Я действительно не понимала. Внутри поднималась глухая, беспомощная обида за них обоих.
Эрэйн какое-то время молчал, словно собирался с мыслями.
— Между нами пропасть, Соль, — произнёс он наконец тихо. — Он не простил мне, что я убил нашего отца.
Пауза повисла тяжёлой глыбой.
— А я не прощу ему, что он убил мою мать.
Я ахнула и инстинктивно закрыла рот ладонью.
В комнате стало невыносимо тихо. Даже воздух будто загустел.
Теперь тени под его глазами казались не просто следами усталости. Это были тени прошлого, которые он носил с собой каждый день.
Глава 50
Прежде чем мы продолжили разговор, Эрэйн распорядился принести завтрак.
Вскоре в комнате появился столик с едой: нежные хрустящие тосты с вареньем, омлет с томатами, ароматный травяной чай для меня и крепкий кофе для него. Запах свежего хлеба и масла мягко наполнил комнату.
Он сам лично проводил меня по коридору, снова удостоверился, что внутри туалетной комнаты никого нет. Однако щеколду попросил не закрывать.
— Оставь открытой, — тихо сказал он.
Я кивнула.
Сделала всё необходимое, умылась, задержалась у зеркала на секунду дольше обычного, заплела волосы в косу. Потом вернулась в комнату.
От мысли, что мятежники всё ещё могут меня найти, внутри начинал подниматься мелкий, противный мандраж. Казалось, тревога поселилась под кожей.
Эрэйн заметил это сразу.
Он подошёл, крепко обнял меня, прижал к своей груди. Его ладонь медленно скользнула по моим волосам, он распустил косу, которую я так аккуратно затянула в туалетной комнате, и стал перебирать пряди.
— Ни о чём не беспокойся, Ассоль, — тихо произнёс он. — Даже если мятежники тебя найдут, я разберусь с ними.
Я сжала края его белой рубашки, уткнулась носом в ткань и вдохнула. Кедр. Сандал. Его личный, такой притягательный запах.
И мне правда — стало спокойнее.
Он усадил меня на кровать, придвинул столик с завтраком. Я посмотрела на еду. Пахло аппетитно. Но я точно знала: стоит мне поесть — и меня снова скрутит.
Эрэйн молча намазал тост маслом, добавил варенье и передал мне. Я тяжело вздохнула. Сделала первый укус. Запила травяным чаем.
Потом потянулась к омлету. Осторожно отрезала кусочек. Ела медленно, прислушиваясь к собственному телу.
Эрэйн ничего не говорил. Просто внимательно следил, чтобы я ела.
И с каждым кусочком я вдруг осознавала, насколько голодна. А ещё, что привычная тошнота не приходит.
Я замерла.
Видимо, всё удивление отразилось на моём лице, потому что он сжал мою руку.
— Что такое, Соль?
— Мне… не плохо, — прошептала я. — Раньше я почти ничего не могла есть. Меня тошнило сразу. А сейчас… сейчас нет. Может, это временно. Может, желудок просто ещё не понял. Но я уже забыла, что значит есть без тошноты.
Он погладил мою руку, затем потянулся через столик, аккуратно заправил выбившуюся прядь мне за ухо и провёл пальцами по щеке.
— Может быть, рядом с истинным тебе станет легче.
Я невольно улыбнулась.
Мы доели завтрак в тишине. Спокойной, не давящей.
Когда закончили, нужно было переодеться. Я подняла взгляд на Эрэйна, он устроился в кресле и явно никуда уходить не собирался.
Я покраснела.
Отвернулась. Сняла халат. Потянулась к брюкам, надела их. Только потом стянула сорочку.
Позади послышался тихий вдох.
В следующую секунду я почувствовала тепло его тела у своей спины. Он подошёл так близко, что по коже пробежали мурашки.
Его ладонь медленно провела по выступающим позвонкам, очертила плечи. Он перекинул мои волосы на одно плечо и оставил горячий поцелуй на выступающих косточках. Снова провёл руками по плечам, по рукам — до самых локтей.
Моё дыхание сбилось.
Он молча взял рубашку со спинки кровати и сам надел её на меня. Развернул лицом к себе. Медленно застёгивал пуговицы одну за другой.
Под грудью должен был быть пояс, но он его не взял.
Вместо этого помог надеть жакет.
Потом развернул меня снова спиной к себе и усадил на стул. Взял расчёску.
Начал заплетать мои волосы.
И в этом было что-то настолько неожиданно нежное, что у меня защемило внутри. Я вдруг вспомнила руки матери, как она заплетала меня в детстве. Как я сидела маленькая, терпеливо ожидая, пока она закончит.
Горечь подступила к горлу.
Эрэйн, кажется, почувствовал перемену. Закончив косу, он сжал моё плечо, обошёл и встал передо мной. Поднял мой подбородок, провёл пальцем по нижней губе.
— Я хотел сказать тебе… Нам удалось спасти твою мать. Она жива.
Я резко вскочила.
Он тут же перехватил меня.
Я дышала жадно, не веря.
— Успокойся, Соль. Тебе нельзя волноваться. Поэтому я и боялся говорить сразу. Пока она спит. Лучше её не будить — она слишком истощена.
— Что с ней? Как? Как тебе удалось? — вопросы посыпались один за другим.
Он мягко усадил меня обратно на кровать. Сам сел напротив, в кресло.
— Нам нужно поговорить, — он подождал пока я успокоюсь, а потом продолжил. — Те люди, чью магию огня ты почувствовала… это были демоны. На них наложили иллюзию. К сожалению, в Лунном клане оказалась предательница с очень большим магическим резервом. Это она скрыла их личину. Когда мы напали и сняли морок, то нашли… огненную драконицу, сидящую на цепи.
Я замерла.
— Я думаю, — продолжил Эрэйн, — что твоя мама не просто так обернулась.
Я закрыла рот рукой.
Я понимала. Мама могла выпустить драконицу наружу только в одном случае — если другого выхода не было. Если её загнали в угол. Если ей угрожало что-то помимо смерти.
Возможно… они хотели её изнасиловать. От этой мысли меня прошиб холод. Обратившись, она спасла себя от насилия. Эрэйн не произнёс этого вслух. Но это и так было понятно.
Он протянул мне чашку чая. Подождал, пока я сделаю глоток. Только когда мои руки перестали так сильно дрожать, он продолжил. Подался вперёд, поставил локти на колени, сцепил пальцы в замок.
— Её уже осматривал лекарь. С ней всё будет в порядке. С демонами мы разобрались.
Я кивнула. Потом тихо спросила:
— Как так вышло… что этот парень — твой брат?
Эрэйн некоторое время молчал, словно решая, насколько глубоко стоит открываться.
— У бывшего императора, моего отца, не было жены, — наконец сказал он. — Но было много любовниц. И каждая из них была… по-своему особенной. И каждая родила ему ребёнка.
Я нахмурилась.
— Он создавал армию полукровок, — добавил Эрэйн.
Я не могла в это поверить.
Каждый в Империи знал: кровь должна быть чистой. Это вдалбливали с детства. Император, его отец, его прадед — все пропагандировали чистоту магии и крови. Никаких смешанных браков. Никаких союзов между кланами. Только внутри своих, чтобы сохранить силу.
И теперь я слышала, что сам бывший император нарушал собственные законы.
Это казалось безумием.
— Он хотел вывести нужную ему магию, — продолжал Эрэйн спокойно. — Создать воинов, которые сочетали бы в себе силу разных кланов. Они должны были стать его личной гвардией. Не гражданами Империи. Не равными. Его собственностью. Рабами. Он планировал надеть на всех нас ошейники.
Меня пробрала дрожь.
— Ты сказал… нас?
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Я тоже полукровка, Ассоль. Я не чистокровный дракон. Вернее совсем не дракон.
Сердце гулко ударило.
— Подданные не готовы к этому, — продолжил он. — Поэтому я скрываю правду. Но я хочу поменять взгляды на чистоту крови. Верю, что полукровки — это наше будущее. Демоны знают, как бороться с магией чистых кланов. Но перед смешанной силой они могу не устоять.
Я слушала, затаив дыхание.
И вдруг поняла.
— Наш ребёнок… — прошептала я.
— Тоже будет полукровкой, — мягко сказал Эрэйн. — Мы узнаем, какой именно силой он будет обладать, только когда родится.
Я опустила взгляд на свои руки.
— И ему будет непросто, — добавил он. — Поэтому я меняю законы, чтобы ты и наш ребёнок жили спокойно.
