Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Первым делом он искал взглядом меня. Потом переключался на Лору. Та жалась ко мне, но очень серьезно наблюдала, как Моран сбрасывает плащ и тяжело опускается в кресло.

– Ты устал? – спросила она как-то, храбро залезая к нему на колени.

– Немного. – Моран кривовато улыбнулся.

– Мама говорит, когда устал, надо пить чай с мятой. И спать, – Повторить мои интонации у Лоры не получилось, но она очень старалась.

– Твоя мама, как всегда, права. – Тогда Моран изо всех сил старался сохранять серьезность, чтобы не рассмеяться.

А я уже несла ему чашку. Наши пальцы встретились на фарфоре. Он задержал мою руку на секунду дольше необходимого и провел большим пальцем по запястью – тайный жест, заряженный всем, на что у нас не было времени. Тактильная терапия – дозированная, но высокоэффективная.

Вечерами, когда Лора засыпала, прежде чем отправиться вместе в кровать, мы говорили. Вернее, говорил Моран, а я слушала, проводя мысленный анализ.

Его люди прочесывали финансовые конторы, казначейство, опрашивали отставных служащих. Информация была мутной, обрывочной, как симптомы неясного заболевания. Упоминалось имя главного бухгалтера фонда Святой Агаты. Это был тихий, незаметный человек, исчезнувший из города месяц назад. Официально – уехал к больной сестре в провинцию.

– Слишком аккуратно, – прокомментировала я. – Исчезновение ключевого свидетеля – классический признак причастности. Нам сгодится и кто-то попроще. Тот, кто мог все видеть, но не осмелился пикнуть.

На следующий день Моран ушел затемно. Лора, проснувшись и не обнаружив его за завтраком, надулась.

– Даже не пожелал мне доброго утра?

– Ему надо помочь другим дядям и тетям прогнать плохого человека, – объяснила я, наливая ей молоко.

– Дядя Моран справится, он сильный, – уверенно объявила Лора, разглядывая свою ложку.

– Конечно, – еще более уверенно ответила я.

– И добрый?

Вот этот вопрос застал врасплох. Понятно, что это всего лишь детская потребность в простой бинарной классификации мира.

– Он старается быть добрым к тем, кого считает своими, – сказала я наконец. – К нам, например.

Кажется, Лору это устроило. День, как всегда, прошел в играх, чтении и моих попытках научить ее основам гигиены в игровой форме – мы устроили «спасение» кукол от «микробов-монстров» с помощью мыла и воды.

Детский смех, звонкий и беззаботный, был лучшим антидотом от ползучей тревоги, сжимавшей мне горло каждый раз, когда я вспоминала, где и с кем сейчас Моран.

А он вернулся поздно, на исходе вторых суток. Не просто усталый – изможденный. Но в его позе, в том, как он вошел в комнату, была несвойственная ему в последнее время стремительная энергия.

Схватив за руку, Моран потащил меня в спальню, не став ждать, пока Марта уведет Лору. Едва дверь закрылась, он прислонился к ней, будто силы его оставили, и выдохнул:

– Нашел.

– Живого? – прошептала я.

Хотя и так было ясно: мертвому свидетелю Моран так бы не радовался.

Глава 42

– Живого. Напуганного до полусмерти. Этот клерк видел слишком много и с ужасом ждал последствий, когда главный бухгалтер исчез.

Моран явно торопился, его глаза горели в полумраке, как у кота, заметившего под буфетом жирную мышь.

– Он согласился говорить, только если мы обеспечим ему полную безопасность.

– Страх и желание выжить – хороший прогностический признак, – автоматически отметила я, а мозг уже обрабатывал информацию. – Где он сейчас?

– В надежном месте под охраной моих людей. И уже начал диктовать первые показания. – Моран довольно улыбнулся и тут же широко зевнул. – Представляешь, у нас есть свидетель против Вальдора! И скоро будут письменные доказательства!

Это был перелом. От теории – к фактам.

– Значит, завтра, – прошептала я, – начинается настоящая война.

– Завтра, – кивнул он и притянул меня к себе, целуя.

Не жадно и страстно, а уютно, по-домашнему, как будто мы по-прежнему семья, хотя наш временный союз вот-вот должен быть расторгнут.

Но Моран обнимал и целовал меня так, словно черпал силы в самой сути того, за что теперь сражался по-настоящему. Не только за власть или месть. А за право быть с нами, за смех ребенка за стеной. За нашу спокойную жизнь в этой квартире, которая вдруг стала единственным местом, где ему не нужно быть герцогом.

***

Утро застало нас в теплом коконе из одеял, рука Морана тяжело лежала у меня на талии. Я проснулась раньше и какое-то время лежала, прислушиваясь к глухим ударам его сердца в тишине комнаты.

Мозг, как хорошо отлаженный механизм, уже включившись отказался отключаться и засыпать снова. Он был занят анализом фактов: клерк, письма, золото, фонд. Все симптомы указывали на запущенный случай системной коррупции. Пора было назначать агрессивную терапию.

Я пошевелилась, и Моран тут же притянул меня ближе.

– Не сплю, – прошептала я в полумрак.

– Знаю. – Его голос был хриплым от сна. – Думаешь.

– А ты нет?

Тяжело вздохнув мне в макушку, он перевернулся на спину, уставившись в потолок.

– Думаю. О том, что делать с этим клерком. И с письмами. Как достучаться до королевы и не выглядеть грязным интриганом? Как спровоцировать Вальдора на ошибку, а не заставить его замести следы еще тщательнее?

– Сражаться только честными методами – значит, заранее обречь себя на поражение. – Я улеглась на бок, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть Морана.

Он недовольно нахмурился, поджав губы. Не знаю уж, в каком заповеднике вырастили этого мужчину, далекого от политических дрязг и слишком порядочного для титула герцога! Но по-моему, сейчас он очень жалел, что не может просто вызвать Вальдора на дуэль.

– Мы же не придумываем ничего сами! – мягко, но настойчиво продолжила я, проводя пальцем по напряженной линии его плеча. – Мы не фабрикуем доказательства. У нас скоро будут реальные показания, что Вальдор годами обкрадывает казну и отмывает деньги через личный благотворительный фонд королевы. Делая ее, саму того не ведая, невольной соучастницей воровства и, возможно, финансирования заговоров против брата короля. – Я сделала паузу, давая ему осмыслить. – Мы просто предоставим пациентке полную картину болезни. А дальше ее иммунная система должна начать работать против инфекции. Королева наверняка разозлится и выкинет бациллу прочь!

Моран молчал, сверля взглядом потолок. Я видела, как в нем борются благородный лорд, для которого такой способ был подлым ударом ниже пояса, и прагматичный лидер, понимающий, что иначе не победить.

– Значит, нам нужна личная аудиенция, – наконец выдохнул он. – Без Вальдора. И повод, чтобы она согласилась меня принять, несмотря на его влияние.

– Ты уже столько раз пытался с ней переговорить, – напомнила я. – Давай в этот раз побеседовать с королевой попытаюсь я, причем безо всяких аудиенций. Надо просто придумать, как отвлечь от нее Вальдора и причину для начала разговора.

Моран медленно кивнул, и в его взгляде появилась решимость, вдохновляющая солдат идти за ним в бой.

– Что ж, – произнес он, и уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку, – значит, пора покупать тебе новый наряд для появления во дворце. – И он улегся сверху на меня, облизнув пересохшие губы. В карих глазах заблестели озорные искорки. – Хоть что-то приятное.

***

Следующие несколько дней война готовилась за стенами, а внутри нашей квартиры царил хрупкий, оберегаемый покой, который я старалась наполнять новым содержанием, чтобы не сойти с ума от ожидания.

По моей просьбе Марта купила детскую книжку с картинками растений. Мы с Лорой разглядывали иллюстрации, и я, на ходу адаптируя, объясняла ей, какие травы от чего помогают: «Вот это – если животик болит, а вот эти ягодки ни в коем случае нельзя кушать, они для птичек». Лора внимательно слушала.

Потом мы устроили «огород» на подоконнике, рассадив в горшочки лук, укроп и мяту, купленные Мартой. Возня с землей – идеальная сенсорная терапия.