Вернувшись с покупками, я увидела необычное оживление на нашей обычно тихой улице. Напротив «Золотого цыпленка», в здании, которое до этого стояло с заколоченными окнами, кипела работа. Десятки рабочих в одинаковой униформе выносили старую мебель, заносили новые ящики, а на крыльце стоял высокий мужчина в строгом, но безупречно сшитом камзоле и отдавал распоряжения.
Я замерла на пороге своего кафе, сжимая в руках узелок с мукой. Новый сосед? Конкуренция? Сердце упало. Мой «Цыпленок» только-только вылупился из скорлупы, а тут уже на горизонте появился ястреб.
– Кто это? – тихо спросила я у Соры.
– Не знаю, барышня, – прошептала она в ответ, с любопытством разглядывая незнакомца. –Вчера еще никого не было.
В этот момент мужчина повернулся, и его взгляд скользнул по нашей скромной вывеске, а затем остановился на мне. Его лицо было... не просто красивым. Оно было идеальным. Темные волосы, собранные у затылка, высокие скулы, губы, изогнутые в легкой усмешке. Но больше всего поражали глаза – золотисто-янтарные, с вертикальными зрачками, как у кошки. В них читалось холодное любопытство и бездонная уверенность в себе.
Его взгляд был оценивающим, быстрым и безразличным, как если бы он смотрел на букашку. Он измерил меня, наше скромное заведение с одним только что вымытым окном и, не удостоив ответа на мой невысказанный вопрос, развернулся и ушел внутрь своего здания.
Меня будто обдали ледяной водой. В этом взгляде не было ни злобы, ни презрения. Была полная, тотальная незаинтересованность. Мы для него были ничем. Пылью.
– Наглец, – проворчала Сора, надув губки.
– Нет, – поправила я ее, все еще чувствуя холодок вдоль позвоночника. – Это не наглость. Это превосходство. Финн!
Полуорк появился в дверях, испытующе глядя на суету напротив.
– Узнай, что это за заведение и кто его хозяин.
Финн кивнул и молча растворился в толпе.
Пока он отсутствовал, мы с Сорой занялись тестом. Я решила начать с простого – с оладий. Это было несложно, дешево, и пахнуть должно было божественно. Пока Сора замешивала тесто, а по кафе разносился теплый, сладковатый запах, я пыталась отогнать от себя тревогу. Этот мужчина... в нем было что-то нечеловеческое. Его глаза преследовали меня.
Через пару часов вернулся Финн. Его лицо было еще мрачнее обычного.
– Ну? – нетерпеливо спросила я, откладывая в сторону первую партию румяных оладий.
– Таверна, – буркнул он. – Называется «Логово Дракона». Хозяин – лорд Каэлен. Из рода драконьего рода.
У меня перехватило дыхание. Драконий род. Воспоминания Элли услужливо подсказали обрывки информации. Драконы. Не мифические существа, а одна из правящих рас Вайрота. Сильные, древние, невероятно могущественные и... обычно не интересующиеся делами людей, а уж тем более захудалыми кафе в небогатом квартале.
– Дракон? – ахнула Сора, побледнев. – Здесь? Прямо напротив?
– Он что, в своей истинной форме будет посетителей принимать? – поинтересовалась я, пытаясь представить себе огромную ящерицу, разносящую эль за стойкой.
Финн фыркнул.
– Нет. Они умеют принимать человеческий облик. Но глаза... глаза не скрыть.
Вот оно что. Те самые зрачки. Теперь все встало на свои места. Моим конкурентом оказалось не просто другое заведение, а представитель высшей расы. С ним невозможно было бороться на его поле. Его таверна, судя по размаху подготовки, будет роскошной, дорогой, элитной.
Но у меня было свое оружие.
Я подошла к подносу с оладьями, взяла один и откусила. Теплый, воздушный, с хрустящей корочкой... идеально.
– Отлично, – сказала я, поворачиваясь к своей маленькой команде. – Пусть себе открывает свое «Логово». У них будет дорогое вино и дичь с серебряных гор. А у нас...
Я протянула по оладушку Соре и Финну.
– А у нас будет самый вкусный и доступный завтрак во всем городе. Мы не будем конкурировать с драконами. Мы будем кормить их будущих слуг.
В тот день мы продали все оладьи. Аромат свежей выпечки оказался сильнее страха перед соседом-драконом. Рабочие, торговцы, мамы с детьми – все заходили попробовать «эти странные лепешки» с медом или вареньем.
Вечером, подсчитывая выручку, я заметила, что Сора нервничает.
– Что-то случилось?
– Барышня... – она заерзала. – Пока вы были на кухне, заходила та самая женщина... леди Изабелла.
Лед пробежал по моей спине.
– Что ей было нужно?
– Говорила, что проезжала мимо и увидела, что мы открыты. Спрашивала, как ваше здоровье. Говорила... – Сора потупила взгляд, – что вы «удивительно живучи для такой хрупкой девочки». И что «нужно быть осторожнее, на улицах неспокойно».
Это не было пожеланием добра. Это была угроза. Леди Изабелла проверила, жива ли ее жертва. И обнаружила, что не только жива, но и проявляет признаки деятельности.
Я посмотрела на выручку, на чистые, но все еще голые стены, на верные лица Соры и Финна. Напрямую напасть она не могла – слишком заметно. Но она явно не оставила своих намерений.
А напротив, за запыленным окном, угадывался свет в окнах «Логова Дракона». Лорд Каэлен, дракон, который даже не считал меня за конкурента.
У меня за спиной был тайный враг, а напротив – могущественный незнакомец, чьи намерения были покрыты мраком.
«Золотому цыпленку» предстояло расти в очень непростом соседстве.
Глава 3
«Логово Дракона» открылось ровно через неделю после того, как я впервые увидела Каэлена. Это было не шумное празднество, а тихое, почти высокомерное начало работы. Однажды утром, когда я вышла проветрить помещение после ночной уборки, я застыла на пороге.
Их двери – массивные, из темного дуба с причудливой резьбой, изображавшей победу дракона над каким-то мифическим змеем, – теперь были распахнуты настежь. Из глубины доносились сдержанные, мелодичные переливы арфы и низкий гул респектабельных бесед. Но больше всего поражал запах – сложный, слоеный аромат, в котором угадывались дорогие импортные специи, трюфели, рубленое мясо и выдержанное вино. Этот запах был так же далек от простых, сытных ароматов нашей кухни.
Их вывеска была настоящим произведением искусства. Кованая из черненой бронзы и темнейшего дерева, она изображала извивающегося дракона, чьи могучие крылья охватывали название заведения. Глаза чудовища – два крупных, огненных рубина – сверкали в утреннем солнце с вызывающей роскошью. Рядом с нашей скромной, почти наивной табличкой «Золотой цыпленок», которую Финн собственноручно выжег на дереве, их вывеска смотрелась как коронованная особа, снизошедшая до общения с уличным артистом.
В тот же день нашу обычно спокойную улицу заполонили богатые кареты с гербами на дверцах. Кучера ловко управлялись с лошадьми, а из экипажей выходили дамы в шелках, от которых слепило глаза, и господа в бархатных камзолах, с тростями и надменными выражениями лиц. Они скользили взглядами по мостовой, по крышам, по нашему кафе – не видя нас, не замечая. Мы были для них частью уличного ландшафта, неотъемлемым и неинтересным, как булыжник под ногами.
Сора, стоя у окна с тряпкой в руках, хмурилась, глядя на этот парад чужого богатства.
– Ни одного клиента не останется, – прошептала она, и в ее голосе слышалась откровенная паника. – Всех к себе переманят. Смотри, все туда идут.
– Не всех, – возразила я, наблюдая, как к «Логову» подкатывает очередная лакированная карета. – Их клиенты никогда не были нашими. Они не станут есть наши пироги с луком и пить наш ячменный отвар. Наш клиент – вот он.
Я кивнула на рослого парня в простой, поношенной рубахе и грубых штанах. Он явно был подмастерьем какого-то кузнеца или плотника. Парень нерешительно топтался у входа в «Логово», бросая тоскливые взгляды на богатое убранство и явно не решаясь переступить порог, за которым пахло деньгами и властью.
