Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

– Откуда это у вас?

Голос бедной женщины слегка дрожал, но только если внимательно вслушиваться. Со стороны она снова выглядела безупречно-равнодушной.

«А это еще одно из самых приличных»!» – пронеслось у меня в голове с горькой иронией.

– Случайно попало в руки, – повторила я, сохраняя нейтральный тон. – Не хотите ли поговорить об этом с отправителем? И с адресатом? Я могу провести вас туда, где они сейчас… беседуют. Вы сами все услышите и решите.

В этот момент краем глаза я увидела, как к Морану, все еще стоявшему в арке, подошел человек в ливрее дворцового слуги и что-то быстро, взволнованно сообщил. Моран выслушал, и на его лице появилось торжествующее удовлетворение, тут же сменившееся озабоченностью. Он встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул.

Отлично, значит, все идет по плану! Но нам надо спешить. Теперь нужно доставить пациентку к очагу воспаления.

– Проводите, – процедила королева, сминая в руке злосчастное письмо.

Я взяла ее под руку – жест почти неприличный по этикету, но сейчас это было необходимо. Моран молча пошел впереди, показывая путь.

Мы шли по малолюдным служебным коридорам, спускаясь на этаж ниже, и остановились у массивной дубовой двери, из-за которой доносились приглушенные, но отчетливые голоса. Мужской – хриплый, полный бешенства. И женский – плачущий, испуганный.

Моран отступил в тень, чтобы не мешать нам подслушивать. Но тут из-за двери грянул рык Вальдора:

– Я же приказал тебе все сжигать! Эти письма никто не должен был видеть! Никто!

Судя по гневному взгляду, у королевы испарились остатки сомнений и надежды. Ее лицо закаменело. Бездействовать молча она уже не могла, дав мне знак. Я без стука нажала на тяжелую ручку и распахнула дверь.

Это оказался небольшой зал, в центре которого стоял багровый от ярости Вальдор, а на коленях перед ним рыдала совсем юная девушка в изящном дорогом платье.

Вальдор обернулся на скрип двери. Увидел меня. Увидел за моей спиной королеву. Побледнел, посерел, попытался отпихнуть девчушку ногой, за которую та хваталась, как за спасательный круг.

Королева вошла в комнату – медленно, как сомнамбула. Ее взгляд скользнул по девушке, по лицу Вальдора. Она остановилась в двух шагах от него.

Никто не говорил ни слова. Операция, казалось, подходила к концу.

Но я знала: самые тяжелые реакции организма иногда начинаются уже после того, как скальпель отложен в сторону.

Глава 44

Первым делом я окинула взглядом комнату. У стены, почти у самого входа, стоял изящный журнальный столик с двумя креслами. Чудесненько! Идеальное место для проведения болезненной, но необходимой процедуры.

– Ваше Величество, позвольте, – твердо произнесла я, беря королеву под локоть и направляя к креслам.

Она шла послушно, как в тумане, несколько раз оборачиваясь к Вальдору, замершему, словно загнанный волк. Растерянность и боль в ее взгляде всколыхнули воспоминания о моем собственном разводе. Я слишком хорошо понимала несчастную женщину. Когда предает тот, кому верил больше, чем себе, – это не просто обидно и больно. Ощущение, будто небо упало на голову.

Усадив королеву, положила перед ней остальные письма: самые ядовитые, отобранные в монастыре. Несколько листков, но, уверена, их хватит с лихвой.

Тут подошел Моран и молча водрузил рядом с письмами тонкую папку из темной кожи. В ней лежал финансовый диагноз – отчеты, цифры, доказательства хищений из фонда Святой Агаты.

Королева смотрела на папку и на письма, исписанные почерком Вальдора, как на ядовитую змею. Ее пальцы мелко дрожали, когда она заставила себя протянуть руку и взять верхний лист. Кожа на ее лице стала бледной, почти прозрачной, как у тяжелобольной. Но под слоем шока и боли проступало ледяное высокомерие – последний бастион ее гордости. И это тоже было до боли знакомо.

Увидев в руках королевы доказательства своего падения, Вальдор сделал резкое движение вперед.

– Ваше Величество, это гнусная провокация! – Его голос прозвучал хрипло и неестественно громко. – Не верьте…

– Помолчите, сударь! – раздраженно рявкнула королева, не отрывая глаз от бумаги. – У меня и так голова кругом!

Она начала читать. Медленно, цепляясь взглядом за каждое слово. В звенящей тишине отчетливо слышались жалобные всхлипы все еще сидевшей на полу девушки.

Лицо королевы осунулось, она закусила губу, а в глазах светилась терзающая душу почти физическая боль.

– Ваше Величество, – заговорила я, нарушая тягучее молчание. – Он предавал вас не только как женщину. Он использовал ваше имя, ваше доверие, ваше доброе сердце, чтобы обкрадывать тех, кому вы покровительствуете. Сирот. Вдов. Сделал вас соучастницей своих преступлений. И не только финансовых. – Я сделала крошечную паузу, давая время осознать масштабы происходящего. – Убийство сэра Ивермонта было подстроено им, чтобы убрать лорда Рида и заставить жениться на мне. Все это время вы были пешкой в его игре.

Королева вздрогнула, сминая в комок только что прочитанное письмо.

– Любого можно обмануть, – не скрывая сочувствия продолжила я. – Особенно благородного и честного человека. Того, кто сам не способен на низость и потому не ищет ее в других. Именно чистота вашей души, Ваше Величество, не позволила вам распознать подлеца. А он наживался на вашем доверии.

Мои слова стали ключом, вскрывшем психологическую броню королевы. Не «вы были глупы и наивны», а «вас обманули, потому что вы лучше». Это была горькая, но необходимая пилюля для ее самоуважения. Конечно, не самое подходящее утешение в такой ситуации, но лучше, чем ничего.

Вальдор издал звук, похожий на сдавленный рык. Его полный ненависти взгляд был прикован ко мне. Не к Морану, молчаливому и неподвижному как скала, а именно ко мне. Он понимал, чей скальпель вскрывает ему глотку. И наверняка как никогда жалел о том, что пытался сыграть непослушной куклой, вместо того, чтобы уничтожить сразу, как только у марионетки порвалась первая ниточка.

А королева, преодолевая внутреннее сопротивление, с величайшим усилием взяла следующее письмо. Потом финансовый отчет. Время растягивалось, как резиновая лента. Тяжелое дыхание и шелест бумаги – вот и все звуки.

В какой-то момент девица на полу попыталась что-то залепетать сквозь слезы, но Вальдор пнул ее ногой, как нашкодившую собачку, и та затихла, перестав даже всхлипывать. Зрелище преотвратное. «Любил» он ее, ага. Притащил в столицу, запер в монастыре. Не знаю даже, насколько все было добровольно, хотя запутать молоденькую глуповатую девчонку несложно.

Меня буквально потряхивало от брезгливости, едва начинала задумываться о подоплеке их отношений.

Королева медленно, методично перебирала бумаги. Письма с их пошлыми нежностями и циничными оценками. Отчеты с колонками цифр, где благотворительные траты соседствовали с крупными, ничем не обоснованными выводами на счета подставных компаний. Каждый документ был гвоздем в крышку политического гроба лорда Вальдора.

Если бы мы принесли ей только измену, как женщине, или только растрату и воровство, возможно, ее величество усилием воли смогла бы закрыть на это глаза: ничего не знаю, не хочу, не буду верить! Очень по-человечески, понятно и предсказуемо.

Но вместе эти две измены просто не оставили ей выбора.

Наконец королева закончила. Она положила последний листок поверх папки – аккуратно, словно пыталась собрать по кусочкам разбитое достоинство. И посмотрела на мужчину, которому доверяла столько лет. В ее взгляде не осталось ни тени эмоций – только холодная пустота. Даже боль исчезла.

Напряжение в зале достигло пика.

И в этот миг Вальдор сорвался.

Левой рукой он распахнул полы своего камзола, а правой, с ловкостью опытного стрелка, извлек из‑за пояса пистолет. Движение было отточенным, привычным. Короткий ствол с темной вороненой сталью и полированной деревянной рукоятью мгновенно оказался направлен в нашу с королевой сторону.