— Вы знакомы? — спросил он одними губами.
— Пока не знаю, — сказал я.
Я снова повернулся к колпаку.
— Может, покажетесь? С колпаком мне говорить непривычно.
Под колпаком засмеялись. Смех был низкий, спокойный, и какой-то ненастоящий, как будто человек смеялся по привычке, давно забыв, что в этом бывает смешного.
— Я хотел передать тебе, мальчик, одно послание.
Руки отставили чашу, взяли с края стола тряпицу и стали вытирать пальцы, каждый по очереди, обстоятельно.
— Меня очень просили это сделать, если однажды я тебя увижу. Я тогда, помнится, усмехнулся. Ну какова, скажи на милость, была вероятность?
Тряпица легла на стол. Он вышел из-за колпака.
Сначала плечо в светлой мантии, слишком широкой, надетой небрежно, кое-как, будто её накинули поверх другой, привычной одежды. Потом голова, лысая, смуглая, с землистым отливом. Потом лицо.
Два чёрных глаза.
Ориан.
У меня похолодели ладони, хотя внутри всё кипело. Обелиск в Оплоте, холодный камень под рукой мальчика Кая и этот голос над головой: «Пустой». Фиолетовая мгла над деревней и Брик, которого я нёс и всё думал, что он сейчас проснётся. «Не разочаруй меня, мастер».
Пять лет. Он постарел за эти пять лет, кожа на скулах стала суше, на висках проступили бурые пятна, и сам он немного ссутулился. Мантия была светлая, по образцу этого Дома, и сидела на нём так, словно была с чужого плеча. А в остальном всё тот же, и голос, и смех, и эта манера смотреть на тебя с любопытством.
Он смотрел на меня и видел, что я его узнал. Ему это, кажется, нравилось.
— Капитан Родерик, — сказал Ориан. — Помнишь такого?
Я кивнул. Горло не слушалось.
— После того как ты так ловко исчез из Чёрного Замка, капитан решил идти дальше по ступеням. Попытка прорыва вышла неудачной. Отказали ноги. — Он сказал это ровно, будто зачитывал запись из лекарской книги. — Лечил его я. Был там один тяжёлый этап, пришлось ввести его в искусственный сон, иначе он бы этого не вынес. И во сне капитан бредил.
Он помолчал, глядя на меня.
— «Мальчик, — говорил он. — Кай. Мы несправедливо с ним обошлись. Передай ему…» — Ориан развёл руками. — А что передать, так и не сказал. Очнулся, ничего не помнил. Я спрашивал. Так что вот, мальчик. Передаю, что есть.
И засмеялся опять, тихо, низко, смех покатился под свод, к цепям и крюкам.
Я стоял и не знал, что с этим делать. Родерик, капитан с прожжённой накидкой, который снял пост у чёрной лестницы и оставил мне монеты под валуном. Отказали ноги. Ходит ли он теперь? Жив ли? Кто его сейчас лечит, если его лекарь стоит здесь, в Короне, в чужой мантии, и смеётся?
За спиной скрипнула дверь. Створки, которые полминуты назад открывались беззвучно, теперь кто-то распахнул сильнее, и они ударились о стену.
Я обернулся.
В зал входил немолодой человек в тёмном кафтане, волосы гладко зачёсаны назад, руки сложены за спиной. По вороту шла тонкая светлая вышивка, ветка с мелкими цветами. За ним вошли несколько человек в светлом, ученики или алхимики, с перемазанными пальцами, и ещё один, крупный, широкий в кости, с подпалённой бородой и в кожаном фартуке поверх светлого кафтана. Этот смотрел прямо на меня неласково.
Никого из них я не знал. Но по ветке на вороте и по тому, как держались за его спиной остальные, догадаться было нетрудно.
Человек с веткой оглядел зал, Ориана у колпака, Алекса у стола с кольцами, меня посреди всего этого, и руки у него за спиной так и не шевельнулись.
— Ну что ж, — сказал он. — Вижу, вы уже познакомились.
Продолжение: https://author.today/reader/667877/6409665
