Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

— Стать Крайслером? Зачем я вам?

Фаэр помолчал, задумчиво глядя на меня, а потом удивил вопросом:

— Знаете, что такое «синергия»? Когда практику дают табличку, лучше всего он развивается в том направлении, к которому лежит душа. Если человек тяготеет к рыбалке, то при выборе специализации алхимика хорошего зельевара из него не выйдет. Можно воспитать лояльного человека, можно дать ему табличку, однако нельзя изменить его мышление и предназначение, если вам так угодно.

— Ни за что не поверю, что у вас, при всем охвате вашей организации, проблемы с фанатичными кадрами. У вас хватает таких, кто с пробиркой в руке родился, и я — вряд ли лучший вариант для вербовки.

— Во-первых, истинный талант, фанатично преданный своему делу, редко бывает столь же предан какой-либо организации. Во-вторых, клятвы, коррекция эмоций, эликсиры подчинения и прочая поведенческая терапия — все это в какой-то степени влияет на творческий потенциал. Отупляет. Запирает, сковывает и ограничивает ту часть души, которая ответственна за творчество. Получается преданный, иногда — фанатично преданный, но всего лишь исполнитель. Дом некогда задался вопросом, что лучше: свободный гений с табличкой, который на пике развития может решить, что ему не по пути с Домом, или верные, предсказуемые середнячки с табличкой, которые варят зелья строго по рецептам, составленным десятки и сотни лет назад? Глава нашего Дома, живший в те времена, решил, что лучше стабильность. Но глава Дома — не весь Дом, не все из нас думали и думают так же. И вдруг — появляетесь вы! Яркий пример противоположного подхода. Мало того, что вы сами дошли до понимания, как получить специализацию, так еще и бонусы к навыкам выбирали такие, которые только усиливали вашу синергию с алхимией. Это повлияло и на вашу работу с эссенциями (к слову, редкий алхимик может видеть, и уж тем более — извлекать суть предметов и веществ), и на феноменальное качество ваших зелий. Я не знаю, как «на коленке» можно создать то, над чем наши специалисты бьются месяцами, а у вас получается. Вы можете стать достойным членом Дома.

— И поэтому вы решили вызвать меня сюда, рассказать, что мои бумаги недействительны, и предложить выход, — кивнул я.

— Нет. Изначально, как я уже сказал, нам нужна была ваша помощь в эксперименте, а предложение вам — сугубо моя инициатива. Что думаете?

— Я даже новый договор с вами заключать не буду, — пожимаю плечами. — Я считаю вас бессовестными и беспринципными манипуляторами. Уверен, что вы попытаетесь заставить меня делать все, что я не желаю: отчитываться перед вами, сдавать зелья на проверку, чтобы «соответствовать стандартам Дома», сообщать о своих открытиях. Я не хочу, чтобы над моей душой висел дамоклов меч «благосклонности» Дома, и уж тем более не желаю приносить вам какие-либо клятвы.

И это я не упоминал гибель Сталевара.

Фаэр посмотрел на меня с полуулыбкой. Покачал головой.

— Я думал, что вам знакомо понятие вежливости, хотя бы к тем, кто сидит очень высоко. Вы хотели решить свои разногласия с нами? Так позвольте нашему Дому стать и вашим! Все клятвы, как и договора, обсуждаемы. Вам нужно будет только помочь нам, а после этого я приму вас в Дом.

Глава 22

Я сидел за столом в филиале Дома и смотрел на Фаэра. Крайслер спокойно ждал моего ответа. Не суетился, не задавал новых вопросов и не соблазнял перспективами — просто ждал.

Хочу ли я стать Крайслером? Разумеется нет! Без разницы, будь то усыновление, или вхождение в Дом по заслугам, покупка места в ряду зельеваров за деньги. Мне просто претит каким-либо образом родниться с этими зельеварами. Столько за ними тянется разной грязи, что просто не хочу и все.

Становиться приемным сыном главы филиала тоже не хочу. У меня… то есть, у Китта уже есть родитель, и его более чем хватает. Может, я заморачиваюсь, но для меня слово «родитель» — не просто запись в бумагах, это что-то куда мощнее и в то же время глубже. Да, нашлись бы свободные зельевары, которые с радостью согласились бы и на смену фамилии, но я не из таких. Какими бы перспективами Крайслер меня ни манил, я готов называть родителем только человека, с которым имею кровное родство. Который меня… то есть, Китта, с детства воспитывал. Сам недоедал, но сыновей вырастил отличных, выучил и обеспечил так, как мог. К слову, хотя дедушка Пирий тоже приходится мне кровным родственником, мне на него почти плевать, а вот мать я уважаю и даже люблю.

Вдобавок ко всему Крайслерами я недоволен. Сколько бы я с ними ни сталкивался, к хорошему это редко приводило. Попытки убить меня, попытки манипулировать мной и угрожать моим родным, убийство учителя. Единственным (относительно нормальным) человеком из Дома я считаю Квейта. И тут Крайслеры мне тоже подгадили — не сомневаюсь, что из-за выданных мне бумаг у Квейта сейчас проблемы.

Однако… Однако я вижу шанс уладить конфликт с Крайслерами. Пусть и не совсем так, как это видит Фаэр.

— Знаете, уважаемый Фаэр, — медленно говорю я. — Было бы весьма странно, согласись я на ваше предложение сразу и не раздумывая.

— Я понимаю, — кивает Крайслер. — После того, как вы столь явно демонстрировали мне свое неудовольствие, я и не ожидал, что вы кинетесь соглашаться. Но шанс есть?

— Думаю, есть. Но в первую очередь я хочу узнать, что за задачу вы мне дадите. Странно было бы соглашаться, а потом отступать и смущенно улыбаться, если она вдруг окажется мне не по силам, так что спрошу сразу: в каком таком эксперименте требуется моя помощь?

— У нас варится одно интересное зелье, в которое мы очень сильно вложились. И вот в чем дело — оно варится уже два месяца, то есть начали варку мы незадолго до того, как узнали о том, что Гуань-ди пробуждается, и к нам движется гигантская волна духовных тварей. Оно должно вариться еще два месяца, но это слишком долго. Вам нужно ускорить реакции. Изменить вторую часть рецепта, чтобы ускорить процесс. Понимаю, что это повлияет на конечный результат — не может не повлиять. Но определенный процент потери качества нас устроит, потому что мы не можем себе позволить ждать еще два месяца.

А потом опустил передо мной подготовленную папку с бумагами. Отдам должное Фаэру — не было «мне нужно подготовить документы» и прочего затягивания времени. То есть, на случай моего согласия у него все готово.

Возможно, на случай моего отказа что-то подготовлено тоже.

Бумаги рассказали мне о составе и направленности этого зелья — все то, что Крайслер стыдливо обошел.

В общем, зелье состоит не столько из ингредиентов, сколько из чистых эссенций, стоимость которых исчисляется десятками тысяч золотых. Преобладают Жизнь, Молодость, Здоровье и Сила — много силы в самых разных вариациях. Подливать воды в это зелье нельзя, как и останавливать процесс варки — из котла на тысячу литров, стоящего на монструозной алхимической печи, уже выпарилось (наверное) две трети. Уже сейчас рюмка недоваренного зелья сможет превратить обычного старика в пышущего здоровьем юношу, который сможет руками подковы гнуть, даже если раньше и не мог.

Для практика второго-третьего ранга нужна будет не рюмка, а целая трехлитровая бутыль, но и ему здоровья добавит. И мне нужно довести процесс до конца, усилив действие зелья в разы.

Как я понимаю, ускорение процесса варки требуется, чтобы во время большой Волны духовных зверей местный цех мог целиком и полностью сосредоточиться на обеспечении нужд армии. Как я в пещере, только в куда больших масштабах. Потому что нужно будет действительно напрячься.

— Хорошее дело, — киваю я. — Во время волны Крайслерам придется сосредоточиться на обеспечении армии, так что…

— Там не будет волны, — спокойствие практика впервые за разговор дало трещину, позволив прорваться настоящим эмоциям — во-первых, Фаэр перебил меня, а во-вторых, заговорил быстро и нервно. — Будет целый Шторм! И бороться с ним должны Вальтеры, как Дом, ответственный за армию. Сюда уже направляются войска всего королевства, вот они пусть и сдерживают орду.