Системный Кузнец XVIII (СИ) - Мечников Ярослав

— Да, — сказал я и накрыл её ладонь своей. — Это будет наш дом.

Эйра ещё немного полежала, прислушиваясь к моему дыханию, потом подтянула одеяло выше и уснула. Мне сон долго не шёл. В комнате пахло её волосами, а под веками блестела тонкая игла.

* * *

Телега пришла раньше, чем погас последний фонарь. Возчик ворчал на туман и подгонял нас, словно сам платил за ожидание. Погрузка заняла несколько ходок по лестнице. Смотритель появился в дверях в длинной ночной рубахе, проверил, не прихватили ли мы казённый таз, после чего вручил мне расписку и заявил, что всегда верил в наше ремесленное будущее. Вера эта, судя по его лицу, родилась после слухов о Совете старшин.

К восходу вещи уже лежали во дворе Виго. Торн встретил нас у открытых ворот. За ночь он подогнал ремень на протезе и расчистил проход в жилой дом, зато на вопрос о сне только пожал плечом. Из правого крыла вышел Алекс, бледный и вполне бодрый. Ни клетки, ни полотна у него в руках не было. Из трубы пахло золой. Спрашивать при остальных я не стал.

После разгрузки отправились к квартальному. По правилам Книги Сильных новый адрес следовало внести сразу: меня, Эйру и Торна отмечали ещё при въезде в столицу, Алекс числился при нашей группе. Ульф увязался следом, потому что хотел посмотреть на чёрного кота Кряквы, о котором успел услышать от Щепки. Сам Щепка пошёл с нами и всю дорогу проверял карман, где лежал ключ от маленькой комнаты. Берта обещала открыть двор для заказчиков и встретила это поручение с таким видом, словно ей оставили крепостные ворота перед осадой.

В квартальной палате пришлось ждать, пока писец с бородавкой на носу найдёт прежний гостевой лист. Бертольд Кряква принял нас всей толпой, хотя сперва выглянул из кабинета и долго считал вошедших. Три лампы у него по-прежнему горели среди белого дня. Чёрный кот занимал низкий табурет для посетителей и уступать место никому не собирался.

— Двор Виго? — переспросил квартальный, подняв мягкие брови. Костяная палочка замерла у ногтя. — Тот самый двор, про который половина Пояса спорит с позавчерашнего утра? Вот ведь как дело повернулось. Слышал, мастер Кай, слышал. Смелый ход. Умные люди ночью спят, а вы цеховые ворота собственным железом украшаете.

Он смотрел на меня с живым любопытством, потом даже встал из-за стола, чтобы сравнить клеймо на копии решения с записью Сухарева. Я промолчал. Кряква ожидал рассказа и несколько раз поднимал глаза, однако в конце концов вздохнул, вписал новый адрес и поставил печать. Отдельно отметил жилое крыло, пересчитал практиков и велел у ворот называть двор Виго в Медном Ряду, пока писцы привыкнут к имени нового хозяина.

Когда вернулись, пройти внутрь удалось с трудом. Перед воротами стояли люди из соседних мастерских, а Берта держала оборону, прижав книгу заказов к животу. Кто-то принёс старые клещи с разболтанным шарниром. Молодой оружейник в промасленном переднике хотел выправить гарду на мече и заодно посмотреть на северянина, который свалил Ланцо. Дальше у стены ждал подмастерье с кривой оправкой. Судя по вытянутым шеям, работу принесли не все. Некоторым хватало повода заглянуть во двор.

Эйра остановилась рядом со мной. Вчера возле горна она распоряжалась уверенно, а сейчас десятки глаз заставили её сцепить пальцы за спиной. Светлые волосы были затянуты туже обычного, наруч закрывал ожог на запястье.

— Это Эйра, — сказал я собравшимся и положил ладонь ей на плечо. — Мой человек и кузнец, которому я доверяю двор. Пока меня нет, она ведёт работу. Приходите ко мне — разговариваете с ней. Приходите к ней — значит, пришли ко мне. Цену и срок называет она.

В толпе зашептались. Эйра глянула на мою руку, потом на людей. Щёки у неё порозовели, однако подбородок поднялся.

— По одному, — произнесла она, забирая у Берты книгу. Голос прозвучал ровно. — Сперва то, что нужно Ряду для работы. На оружие посмотрим после. Кто принёс клещи, проходи к наковальне и покажи, где ведёт шарнир.

Первым оказался гравёр с соседней улицы. Его клещи плохо держали узкую пластину и съедали край насечкой. Эйра проверила губки на свет, несколько раз свела рукояти и назначила цену по середине обычного ряда. Чуть ниже брать не стала: имя Виго уже висело над работой, дешёвая плата выглядела бы признанием слабости. Следом записала оправку для литейщика. Меч приняла только на осмотр и сразу предупредила, что срок назовёт после проверки хвостовика.

К полудню в книге почти не осталось свободного места на ближайших страницах. Люди всё шли. Одни хотели проверить нового мастера мелким заказом, другие рассказывали, что лично видели бирки на Совете, хотя в тот день даже близко к Двору Проб не подходили. Эйра каждого выслушивала, записывала имя и проводила пальцем по строке, прикидывая время. Пару раз сверялась со мной взглядом, потом перестала. Двор действительно оказался у неё в руках.

Первую пару клещей делали сразу. Эйра выбрала две полосы, отрезала заготовки и поручила мне проверить металл. Дальше работала сама. Ульф бил по её знаку, притормаживая кувалду перед каждым касанием, пока Щепка качал мехи. Мальчик держался у рукояти дольше, чем вчера, только через несколько подъёмов плечи задрожали. Поток воздуха сбился. Уголь затрещал, и Щепка отшатнулся.

Я придержал коромысло.

— Сила нужна, — сказал ему, показывая на мехи. — Кузнец весь день держит молот и заготовку, потом ещё таскает уголь. Одними пальцами здесь не выехать. Будешь заниматься телом каждый день.

Щепка посмотрел на свои тонкие руки, отошёл к стене и сразу упал на ладони. Первое отжимание вышло наполовину, на втором он ткнулся носом в камень. Ульф поставил кувалду и присел рядом, показывая, как держать спину. Через несколько мгновений оба уже пыхтели у стены: Щепка пытался подняться, а великан отжимался на одной руке и улыбался ему с пола.

Работа набрала ритм. Металл лёг на наковальню, книга наполнялась именами, Щепка снова встал к мехам после короткого отдыха. Первый день мастерской начинался именно так, как хотелось Эйре ночью. Она стояла у огня, короткими указаниями вела Ульфа и время от времени улыбалась, забывая прятать радость.

Марта появилась у ворот после полудня. Большую корзину она несла на согнутой руке, второй прижимала к боку глиняный кувшин. Встала на пороге, оглядела двор и сразу принялась искать кого-то среди людей.

— И где мой здоровяк? — громко спросила она, щурясь от дыма. — Совсем решил старую Марту забыть? Два вечера к ужину не пришёл, каша в горшке тоскует, помощница моя к каждому шагу на лестнице прислушивается.

Ульф выглянул из-за горна. Лицо у него просияло.

— Марта! — закричал он, бросая рукоять мехов. Щепке пришлось повиснуть на второй, чтобы коромысло не ударило его по плечу. — Ульф чувствует вкусный запах. Марта принесла пироги.

— А то что же я принесла, камни для твоей головы? — Марта рассмеялась, поставила корзину на скамью Берты и сразу развязала полотенце. — Сегодня пекла. Думаю, пропал великан в новой кузне, кормят его там небось углём да железной окалиной. Вот и пришла проверить. Вы ведь не погоните меня, если я иногда заглядывать стану?

Ульф уже держал пирог обеими руками и кивал так усердно, что Пых едва удержался у него за воротом. Эйра вытерла руки о фартук и принесла кружки. Марта налила ягодный взвар из кувшина, уселась возле Берты и стала раздавать еду сама, следя, чтобы Щепке достался пирог с самым целым краем. Торн получил два, потому что, по словам Марты, с одной рукой есть дольше и голод успевает вернуться.

Работу на несколько минут оставили. Уголь оседал в горне, клещи остывали на краю наковальни. Марта расспрашивала, кто где спит и течёт ли кровля над кухней. Узнав, что готовить собираются по очереди, она посмотрела на Ульфа, потом на Щепку и объявила, что уже видит скорую голодную смерть всего двора. Берта буркнула, что хотя бы кашу тут сварить сумеют. Марта одобрила её одним взглядом и отломила себе корку пирога.

— В «Трёх Балках» без вас пусто стало, — пожаловалась она, обмакивая корку во взвар. — Смотритель ходит да комнаты пересчитывает, помощница песен не поёт. Зато слухов нынче хватает. Вы про костницкого упыря слышали? Весь Подол уже шепчется.