— Между нами ничего и не было, — его голос дрогнул, но лицо было непроницаемым.
— Было, — возразила. — В ту ночь, когда на меня напали. Я ворвалась в ваш кабинет. Я была не в себе, меня опоили, но я помню... Помню, как вы стояли в одной рубашке. Помню, как я бросилась к вам на шею. И… как поцеловала вас.
Элиан побледнел. Его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей.
— Это не правда, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Вы были под действием зелья. Ваши воспоминания ненадежны.
Глава 61. Сложные отношения
Дверь за мной громко хлопнула, закрываясь, и этот звук эхом разнесся по кабинету, словно выстрел в тишине. Я замерла на полу, куда меня втолкнула неведомая сила, и только сейчас осознала всю глубину той катастрофы, которую устроил мой «верный» фамильяр.
Я смотрела на Элиана снизу вверх.
Он стоял у своего рабочего стола, и в полумраке кабинета, освещенного лишь настольной лампой с мягким магическим светом, его фигура казалась высеченной из камня. На нем была простая темная рубашка, расстегнутая на груди, открывая ключицы и часть сильной, мускулистой груди, покрытой легкой рыжеватой порослью. Его рыжие волосы, обычно такие аккуратные, стянутые в низкий хвост, сейчас были распущены и влажными волнами падали на плечи — видимо, он только что из душа. Несколько прядей прилипли к вискам, подчеркивая высокие скулы и резкие черты лица.
Он смотрел на меня, и его глаза, обычно такие спокойные, сдержанные, почти ледяные при посторонних, сейчас потемнели, стали почти черными. В них не было той холодной отстраненности, которой он отгораживался от меня последнюю неделю. В них бушевало что-то совсем иное.
— Лорелея? — его голос прозвучал хрипло, с ноткой удивления и… растерянности? — Что ты… что вы здесь делаете?
Внутри всё горело. Стыд смешивался со злостью на Саржа, неловкостью, и с каким-то непонятным, пугающим предвкушением. Видок у меня был, наверное, еще тот. Я быстро встала, поправляя задравшуюся юбку, которая открывала больше, чем следовало бы. Ткань липла к ногам, пальцы дрожали, не слушались. Я одернула ее вниз, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец.
Проклятый Сарж. Ну, я ему устрою. Когда доберусь до этого пернатого провокатора, я выщипаю из него все радужные перья по одному.
Я провела ладонями по растрепавшимся волосам, пытаясь придать им хоть какой-то адекватный вид, поправила воротник рубашки. Бесполезно. Верхние пуговицы, которые так «любезно» расстегнул мой фамильяр, торчали в разные стороны, и через широкий вырез было отлично видно аппетитную часть моей груди в белом кружеве. Я придержала ткань рукой, но это выглядело еще более вызывающе, словно я специально пришла сюда, чтобы соблазнять его.
Так, стоп. Я пришла не за этим. Я пришла поговорить. Серьезно. Как взрослый человек с другим взрослым человеком.
— Мне нужно… — начала я и запнулась. Слова застревали в горле. Я посмотрела на него, на его потемневшие глаза, на сжатые губы, и напряженные плечи, и поняла: если я сейчас назову его «магистр», между нами снова вырастет та самая стена, которую я так отчаянно пыталась разрушить. — Нужно с тобой поговорить, Элиан. Серьезно. Не как адепт с магистром. Поэтому я бы хотела убрать формальности между нами.
Он удивленно приподнял брови, видимо, на мое обращение к нему по имени. Все же мы так еще друг с другом не общались. Даже в те редкие моменты, когда между нами проскальзывало что-то личное, он тут же прятался за этой маской официальности. Особенно в последнее время.
Он присел на край стола, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на расстегнутых пуговицах, на кружеве, и я увидела, как его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей.
— Я слушаю, — произнес он, и в его голосе прозвучало напряжение. Он старался говорить ровно, спокойно, но я чувствовала, что это дается ему с трудом.
Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Нужно было говорить прямо, без обиняков. Хватит ходить вокруг да около.
— Скажи мне правду, — потребовала, глядя прямо в его глаза. — Что произошло в ту ночь, когда на меня напали?
Он молчал. Его лицо было непроницаемым, как маска, но я видела, как дергается жилка на его виске. У него напряжены плечи, а пальцы сложенные в замок, побелели от напряжения. Он боролся с собой. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.
— Ничего, — наконец ответил он. — Ничего не произошло.
— Лжешь, — сказала, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я помню, как вбежала в этот кабинет. Как ты стоял у двери в спальню… полуобнаженный. Помню, как я бросилась к тебе на шею. Как… как поцеловала тебя.
Элиан побледнел. Прямо на глазах краска отхлынула от его лица, оставляя его бледным, почти серым. Его руки, скрещенные на груди, разжались, и он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно наткнулся на невидимую стену.
— Вы были не в себе, — повторил он, и его голос дрогнул. — Вас опоили. Вы не контролировали свои действия.
— Я же просила не говорить со мной так, — ответила, и в моем голосе прозвучала грубость, которой я сама от себя не ожидала. Но он меня разозлил.
Он тяжело выдохнул.
— Лорелея…
— Лори! — перебила его.
Он помолчал, обдумывая видимо мои слова. Потом кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла понять.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Лори. Ты была не в себе. Я попытался сдержать тебя, и стер воспоминания о той ночи, чтобы ты не ругала себя за произошедшее. Это единственная правда. И то, что ты вспомнила — это единственное, что случилось. Тебе не о чем переживать.
Я прищурилась, всматриваясь в его лицо. Он выглядел искренним. Но я чувствовала — это не всё. Он что-то не договаривал. Что-то важное.
— Я бы не стала ругать себя за это, точно, — произнесла хмуро, глядя прямо ему в глаза. — Знаю, что ты пытаешься защитить меня, но это лишнее.
Глава 62. Наша ночь 18+
Спальня Элиана оказалась именно такой, какой я и представляла. Небольшой, уютный закуток, скрытый от посторонних глаз за тяжелой дубовой дверью. Воздух здесь был пропитан его запахом — древесным, пряным, с легкой ноткой дыма и сушеных трав. Я вдыхала этот аромат, чувствуя, как напряжение покидает мое тело, а сердце, наконец, перестает колотиться с бешеной скоростью.
Он поставил меня на пол у кровати, и я огляделась.
Комната была просторной, но уютной. Высокая кровать с резными деревянными столбиками, застеленная темно-синим покрывалом и множеством подушек разных размеров. Большое окно с тяжелыми бархатными шторами, сквозь которые едва пробивался лунный свет. Старинный комод из темного дерева, на котором стояли несколько книг, керамическая кружка и маленький горшок с живым растением. В углу массивный платяной шкаф, приоткрытая дверца которого позволяла разглядеть аккуратно развешанные рубашки и костюмы.
Элиан подошел к шкафу и, порывшись, извлек оттуда белую рубашку. Обычную, мужскую, из тонкого, мягкого хлопка. Он протянул ее мне, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись.
— Вот, переоденься, — сказал он, и в его голосе слышалась легкая хрипотца. — Можешь в ванной. Я сейчас.
Я взяла рубашку, чувствуя, как ткань приятно холодит разгоряченные пальцы. Коснулась его взгляда еще раз и, развернувшись, направилась в сторону двери, которую он указал.
Ванная комната оказалась небольшой, но очень уютной. Белая керамическая плитка на стенах, большой кувшин с водой у рукомойника, аккуратно сложенные полотенца на деревянной вешалке. Зеркало в простой деревянной раме отразило мое раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы и рубашку, зажатую в руках.
Я быстро сняла юбку, рубашку, кружевной бюстгальтер-топ, и наконец надела его рубашку. Ткань была невероятно мягкой, словно шелк, и пахла им. Тем же древесным, пряным ароматом, который сводил меня с ума.
Рубашка оказалась мне велика, конечно. Она доходила почти до колен, а рукава пришлось закатывать в три оборота, чтобы освободить ладони. Воротник сползал с плеча, открывая ключицу и часть груди. Я посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась. Выглядела я... забавно. И немного вызывающе.
