Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Поверь, недовольство Фаэра — это не самое страшное, что могло с тобой случиться за последние три часа. Как ты меня нашел?

— Фаэр дал мне этот адрес.

Крайслеры снова показывают, что держат руку на пульсе событий. Это уже изрядно подбешивает.

У меня было много ответов. Мог послать парнишку, ведь его проблемы — проблемы именно его, и меня не касаются ни в коем разе, но решил, что с Крайслерами пора разбираться. Я, конечно, бегал от этого вопроса, как мог, старался не касаться лишний раз и закрывал глаза, однако, похоже, пора.

— Ладно, если он так хочет, поговорим. Веди меня к нему.

Парнишка привел меня к тому самому зданию Дома, где я когда-то оформлял документы. На этот раз мы миновали тихий выставочный зал с зельями, прошли насквозь шумный второй этаж и по широкой мраморной лестнице поднялись на третий.

Вот здесь жила роскошь. Короткий отрезок от конца лестницы до резной двери я прошел по шкуре громадного духовного льва. Ноги в ботинках по щиколотку утопали в шерсти, скрадывающей звук шагов.

За дверью оказалась просторная комната для совещаний. Паренек испарился, стоило мне войти внутрь.

Похоже, лестница и шкура на полу подготавливали посетителя к окружающей роскоши. Стены комнаты были обшиты панелями из темного полированного дерева. Высокий потолок украшала лепнина с позолотой, а вдоль стен стояли витрины с пустыми бутыльками из-под зелий, с перчатками из драконьей кожи и даже целыми костюмами, надетыми на манекены. Похоже, артефакты, имеющие значение для Дома.

Огромный стол из черного дерева, способный вместить два десятка человек, выглядел слишком большим и даже неуместным, учитывая, что кроме меня в помещении был всего один человек.

Возле огромного окна, из которого открывался вид на шпили Заставного, спиной ко мне стоял подтянутый мужчина, одетый (или скорее — облаченный, это слово более уместно в этой пафосной атмосфере) в костюм темно-синего цвета. Ткань, струящаяся на солнце при каждом незначительном движении, была испещрена тончайшей серебряной вышивкой. Я даже сказать не мог, что это за ткань — что-то очень дорогое, кричащее о том, что мне, плебсу, на такое за всю жизнь не заработать.

На звук открывающейся двери мужчина обернулся. Грива ухоженных белокурых волос была идеально уложена и напомажена, а его лицо украшала аккуратная, коротко подстриженная седая бородка, придававшая ему вид благородный и возвышенный. Выражение его лица было мягким, почти дружелюбным, способным обмануть даже ребенка или старушку, но я его точно во внимание не принял. Крайслеры, особенно высокопоставленные, не будут желать добра никому, кроме себя.

— Полагаю, господин Фаэр? Вы позвали, и я пришел. Готов выслушать любые ваши предложения, или угрозы — смотря что у вас приготовлено для меня.

— Угрозы? — белобородый в притворном непонимании приподнял бровь. — Вот о чем я точно не думал, так это угрожать вам.

— Разве не за этим вы меня сюда позвали? Не за этим отправили ко мне зашуганного парнишку, который больше трех часов пинал дверь моей лаборатории, мешая эксперименту? Я, пока шел, все гадал, чем начнется и чем закончится этот разговор, и полезного и хорошего диалога у меня в мыслях не появлялось, наоборот — я готовился слушать угрозы своей семье, друзьям, своей новой мастерской. Спокойствию. Все то, что вы, Крайслеры, обычно говорите зельеварам, которые не из Дома. Так что повторю, можете начинать.

— Вы встречались с не слишком правильными Крайслерами, — сожалеюще покачал головой блондин. — Не все из нас такие. Надеюсь, наш разговор убедит вас, что среди представителей Дома алхимиков есть и хорошие люди. Присядете?

И плавным жестом указал на один из стульев у монументального стола.

— Я лучше постою.

— Слушайте, Китт. Я… я допускаю, что при встречах с другими членами Дома вам могли угрожать, могли неумело вербовать вас. Многое могли. Но мы можем хотя бы на время разговора откатить все эти моменты, все показное недружелюбие, которое, кстати говоря, никого не красит, и пообщаться так, будто между мной и вами нет никаких трений и обид? Тем более, что так на самом деле и есть.

— Очень удобно, — киваю. — А сколько раз такое «давайте пообщаемся с чистого листа» вообще может сработать? Три раза? Десять? Сколько раз у вас могут быть вторые шансы?

— Полагаю, столько, сколько вы готовы нам дать, — после паузы сказал Фаэр. — Может, все-таки сядете, и мы наконец перейдем к делу? Конечно, если вам хочется, можем еще поупражняться в остроумии, а можем побеседовать и раз и навсегда разрешить ваши противоречия с Домом.

Тут я не выдержал — заулыбался. Хотел было сказать, что вряд ли в этом мире есть что-то, способное решить мои трения с Крайслерами, кроме уничтожения всей верхушки Дома. Но сдержался, промолчал.

Я отодвинул тяжелый стул. Ножки заскрежетали по полированному полу, но на это не обратили внимания ни я, ни Фаэр.

Стоило мне опуститься на сиденье, как практик сел напротив и колыхнул рукой в воздухе. Раздался легкий звон, и почти сразу же из-за незаметной двери в комнату шагнула немолодая женщина в строгом платье.

— Кофе, господин Бронсон? Или, может быть, что-то покрепче?

Я пожал плечами, глядя мимо собеседника. Плевать, кофе он принесет, или не кофе. Все равно я в этом месте ни глотка не сделаю. Мало ли, что может быть намешано в их напитки.

— Вы отвлекли меня от очень важного дела, и я хочу поскорее услышать, что вам нужно, — сухо сказал я. — Вы пообещали, что если мы опустим седалища, вы расскажете, зачем я здесь. Так покажите, как вы держите слово.

Фаэр вздохнул, поставил на стол локти, а пальцы с ухоженными ногтями скрестил в замок.

— Что ж, если вам не терпится, приступлю к сути. Я пригласил вас сюда, чтобы поговорить о вашем будущем, господин алхимик. Дом заинтересован в том, чтобы таланты, подобные вам, не пропадали втуне, и желает пойти вам навстречу. Мы готовы выдать вам лицензию на производство зелий!

Такое предложение на мгновение сбило меня с толку. Глава филиала знает, где находятся мои лаборатории, но не знает, что у меня уже есть лицензия? Да быть не может.

— У меня уже есть необходимые бумаги, — говорю настороженно. — И работаю я более чем свободно, ни перед кем не отчитываясь.

— Вы о той лицензии, которая у вас от мастера Квейта?

Я молчал, и Фаэру пришлось продолжить.

— Знаете, с теми бумагами вышла небольшая проблема. Мы провели внутреннее расследование и выяснили, что выдача лицензии такого уровня не входила в компетенцию нашего мастера. Представляете? А как начали разбираться в его делах… — мужчина на мгновение замолчал, словно силясь подобрать слова. — Хотя, это уже касается не вас. В общем, бумаги, которые он вам выдал, теперь недействительны. Сожалею.

— Очень жаль, — мой голос звучал почти отрешенно. — Может, тогда будут действительны бумаги, которые мне лично вручил принц Эдвин? Те самые, где указано, что я действую от его имени?

Лицо Фаэра посерьезнело.

— Китт, вы же понимаете, что этот козырь рано или поздно перестанет работать? Я-то не буду создавать вам проблемы, но ваши документы смотрят на воротах городов, иногда — на улицах. Вы можете тыкать каждого стражника лицом в бумаги, но рано или поздно кто-нибудь из них встанет в позу и вас могут арестовать. Или же объявить в розыск.

И убедите меня, что это не угроза.

— Зачем это все?

— Простите?

— Вы убрали Квейта, пытаетесь обесценить поддержку принца… Ради чего?

Крайслер замер, смотря на меня оценивающим взглядом. Я поспешил добавить, чтобы не заводить новых ниочемных разговоров:

— Не хочу долго ходить вокруг да около, мастер Фаэр. Давайте начистоту, прямо, без словесных кружев. Как с простолюдином.

— Я хотел вас попросить помочь нам в одном эксперименте, но сейчас, пожалуй, спрошу о другом. Не хотите стать членом Дома? В моих силах усыновить вас, введя в главную ветвь.

Я рассмеялся. Возможно, многие зельевары вне Дома уцепились бы за предложение зубами и ногтями, но для меня оно было сродни забавной шутке.