Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Ладно, давай сделаем, как ты сказал, — посовещавшись с командой, кивнул Седой. — Телепортируешь все в Заставный, обработаешь… короче, сделаешь все, что хочешь. Завтра тебя ждать?

— Думаю, да. Вернемся в Крепость вместе.

Так и поступили. Я телепортировался с добычей в лабораторию, обработал, переночевал там же, а утром переместился обратно.

До Крепости добрались за девять часов, причем шли по следам волны.

Перед самой Крепостью были завалы из тел тварей, встречались и человеческие тела. Похоже, не только мы не были готовы к волне, но и практики в крепости.

Нас зацепило только краем, но уже едва не убило (если бы не мое взрывное зелье, возле пещеры помер бы не только Шустрый). Когда шли к Крепости, слышали разговоры новичков. Седой объяснял, что пришлось посылать со стены группу, чтобы подорвали ядоплюев — твари стояли в задних рядах, и из Крепости их было не достать стрелами. И группа та легла вся.

Люди понесли потери, хотя волна была всего лишь в два раза крупнее обычной.

К крепости подошли более чем вымотанные, причем больше морально. Вчерашняя битва выжала из каждого силы, а оставшихся не хватало даже на разговоры. Даже неугомонный Шустрый шагал в метре от Седого и убегал вперед для разведки не чаще раза в полчаса и будто из последних сил.

В общем, когда мы встали на платформу, я желал только одного — добраться до койки в Заставном и проспать сутки-другие. Серьезно, за последние минут десять организм понял, что столкновений с тварями больше не будет, что сейчас-то я точно в безопасности, и отключил все, что меня подпитывало. Я ощутил, как падает бодрость, как испаряются все желания кроме как упасть в постель, а зевками чуть челюсть не вывихнул.

— Вещи на стол для осмотра!

Так получилось, что я оказался возле стола первым. Молчун с Седым чуть поотстали, Близнецы тоже замешкались — один хлопнул второго по плечу и что-то сказал, а я шагнул вперед и даже порадовался — скорее пройду эту «таможню», скорее доберусь до кровати.

В прошлый раз, когда я со стороны наблюдал за «обезжириванием» охотника, его рюкзак осматривал пузатый стражник. Сейчас мне попался куда более живенький мужчина, который успел в развязанный рюкзак заглянуть едва ли не раньше, чем я из него вещи начал тащить и выкладывать на стол.

— А где остальное? — спросил стражник, когда мой рюкзак опустел.

— В каком смысле «остальное»? Это все, что я хочу пронести через Крепость.

— Это я понял, — отмахнулся стражник от аргумента, как от чего-то несущественного. — Но я вот вижу у тебя чешуйки хилерны, причем взрослой твари, не детеныша. И тут не хватает до того, что можно снять с взрослой твари. По идее, у тебя весь рюкзак должен быть хитином набит, а нет — у тебя здесь органы совершенно других зверей. О чем это говорит?

— Не снял всех чешуек, — предположил я. — Подобрал то, что осталось после других охотников. Сожрал по дороге. Сжег и обмазался пеплом. Выбери себе вариант по вкусу.

Стражник безэмоционально хохотнул, похлопал по плечу (мне захотелось оторвать ему руку):

— Шутник, шутник… Если в рюкзаках твоих приятелей тоже не найдется достаточного количества чешуи, я хочу услышать от вас подробное описание места, где вы спрятали остальное. Все равно все, кроме хитина и костей, твари растащат, а так хоть какую-то пользу принесут. Как там проповедник говорит? «На благо защитников!».

Ситуация меня уже подбешивала. Сонная нега и усталость уходили, я чувствовал, как зверею все сильнее и сильнее. На фоне вчерашнего боя, на фоне сегодняшних разговоров, где пришлось доказывать тупоголовой пятерке с повышенной тревожностью, что ничего с их добычей не случится, разговор с въедливым стражником выводил меня из себя.

— Тебя не должно заботить, где остальное, — начал повышать я голос. — Это МОЯ добыча, и если я хочу, чтобы ее сожрали твари, чтобы она сгнила, или с ней случилось еще что-то, то именно так и будет!

— Китт, давай-ка не горячиться, — вполголоса сказал Седой. Еще и сместился так, что непонятно — удержать хочет, если я вдруг психану и обратно пойду, или просто так неудачно встал.

— Держите себя в руках, — нагло и ехидно улыбнулся стражник. И обернувшись к напарнику, который спокойно наблюдал за этим балаганом, добавил. — В который раз убеждаюсь, что нельзя выпускать в Дикие земли детей.

От меня повеяло аурой. Стражник отступил на шаг, а потом спохватился и шагнул вперед, почти вплотную.

— Аккуратнее, боец. Подбери свои эмоции, пока я не засчитал это за нападение на стражу!

Стражник бесил еще больше, потому что напоминал мне одного охранника из прошлой жизни, который стерег один из объектов, где я как-то шабашил. Невыносимо въедливый тип, которому было мало узнать, что у меня звенит — ему и вещи из сумки выложи, и все покажи, продемонстрируй, на вопросы ответь, карманы выверни, разовый пропуск покажи, да чтобы в этом пропуске еще и все заполнено было, как надо, чтобы ни в одной, сука, циферке, ни в одной буковке ошибки не было.

Пока мы разговоривали, к посту подтянулись и другие стражники. Седой и команда не высказывали возмущения и не просили поторопиться, но и довольны задержкой не были. А вот стражники наблюдали за представлением. Думаю, если меня все-таки спровоцируют на «нападение при исполнении» (или как здесь называется славный процесс набивания морды зажравшемуся представителю власти), у стражника будет масса свидетелей, что он за рамки полномочий не выходил, и я начал все сам. Так что надо успокоиться.

Я вдохнул. Задержал воздух в легких. Выдохнул.

— Ладно, убедил, — махнул стражник в сторону Диких земель. — Все, что ты там со своими трофеями делаешь, исключительно на твоей совести. Можешь жрать потроха, можешь обмазываться ими, твое дело.

Так бы сразу.

Страж подошел к столу, достал журнал, пролистал страницы, сверяясь с чем-то и протянул:

— Та-ак… Значит, пузырек желчи — три золотых, яд змееуса — два пятьдесят, чешуя… Чешуя дорогая, а у вас ее вон сколько… — после мучительного процесса подсчета страж подытожил. — Думаю, в качестве оплаты налога пятидесяти золотых будет достаточно.

За моей спиной подавился и возмущенно закашлялся Седой.

Для чего этот балаган? Меня пытаются вывести из себя, это понятно. Но специально ли меня выцепили, или я просто удачно подвернулся? Выводят ли на то, чтобы я стражника обматерил, или попытался ударить? Замешаны ли здесь люди Крайслеров, Вальтеров, или стражник просто решил погреть руки и потешить жадность?

Впрочем, плевать. Мне уже кристально ясно, что не только Крайслеры здесь опухли, но и стража. Платить огромные деньги, которые едва ли не дороже всего содержимого моего рюкзака — глупость. Все, что нужно, уже лежит в лаборатории, в стеклянных банках.

Вообще, тут не хватает присутствия наблюдателя от королевского двора, причем въедливого такого ревизора, который подробно узнает, что не так с Крепостью и Заставным, а потом отправит отчет куда надо.

— Я все понял, — киваю стражнику. А потом принимаюсь складывать в рюкзак трофеи. — Я не собираюсь доплачивать за то, что пронесу. Если вы требуете сумасшедшие суммы за пронос, лучше эти трофеи отправятся в пропасть или на корм тварям.

Стражник пару секунд хлопал глазами, а потом, видимо, понял, что если отпустит меня, золота ему сегодня не видать (причем запрошенная сумма была более чем серьезной) и решил не упускать такой заработок.

— Стоять!

Еще и ладонь на рукоять бросил, картинно так.

Я же затянул горловину рюкзака, обернулся и сделал пару шагов вперед. Больше просто не успел: путь заслонил Седой.

— Китт, не советую, — тихо сказал он. — Лучше все отдать, чем нажить себе проблемы со стражей.

— Да черта с два!

Секунды промедления хватило стражнику, чтобы сблизиться со мной и ухватить за ворот ханьфу.

Точнее, попытаться.

Рука стражника рванулась ко мне — и тело само двинулось. Я отшагнул назад, скользнув под захватом, и, ухватив его запястье, резко потянул вниз и через себя. Мышцы сработали, как нужно, и в следующий миг здоровенный мужик полетел через плечо, с глухим ударом и хэканьем приземлившись на камни.