Корона Джасада (ЛП) - Хашем Сара

Отец назвал бы это паранойей; Арин предпочитал считать это дальновидностью. Найти лазутчика будет куда проще, если у него расплавится половина стопы.

Цепи упали с двери с глухим металлическим звоном.

Они пересекли спальню Арина, где огромная кровать занимала почти всё место, изначально предназначенное для приемной. Принц приказал перенести ложе сюда вскоре после покушения Сорайи. Во сне он был уязвимее всего — глупо оставлять спальню за одной-единственной дверью.

У последней двери Джеру послушно ждал, пока Арин привычно возился с дисками замков. В памяти принца всплыл старый разговор, пока он крутил очередное стопорное колесо.

«Осторожность — это та область, где я склонен к излишествам, — признался тогда Арин. — Моя вера в стражу сильно пошатнулась».

Она усмехнулась: «Вы? Параноик? Держите меня, сир, а то я рухну с седла».

Арин и не заметил, что замер с полувставленным в замок ключом, пока Джеру не откашлялся:

— Мой повелитель?

Ключ больно врезался в сжатый кулак.

Джеру хотел поговорить об этом. Оней . Арин застал его и Веса за яростным шепотом у своей двери на следующее утро после Бала Победителей. Похоже, они были слишком взвинчены, чтобы вспомнить об аномально остром слухе своего Наследника.

«Наследник не нуждается в твоей жалости, — огрызнулся тогда Вес. — Он сам разберется со своими делами».

«Ему не с кем поделиться, Вес! Ни друзей, ни братьев, ни сестер». Джеру был самым молодым в гвардии, ему едва исполнилось двадцать два, и он вырос в дружной семье, где было принято обсуждать проблемы.

Вес, которого в пятнадцать лет забросили в военный лагерь и чья связь с родными ограничивалась отправкой части жалованья раз в месяц, лишь хмыкнул: «Ему есть с кем поговорить».

«Ты прекрасно знаешь, что единственный человек, которого он подпустил достаточно близко, чтобы довериться, это Сильв...»

Арин выбрал именно тот момент, чтобы прервать их, заставив стражников испуганно отпрянуть друг от друга.

— Сир? — Робкое прикосновение Джеру к плечу вернуло Арина в реальность. Он отстранился от гвардейца и толкнул дверь.

— Во славу Хируна… — прошептал Джеру, и его брови взлетели едва ли не к самым кудрям.

Вся комната до последнего дюйма была завешена картами. Редчайшие экземпляры, выменянные Арином у орбанских хаваг, добытые на рынках Омала и в прокуренных игорных домах Лукуба. Карты, подаренные ему еще в детстве дипломатами из Джасада.

На полу в двадцать семь ровных рядов был разложен целый арсенал.

— Сир… — Джеру осекся, разглядывая сотни клинков, наточенных Арином до смертоносного блеска, и наконечники стрел, связанные пучками по пятнадцать штук — каждый треугольный зубец идеально подходил к соседнему. — Разве кузнецы Цитадели не справляются со своими обязанностями?

— У них сейчас другое мое поручение, — отрезал Арин.

Он безошибочно читал каждую мысль Джеру, пока тот переваривал увиденное. На чистку и систематизацию такого количества оружия ушли бы недели. Арин сделал это за несколько дней, а значит — принц вообще не спал. В одной комнате он в ярости рвал карты. В другой — маниакально выверял лезвия оружия, которое было старше самого Наследника.

Джеру открыл рот, готовый сорваться с языка вопрос.

Но прежде чем тот прозвучал, Арин задал свой:

— Где Сэфа и Марек?

Это сработало. Лицо Джеру залила краска стыда, он опустил голову и уставился на свои сапоги:

— Никто их не видел и не слышал, сир. Я всё еще жду вестей от солдат, отправленных в Махаир, но подозреваю, что они вернутся ни с чем.

Арин прижал ладонь к карте, не давая ей свернуться.

— Я как-то неясно выразился, Джеру?

— Я найду их, мой повелитель, клянусь. Я планирую расширить зону поисков до лесов Эссама.

— Тебе не следовало ждать так долго, чтобы расширить поиски.

Гвардеец продолжал изучать пол. Упрямый изгиб его подбородка напомнил Арину день, когда он впервые встретил Джеру — тот стоял, опустив голову в ожидании меча палача.

Джеру и Вес верили, будто Арин спас его и ввел систему нимва из желания дать нижним деревням хотя бы сытую жизнь в обмен на суровые наказания. Как знак милосердия.

Возможно. Арину хотелось верить, что он в любом случае вмешался бы, чтобы спасти Джеру от его собственной глупости, независимо от того потенциала, который разглядел в юноше.

Но в тот момент Арин спас его, потому что увидел кое-что более редкое, чем безрассудная отвага и бунтарское правосудие: убежденность.

— На этой неделе совет соберется, чтобы обсудить отмену освобождения от воинской повинности для нижних деревень.

Джеру побледнел.

— Если они сочтут нужным отменить его, молодые рекруты хлынут в наши тренировочные лагеря, и многие пойдут далеко не добровольно.

— Сир...

— Пять дней. — Это слово прозвучало как приговор. — Пять дней назад я приказал тебе доставить мне Марека и Сэфу. Каждый день, что джасадская королева ускользает от поимки, приближает нас к войне. Пять дней — и у тебя ничего.

— Сильвия отправила их...

— Сильвии не существует. — Ярость заворочалась в пустоте, куда Арин ее загнал, натягивая цепи. — Есть только Наследница Джасада. — Его губы тронула сухая усмешка. — Малика Джасада.

Джеру сглотнул:

— Прошу прощения. Малика Джасада использовала магию, чтобы отослать Сэфу и Марека во время Бала Победителей, сир. Они могут быть где угодно.

Малика Джасада. От этой мысли ему почти захотелось вспомнить, как смеются.

Когда Арин думал о прежней правительнице Джасада, перед глазами вставал смутный образ Малики Палии. Он видел ее лишь раз в детстве. Она обладала той врожденной статью, которой нельзя научить, — властной, величественной и исполненной достоинства.

Как могла джасадская королева оказаться языкастой мошенницей, которая скорее полезет драться с бешеным медведем, чем удержит язык за зубами хоть на десять минут? Малика Джасада не могла быть злобной, крикливой и необоснованно уверенной в своем чувстве юмора…

— Лукуб закрыл границы, — Арин заговорил, перебивая собственные мысли — привычка, к которой он с отвращением успел привыкнуть. — Орбан арестовал десятки джасадцев под предлогом других преступлений и казнил их. Хаваги воспользовались кризисом как возможностью грабить любую деревню, какую вздумается. Рейды Феликса… — Арин тихо выдохнул, усмиряя ярость, пока та не вырвалась на волю. — Этот кретин без разбору громит собственные нижние деревни. В последнем отчете сказано, что семьдесят человек, обвиненных в связях с Джасадом, убиты — либо его людьми, либо соседями, которые боятся, что присутствие джасадцев навлечет на них армию Омала.

Это не стало неожиданностью для Арина, который уже принял меры, учитывая безрассудство других королевств. Солдаты Низала заполонили Эссам, закрепились на стратегических торговых путях и несли дозор в низальских цитаделях на стыке границ каждого государства. Не для того, чтобы найти Ураби, чьим умом Арин дорожил куда больше, чем умом собратьев-правителей, а чтобы три оставшихся королевства не натворили глупостей, которые он не сможет исправить.

Он и представить не мог, что катастрофа окажется самым первым пунктом в их планах.

Джеру откашлялся:

— Я переверну каждый камень, сир.

— Хватит переворачивать камни, — отрезал Арин. — Начинай швырять их. — Прежде чем гвардеец успел ответить, Арин выдавил слова, от которых во рту становилось горько: — Если совет проголосует за призыв, тебе придется повести войска против любого города, который окажет сопротивление.

Джеру опустил глаза, но Арин успел заметить вспышку боли. Принц прекрасно понимал, чего требует от своего подчиненного. Семья Джеру поколениями жила в нижних деревнях и выбралась из нищеты только благодаря его службе при Наследнике. По приказу Арина ему придется вернуться в бывший дом верхом на королевском коне, с мечом в руках, воюя против людей, ради защиты которых он когда-то едва не погиб.

— Всё еще не решено окончательно, — добавил Арин. Если всё пойдет по его плану, до этого даже не дойдет. — Но если я потерплю неудачу, смогу ли я доверить тебе это поручение?