Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Значит так, парни, готовьтесь разгребать этот бардак. Пиздить разрешаю, если кто выёбываться начнёт, но не очень сильно. Не хватало ещё потом на этих засранцев из-за их же глупость лекарства переводить. Всё ясно?

— Так точно, — рявкнули все шестеро.

— Айлин. Постарайся не вмешиваться. Они, конечно, тебя бояться и уважают, но порой при решении проблем ты сильно перегибаешь палку.

— Ну не для своих же, — едва заметно улыбнулась девушка и тут же снова нахмурилась.

— Бертран. Подожди за воротами пока всё не уляжется. Парни у меня горячие, а ты всё-же чужак. Запросто можешь огрести просто потому-что, а я и сделать ничего не успею.

Шпик молча кивнул. Я ещё раз окинул взглядом своё небольшое воинство и скомандовал:

— Ну, тогда поехали.

Отошёл на шаг, размахнулся как следует и со всего маха вдарил подошвой сапога по воротам. Их створка, жалобно простонав ржавыми петлями, резко дёрнулась в сторону и с глухим стуком ударилась в стену небольшого сарая, расположившегося вплотную ко входу.

Зрелище, которое нам открылось за ними было впечатляющим. Две десятки — жёлтая и красная, стояли друг на против друга, сыпали оскорблениями и явно собирались бить друг-другу морды. У одного из бойцов красной — Мальрика, в кулаке была зажата двузубая вилка. Одрик из жёлтой сжимал в кулаке кухонный нож. Нет, ребятки, будете вы оба сегодня чистить картошку на всю роту за неспортивное поведение. И завтра пожалуй тоже. А послезавтра вычёрпывать нужник.

Между ними стоял Бернард с оголённым клинком и во всю глотку орал. Он уже не пытался призвать их к порядку, а командовал тремя сержантами и ещё двумя десятниками — по всей видимости, единственными, кто сохранил трезвый рассудок, выстраивая их в тонкую, ощетинившуюся сталью линию, между дерущимися.

Остальной же отряд поделился поровну и разошёлся в разные стороны двора, подзуживая драчунов выкриками, ударами в щиты и периодически летающими в воздухе овощами. Ох блять. Всех бы вас, говнюков, на кухню отправил, но ктож воевать тогда будет?

— Парни, укрепить линию Бернарда, — скомандовал я своему эскорту.

Послышался лязг доставаемых из ножен мечей. Мимо меня, скрежеща и громыхая сталью, пробежали шесть фигур. Пробежали и встали укрепив фланги линии. Крики стали чуть тише. До некоторых начало доходить что что-то не ладно, но большинство продолжали орать, подзуживая десятки к драке.

— А ну все заткнулись! — заорал я во всю мощь своей, уже изрядно натренированной глотки, заходя во двор.

Вот тут, как отрезало. Заткнулись даже самые крикливые. То ли потому, что испугались меня, то ли из-за того, что за моей спиной во двор вошла Айлин, над правой ладонью которой уже начинал медленно формироваться небольшой огненный комок.

— Бернард! Что за хуйня у вас тут!

— Разбираемся, — ответил лейтенант опуская меч, — Я сам только появился.

— Да этот ублюдок, — начал было Одрик, всё ещё сжимавший в руке вилку, но я тут же его оборвал.

— Заткнулся нахуй! — рявкнул я, развернувшись к нему, — Пиздеть будешь, когда спросят, — повысил голос, — Остальных это тоже касается! — немного помолчал и добавил, чтобы слегка разрядить обстановку — Сейчас мы во всём как следует разберёмся и накажем кого попало.

По рядам солдат прокатилась небольшая рябь сдавленных, осторожных смешков. Которая тут же затухла, стоило мне окинуть своих бойцов весьма выразительным взглядом.

— Значит так, Бернард. Проёб твой, так что давай, действуй. А я на подстраховке побуду.

Лейтенант кивнул и поманил пальцем двух зачинщиков драки. Ими оказались, те самые Одрик и Мальрик, которые притащили в драку нож и вилку. Кулинары, хуевы.

— Игрушки сдаём, — скомандовал я, протянув ладонь вперёд, — Команды использовать казённое имущество не по назначению не было.

Оба бойца неохотно сдали столовые приборы, которым так и не суждено было стать орудиями расправы. По крайней мере — сегодня. Забавно, конечно, они обошли запрет — не поднимать оружие на собрата по отряду. С другой стороны, это мой косяк. Не предусмотрел, что голь на выдумки хитра, а криминальные элементы, которые к нам рекрутировались — и того хитрее.

— Сначала ты, — Бернард ткнул пальцем в Одрика.

— Ну мы это… — боец замялся и принялся судорожно чесать затылок. Словно бы надеялся выскрести из него умную мысль грязными ногтями, — Играли короче вчера в кости. На интерес. Мальрик у меня выиграл и захотел приз. Кинжал и сапоги. Я не дал — не моё же, отряда. Ну, значит, пока я спал, этот ублюдок у меня их и спёр!

— Сам ты ублюдок. Собачий выпердыш! — тут же взвился Мальрик, — Ничё я у тебя не пёр. Ты сам напился так, что…

— Заткнулся! — рявкнул я, сжав руку в кулак и взглядом дав бойцу понять: ещё одно слово и этот кулак полетит тебе в челюсть, — Говорить будешь, когда спросят.

Бернард снова кивнул Одрику.

— Так вот, этот ублюдок у меня их спёр, куда-то заныкал и теперь всем рассказывает, что это я сам их потерял. Как я теперь без сапог то буду? — закончил свою мысль боец.

Лейтенант ткнул пальцем в Мальрика.

— Да, мы играли с этим пиздаболом вчера в кости, — не стал отрицать боец, — И да, на интерес. Но я нихера от него не хотел, а сапоги он сам проебал. Напился потом в зюзю, обблевался и в грязище посреди двора валялся, как свинья, — он повернулся ко мне, — Командир, спроси кого хочешь, любой подтвердит.

Я лишь равнодушно пожал плечами и ткнул пальцем в сторону Занозы, всё ещё восседавшего на коньке крыши.

— Ты. Подтвердишь?

— Так точно, товарищ Ка-а-а-а….

Заноза судорожно махнул руками и тут же рухнул вперёд, всем телом вжавшись в конёк. Пальцы судорожно вцепились в солому, которой была устлана крыша.

— Понятно, — кивнул я, потеряв к нему интерес, — Понятно, что ничего непонятно. Мальрик, выходит ты и правда вчера был пьян в зюзю.

— Да я лишь чуть наподдал, — начал возмущаться боец, — Одну стопочку для разогреву.

— После одной бутылочки, — выкрикнул кто-то из глубины строя. Выкрикнул и тут же притих, увидев, как я развернулся на пятках и взглядом принялся выискивать нарушителя. Но, по всей видимости, этот говнюк спрятался за спинами остальных. Зараза. Не в самом деле, же, наказывать кого попало…

— Ладно, — я снова посмотрел на Мальрика, — Выходит ты и правда был в говно. Но это ещё не доказывает, что ты, — я ткнул пальцем в Одрика, — Не спиздил его, а вообще-то отрядное имущество.

Боец открыл было рот, но я тут же сунул ему под нос свой кулак. И повернулся к остальным.

— Значит так. Я был к вам добр. Я дал вам неделю свободы. Вы как ей распорядились? Решили развлечь себя, подзуживая братьев по оружию избить, а то и убить друг друга? Чтож, по всей видимости до свободного времени вы пока не доросли. Посему с завтрашнего дня все возвращаетесь к обычному распорядку дня. Бернард за этим проследит.

По строю прокатились недовольные шепотки.

— Теперь вы, — я ткнул пальцем в Ларса — десятника красной, того самого, что носил ожерелье из больших пальцев, затем в Яна — он командовал жёлтой, — Поскольку вы потакали всей этой херне, получаете вычет с жалования. Ещё один такой проёб — и пойдете в рядовые.

— Так точно товарищ командир, — в один голос рявкнули оба. У них, похоже, претензий друг к другу не имелось, они просто хотели подраться.

— Разведите своих по разным углам до конца военного совета. Там решим, что делать с вами и вашей пропажей. Остальным тоже разойтись! И чтоб, сука, я от вас ни звука не слышал! Кого услышу, будет отхожую яму чистить до нашего отбытия!

Снова недовольный ропот, но возражать никто не посмел. Толпа солдат принялась растекаться по баракам о чем-то тихо переговариваясь. Вскоре во дворе осталась лишь троица сержантов, шестёрка моих телохранителей, Айлин, Бертран, Бернард и Мика Заноза, который всё ещё обнимался с коньком крыши.

— Слезай оттуда уже! — рявкнул я, — И тоже пиздуй отсюда. Пока пинками не погнали.

— Я… — Мика судорожно вцепился в бревно, — Я не могу. Боюсь…