герда? – спросила она вдруг.

- Нет, - сухо ответил он, опускаясь на соседнюю ступеньку.

- Защитница.

- И что?

- Ничего…

Каю показалось, что она разочарована.

- Так не в подвал? – уточнила Саша.

- Иди в свою комнату. Отдыхай.

- И наручники не наденешь?

- Не смешно.

- Я и не думала шутить.

- Ты лекарство выпила? Шипишь, как… змея.

- Выпила. Это не скоро пройдет.

- Тогда помолчи. Слушать тошно.

- Спросить хочу…

- Ну?

- Кай, что между нами было?

- Я уже говорил, что ничего. – Он поднялся и подал ей руку. – Если у тебя все, иди к себе.

- Это неправда, - возразила Саша. – Что-то было. Я не помню, но… чувствую.

Чувствует…

Она оперлась на протянутую руку, и Кай помог ей подняться со ступеньки.

Но если так, не означает ли это, что чувства были взаимны?

- Между нами ничего не могло быть, потому что я был женат, - произнес Кай.

- Ты… любил жену?

- Нет. – Кай провел ладонью по лицу, словно смахивая невидимую паутину. – Но я ей не изменял.

- Так Тишка не может быть… моим… сыном?

- А что изменится, если я отвечу? Ты не веришь тому, что он – мой сын. Мои слова – пустой звук.

Саша поморщилась и, держась за стену, стала подниматься по ступеням. Кай чертыхнулся и подхватил Сашу на руки, понес в комнату.

- Зачем…

- Да помолчи уже, - тихо рыкнул он. – Правда, слушать тошно. Побереги горло. Зачем, зачем…

Он поставил Сашу на ноги у порога ее комнаты.

- Оставить тебе Беса? Он сейчас гуляет, но я позову…

Саша в ужасе замотала головой.

- И что так? Вы же друг другу понравились. – Кай прищурился. – Или сбежать задумала?

Саша закатила глаза.

- Бес… не выпустит… - просипела она. – А если мне к Тишке?

- Я не прикажу ему охранять. Ладно, если захочешь, сама позовешь. Бес в доме спит.

Саша кивнула. И, по-хорошему, отпустить бы ее, не заставлять напрягать связки, но…

- А что ты чувствуешь? – спросил Кай. – Почему решила, что между нами что-то было?

- По… залось… - Состояние Саши заметно ухудшилось. Порой голос пропадал. - …что… я тебе… нра… илась… поэтому ты… зол, что… сбе…ала… - Она опять откашлялась. - … что я сбежала. Как будто я… ранила… твои чувства…

- Не показалось, - сказал Кай. – Но ты мне не просто нравилась. Я никогда не любил жену, а вот тебя полюбил… с первого взгляда.

Саша открыла рот в изумлении.

- Ни слова больше, - предупредил он. – Иначе, и правда, отправлю спать в подвал.

Кай ушел к себе, но произошедшее не отпускало. Той ночью он не смог сомкнуть глаз. И откуда-то в памяти всплыло совершенно ненужное знание. Александра – это защитница. То есть… они Кай и Герда? Если так, то лед в его сердце определенно тает. Еще бы понять, кто в этой «сказке» Снежная Королева…

Глава 41

Спать у себя Саша не смогла. Несмотря на сильную усталость, ворочалась и прислушивалась. Она оставила дверь в комнату открытой. Вдруг Тишка проснется и испугается? Измучившись, Саша отправилась в детскую и прилегла к сыну. Так и уснула.

Утром обнаружилось, что голос пропал совсем. Тишка расстроился. Саше показалось, что и Кай помрачнел. Она объяснялась с ними жестами или при помощи бумаги и ручки. Тишка умел читать, и ему Саша писала печатными буквами.

Обучение Кая обращению с сыном пришлось отложить. На вопрос, ходит ли Кай на работу, он ответил, что находится в отпуске. Тишка вплотную занялся изучением своей комнаты, обнаружил настольные игры, и Каю пришлось составить ему компанию. Они разложили игровое поле на столе в гостиной, и Саша устроилась рядом с ними, на диване.

Если со стороны посмотреть – семейная идиллия. Только Саша не чувствовала себя частью семьи. И это несправедливо! Потому что Тишка – ее сын. И совершенно неважно, кто его биологическая мать. Тем более, ее уже нет в живых. И женщины у Кая, кажется, нет.

О том, что Кай сказал вчера, Саша старалась не думать. Он полюбил ее с первого взгляда? Очевидно же, что это в прошлом. Ее побег, хоть она о нем ничего не помнит, не оставил ни единого шанса на прощение.

А она… любила Кая? Саша не знала ответа на этот вопрос. Вернее, не помнила. И почему она согласилась на суррогатное материнство? Были нужны деньги? Где же они?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

- Может, все же ляжешь в постель? – хмуро спросил Кай, когда партия завершилась, и Тишка убежал в туалет.

Саша отрицательно качнула головой.

- Все боишься оставить нас вдвоем? Чего ты боишься, Александра? Я не ты, ребенка не украду. Хотя мог бы исчезнуть вместе с Тишкой. И ты никогда…

Он осекся, когда Саша закрыла лицо ладонями. Просто она представила это… и слезы брызнули из глаз.

А ведь Кай может так поступить. Правда, может! И это гораздо хуже, чем смерть.

Она не заметила, как Кай очутился рядом. Но почувствовала его прикосновение. Этот невыносимый мужчина гладил ее по волосам, по плечу… и просил прощения.

- Ладно, извини, - бурчал он. – Я так не поступлю. Я все еще злюсь, это правда. Но исчезать не планирую.

Саша раздраженно повела плечом, сбрасывая его руку. Какая разница? Исчезнет он сам или заставит исчезнуть ее…

- Мама, ты плачешь? – всполошился Тишка, вернувшись. И грозно посмотрел на Кая. – Это ты ее обидел?!

Саша схватила Тишку за руку, развернула к себе и покачала головой. Мол, нет, не он. И показала на горло.

- Горлышко болит? – предположил Тишка.

Она кивнула и, показав на Кая, нахмурилась. Намек Тишка понял без слов.

- Прости, пожалуйста, - сказал он Каю. И добавил как-то совсем по-взрослому: - Не люблю, когда мама плачет.

Кай протянул к нему руки, и Тишка подошел к нему ближе. Пожалуй, впервые с тех пор, как они познакомились, без оглядки на Сашу. Кай обнял его, и Тишка позволил ему усадить себя на колени.

- Это правильно, - сказал Кай. – Мама не должна плакать. Мужчина не должен позволять женщине плакать.

Саша отвернулась. Для нее эти слова прозвучали лицемерно.

«Я полюбил тебя с первого взгляда». А потом так сильно возненавидел…

Кай и Тишка начали новую партию, и Саша вдруг поймала себя на том, что наблюдает за Каем, размышляя, любила ли она его. Наверное, нет, если убежала. Но сейчас что-то в нем ее притягивало… Или это желание остаться с Тишкой?

После обеда пришел фониатр.

«Я же сказала, что не нужно», - мысленно произнесла Саша, уставившись на Кая.

- И что страшного, если тебя осмотрят? – хмуро спросил он.

А Саша вдруг подумала, что могла бы сказать врачу, что ее и ребенка удерживают в доме силой. Пусть не сказать, а написать! Но… Не хотелось. Это ничего не изменит. Если Кай говорит правду… А он говорит правду, это Саша чувствовала. Тогда он действительно сдаст ее полиции, и несколько лет Саша проведет в тюрьме. И о Тишке придется забыть.

Фониатр, пожилая женщина, прописала связкам полный покой и запретила разговаривать, даже когда голос вернется. Кай мрачно пообещал, что лично проследит, чтобы Саша молчала.

Потом приходил представитель из лаборатории, брал у Кая и Тишки мазок из ротовой полости для сравнительного анализа. Любопытный ребенок, естественно, спросил, что сие означает. И получил ответ, что тест на вирусы, потому что мама болеет. Тогда Тишка резонно поинтересовался, отчего анализ не берут у мамы. Кай, отчего-то хищно улыбаясь, велел взять мазок и у Саши.