Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

– Ни с места! – громко, так, чтобы его наверняка услышали в коридоре, выкрикнул он. – Я… я не позволю вам убить королеву!

И тут же практически швырнул свою рыдающую любовницу в нашу сторону…

Хорошо придумал, скотина! Пристрелить всех и объявить, что мы покушались на ее величество, а он…

Если до этого время тянулось, то теперь оно помчалось вперед, как скоростной поезд!

Не раздумывая, я оттолкнула королеву в сторону, заслоняя собой. Медики спасают жизни – это аксиома.

В тот же миг Моран бросился вперед, всей массой обрушившись на Вальдора сбоку, разворачивая в сторону от себя и от нас. Резкий хлесткий удар по вытянутой руке, чтобы сбить прицел, подсечка…

Оглушительно громко грохнул выстрел. Я ощутила толчок воздуха, резкий запах пороха и услышала короткий, обрывающийся вскрик. Пуля просвистела мимо нас, но попала в сидящую на полу девушку. Та замерла, с ужасом глядя на расползающееся по плечу алое пятно. Правое плечо, ни один жизненно важный орган не задет, рана слишком высоко, скорее всего сквозная… У жертвы шок, дергаться к ней пока не имеет смысла.

А Моран уже вцепился в запястье противника, выворачивая руку ему за спину. В ответ Вальдор, озлобленный, как загнанный в ловушку зверь, со всей силы ударил головой нашего защитника в лицо. Тот охнул, но удержал захват, а потом с размаху приложил Вальдора кулаком в челюсть.

Пистолет с глухим стуком ударился о пол, и Моран отпихнул его чуть ли не в центр зала.

Еще пара ударов, и он завалил Вальдора на пол, встал коленом ему на спину и вывернул руку так, что раздался неприятный хруст.

В коридоре уже звучали крики, топот сапог, звон оружия – стража мчалась на помощь. Дверь с грохотом распахнулась.

В зал ворвались гвардейцы, и суматоха стала управляемой. Выкрикивающего проклятия Вальдора грубо скрутили и поволокли прочь. Раненую, бледную как полотно девушку, осторожно подняли и тоже поспешили унести – ей требовался хирург, и быстро. Я сначала инстинктивно дернулась помочь, но потом расслабилась. Обойдутся без меня: с огнестрельными ранами тут работать умеют.

Все это время королева неподвижно сидела, вцепившись пальцами в край стола. Я же отступила от нее, ощущая дрожь в коленях, но так и не решалась присесть на соседнее кресло.

– Как вы, Ваше Величество? – спросила я почему-то шепотом.

– Конечно, можно сказать, что вы выполняли свой долг, защищая меня, – неожиданно спокойно ответила королева. – Но я все равно благодарна вам.

Она вздохнула, и вдруг все ее царственное величие испарилось. Глаза наполнились слезами.

– Вальдор… – прошептала она, невидяще глядя куда-то в пространство. – Он говорил, что у меня отнимут ребенка, если не буду бороться за регентство… Отнимут моего сына…

Хроническая интоксикация страхом.

Я внимательно посмотрела на запуганную, запутавшуюся и преданную женщину:

– Тот, кто говорил это, только что целился вам в сердце, чтобы спасти свою шкуру. Неужели вы до сих пор верите его словам?

Королева медленно оглядела комнату и встретилась взглядом с ворвавшимся вместе со стражей мужчиной, которого я сначала приняла за обычного придворного. В его глазах светилась тревога.

Меня буквально разрывало от сочувствия. Вальдор играл на самом святом: на страхе матери потерять своего ребенка. Он создал образ кровожадного врага в лице брата короля, чтобы королева в ужасе цеплялась за своего «единственного защитника». И она, в своем благородном неведении и любви к сыну, поверила.

Королева выпрямилась. И по ее позе и взгляду было видно, что она приняла тяжелое, но самое правильное решение в своей жизни.

– Я была слепым орудием в руках, обагренных кровью и воровством. Я отказываюсь от регентства. – Она посмотрела прямо на стоящего подле нас мужчину, и только теперь я сообразила, что это, скорее всего, и есть тот самый брат короля, о котором столько слышала. – Но при одном условии: моего сына я никому не отдам. – Теперь в ее взгляде был вызов и готовность сражаться. – Воспитывать его буду я. Вы даете слово?

– Ваше Величество, – у нового регента оказался очень приятный голос, – вы мать наследника. Никто и никогда не посмеет разлучить вас с сыном. Вы будете жить в почете и безопасности, а принц – под вашей опекой и моей защитой. Моим первым указом в качестве регента это будет подтверждено.

Я незаметно выдохнула. Вот так просто? Все разрешилось? Или на меня давят прочитанные когда-то художественные романы, плюс сериалы из телевизора? Сложные интриги, многоходовки, странные мотивы… а на самом деле в жизни все проще, жестче и быстрее? Просто нужно попасть в нужное время и в нужное место?

Маленькая песчинка в отлаженном механизме интриги, какая-то непредсказуемая попаданка, не до конца понимающая местные сложности, а потому ломающая систему?

Нет, не настолько я самонадеянна. Просто нам повезло. Просто у Морана были возможности, чтобы удачно использовать меня. Просто королева оказалась в замешательстве, а брат прежнего короля подоспел вовремя. И очень сомневаюсь, что его своевременное появление здесь – случайность.

Так или иначе, политический кризис, грозивший расколоть страну, был разрешен. Абсцесс вскрыт, гной удален. Теперь предстояло долгое и болезненное заживление. И теперь я… свободна?

Глава 45

Дверца кареты захлопнулась, отсекая суматоху дворца. Едва экипаж тронулся, я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. В ушах все еще стоял грохот выстрела, в носу щипало от запаха пороха. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и странную, ледяную пустоту.

Моран с мрачным лицом сидел напротив, вытирая кровь с разбитой губы.

– Этот подонок… – прошипела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Он собирался всех перестрелять, а потом выставить себя героем, защитником трона, который совсем немного не успел… Какой же он… циничный, расчетливый ублюдок!

Классическая психопатия, осложненная маниакальным стремлением к власти.

– Таким, как он, чужды понятия чести. – Голос Морана звучал глухо, с горькой усталостью. – С ними нельзя сражаться по правилам. Потому что для них правил нет. Приходится пачкать руки, опускаться в их грязь, чтобы добраться до горла. – Он резко выдохнул, и в этом выдохе было столько отвращения, что мне стало его жалко. Настоящего воина, вынужденного вести подкопы вместо открытой атаки. – Иногда мне жаль, что нельзя просто вызвать их на дуэль и честно пристрелить, как бешеных псов.

Карета подскакивала на булыжниках, и в окне мелькали огни вечернего города.

– Знаешь, странное ощущение… – начала я тихо, практически шепотом. – Как-то все слишком просто получилось. Слишком… быстро для такой запущенной политической гангрены. Как будто мы одним толчком обрушили карточный домик, который строился годами.

Моран повернулся ко мне. В карих глазах мелькнуло что-то сложное – признательность и досада одновременно. И он усмехнулся – коротко, почти беззвучно.

– Просто? – покачал он головой. – Джесс, мы с моими людьми месяцами собирали компромат на Вальдора. Мы знали, что он ворует. Мы искали, кому он платит, на чьей алчности можно его подцепить. Дорога к разоблачению была проложена, – его голос звучал ровно, без хвастовства, – но это был долгий, грязный путь. Пока мы рыли, как кроты, Вальдор укреплял свои позиции, запугивал королеву, сколачивал коалицию. Мы могли опоздать. И тогда нас ждала гражданская война. Грязь, кровь, раскол страны.

Он наклонился вперед, и в слабом свете фонаря за окном я увидела его лицо – усталое, но с горящими глазами.

– Ты стала катализатором. Непредсказуемым элементом, который обрушил всю его хитроумную конструкцию одним точным ударом. Ты нашла его самое больное место: не политическое, а личное. Письма к любовнице, о которой мы тоже знали. Мои шпионы могли бы их найти. Но они искали бы долго, осторожно. А ты просто вошла и взяла. – В его голосе прозвучало невольное восхищение, смешанное с досадой. – Ткнула его носом, заставила запаниковать. – Моран с силой сжал окровавленный платок в кулаке. – Без тебя финал был бы другим. С большими жертвами. Возможно, королева так и не увидела бы всей картины, продолжая верить, что мы клевещем на её «верного» слугу. Да, мы бы справились сами. Но с твоей помощью все вышло изящнее. И… ты сохранила жизни, – его голос стал тише, – много жизней.