Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса

Креплю ножны из чёрной кожи виверны к левому предплечью, затягиваю ремешки до онемения в пальцах. Несмотря на грозный вид, кинжал почти невесом — я едва чувствую его под рукавом. Широкие складки рукава полностью скрывают оружие. Если будет нужно, если Дарий попытается... я смогу защититься. Один точный удар под рёбра — и даже маг его уровня истечёт кровью быстрее, чем успеет произнести заклинание.

Мысль о том, что я могу убить человека, которого всё ещё люблю, обжигает душу кислотой. Но лучше стать убийцей, чем жертвой.

Когда ждать становится невыносимо, когда стены комнаты начинают давить, как стенки гроба, я принимаю решение идти.

Выскальзываю из дому через чёрный ход на кухне. Кухарка месит тесто, её помощница чистит овощи — обе делают вид, что не замечают меня, но я знаю: к вечеру отец будет знать о каждом моём шаге. Плевать. Пусть знает. Пусть накажет.

Решаю добраться до академии пешком. Наёмный экипаж привлечёт внимание, а отцовскую карету без его разрешения не дадут. Идти не больше получаса через Квартал Ремесленников и Шёлковый рынок. Заодно, пока иду, смогу собраться с мыслями, подготовиться к... к чему? К последнему объяснению? К последнему поцелую? К последнему удару ножом?

Улицы Зантии встречают меня тревожной суетой. Люди сбиваются в кучки, показывают на чёрный столб в небе, перешёптываются. До меня долетают обрывки разговоров:

Ветер несёт странный запах — как перед грозой, только с привкусом металла и чего-то... неправильного. Гнилостного. Как от разлагающейся плоти, только хуже. Сам воздух становится гуще по мере приближения к Академии, дышать труднее, будто невидимые пальцы сжимают горло.

Проталкиваюсь сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Капюшон скрывает лицо, но я чувствую на себе взгляды — дочь магистра Амонтиса слишком известна в городе. Ускоряю шаг.

У главных ворот академии — тройное оцепление. Стражники в полном боевом облачении, с алебардами и арбалетами. Ворота заперты на массивные засовы, по периметру стены мерцает защитное заклятие — голубоватая дымка, способная испепелить любого, кто попытается прорваться силой. Начальник стражи — грузный детина с рыжей бородой — что-то кричит своим подчинённым, размахивая свитком.

Разумеется, они не оставили бы академию без охраны. Не когда там творится... что бы там ни творилось. Через главный вход не пройти — меня узнают, остановят, отправят домой под конвоем.

Но это не проблема для той, кто выросла в тени этих стен. Я знаю Академию как свои пять пальцев — каждый тайный ход, каждую лазейку. Ещё ребёнком пробиралась сюда, чтобы посмотреть на занятия старших курсов, на опыты в лабораториях, на ритуалы призыва.

Сворачиваю в боковую улочку — Тупик Алхимиков. Здесь всегда пахнет серой и полынью от мастерских. Иду вдоль глухой стены, считаю камни. Сто двадцать три... сто двадцать четыре... вот.

Старая садовая калитка, заросшая диким виноградом. За ней — заброшенный сад.

Проталкиваю ржавые петли — калитка открывается со скрипом, от которого по спине бегут мурашки. Продираюсь сквозь колючие ветви. Платье цепляется за шипы, слышу звук рвущейся ткани. Неважно.

В саду царит запустение. Мраморные статуи нимф и сатиров оплетены плющом, их лица стёрты временем до неузнаваемости. Фонтан в центре давно пересох, в чаше гнездятся вороны. Они провожают меня блестящими глазами-бусинами, но не каркают. Как будто даже птицы чувствуют, что сегодня лучше не шуметь.

Вот он — пролом в стене, прикрытый зарослями шиповника. Студенты старших курсов проделали его лет тридцать назад и с тех пор бережно хранят секрет, передавая из поколения в поколение. Я узнала о нём от Лизетты с факультета иллюзий — в обмен на помощь с курсовой по теории рун.

Раздвигаю колючие ветви, царапаю руки до крови. Протискиваюсь в узкое отверстие — камни скребут по спине, цепляются за волосы. Но страх придаёт сил — последний рывок, и я внутри.

Академия встречает меня мёртвой тишиной. Пустые дорожки, где обычно снуют студенты. Тёмные окна учебных корпусов — ни единого огонька, ни единого движения за стёклами. Даже вечно цветущие магические сады выглядят поблёкшими, будто кто-то высосал из них все краски.

Обхожу здание, прижимаясь к стене. Вот оно — окно архива на первом этаже. Из-за ошибки в чертежах рама никогда не закрывается до конца — щель в палец шириной. Достаточно, чтобы просунуть лезвие ножа и отжать защёлку. Старый архивариус Мольер жаловался на это десять лет, но так ничего и не починили.

Кинжал выскальзывает из ножен с тихим шелестом.

Просовываю лезвие в щель, нащупываю защёлку. Щелчок — и окно открывается. Подтягиваюсь на подоконник, перекидываю ноги.

Спрыгиваю на пол. В архиве темно, пахнет пылью и старой бумагой.

Выбираюсь в коридор. Здесь чуть светлее — сквозь высокие окна пробивается больной, желтоватый свет. Стук моих каблуков гулко отдается в тишине — кажется, эхо опережает сами шаги и стук моего сердца

По мере приближения к нужному кабинету сердце стучит всё сильнее. Сейчас я снова увижу Дария. Мужчину, который предал меня. Мужчину, который, возможно, собирается меня убить.

Архив родословных магических фамилий — гласит потускневшая табличка. Дверь приоткрыта, из щели пробивается полоска света.

Дарий уже здесь?

Осторожно толкаю дверь.

Комната встречает меня хаосом запустения. Повсюду громоздятся пыльные фолианты — на столах, на полу, на подоконниках. Из единственного окна пробивается мутный свет, превращающий пыль в золотистую взвесь.

Дария нет.

Подхожу к окну, вытираю рукавом грязное стекло. Вид открывается на внутренний двор и главную аллею, ведущую к Чёрной башне. И тут я вижу их.

По аллее движется целая процессия. Впереди — мой отец в парадной мантии Верховного Магистра, расшитой серебряными рунами власти. Алый плащ волочится по земле, оставляя след в пыли. Рядом магистр Кассия и Шардин. За ними целый отряд стражи в темных достпехах.

Но не они приковывают мой взгляд.

Среди них — она.

Та самая девушка со шрамами. Девка Дария. Его шлюха. В тёмном плаще с глубоким капюшоном, но я узнаю её сутулую фигуру. Она идёт, прижимая к груди свёрток, укутанный в серую ткань. Держит бережно, любовно, как величайшее сокровище.

Ненависть обжигает горло жёлчью. Кровь стучит в висках, руки сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Что она здесь делает? Что у неё в свёртке? Неужели ребенок?

Что они задумали?

Ничего не понимаю...

Смотрю, как они входят в башню. Массивные двери чёрного базальта распахиваются, словно пасть. Процессия исчезает внутри. Двери закрываются с глухим стуком, который отдаётся даже здесь, за толстыми стенами.

Начинаю мерить шагами комнату. Пять шагов до стены, разворот, пять шагов обратно. Пыль поднимается облачками, оседает на платье. В голове — хаос мыслей.

Снова подхожу к окну, вглядываюсь в часы на башне.

16:35.

Хватит. Ухожу. Глупо было сюда приходить.

Решительно направляюсь к двери.

И вдруг слышу. Шаги в коридоре. Размеренные, уверенные. Тяжёлая поступь мужчины, который точно знает, куда идёт.. Сердце замирает. Потом начинает биться так сильно, что кажется — вот-вот выпрыгнет из груди.

Дверь открывается плавно, без скрипа. Дарий входит.

На мгновение он застывает в дверном проёме, увидев меня. Время останавливается. Мир сужается до этой комнаты, до нас двоих, до расстояния между нами — каких-то пять шагов и целая пропасть.

Он красив. Проклятье, как же он красив. Высокий, широкоплечий, с осанкой воина. Чёрные волосы чуть растрёпаны, будто он бежал. Серые глаза — цвета грозового неба. Скулы резкие, подбородок волевой. На левой щеке — едва заметный шрам, который я так часто целовала…

Но что-то изменилось. В его взгляде больше нет той холодной жестокости, что была вчера. Нет презрения, нет безразличия. Есть что-то другое. Боль? Сожаление? Или просто очередная маска?

— Ариана, — его голос обволакивает, как тёплый плед. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. В нём нет ни намёка на вчерашнюю грубость. — Прости за ожидание.