Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

Не понял.

— А где тогда будете вы?

На этот вопрос Фаэр не ответил, что само по себе многое мне сказало.

— Если вы останетесь, будет больше шансов выстоять, — озвучил я очевидное. Ну, или очевидное только для меня.

— Мы уже сделали все, что от нас зависит, — отмахнулся Крайслер. — Запасники Крепости забиты различными зельями, в том числе и высшими. Все дело в нашем экспериментальном зелье — если… когда доварим его, нас ничто здесь держать не будет. Так что, вы, Китт, думаете о нашем предложении?

Он так и сказал «нас». То есть, не только Фаэр уйдет в отпуск куда-нибудь как можно дальше от Заставного, но и (возможно) все, кто в его подчинении. Может, кто и останется, чтобы глава филиала в ответ на обвинения мог ткнуть в них пальцем и сказать, что именно их оставил за старших, но вряд ли среди них будет кто-то из высшего эшелона.

— Мне все равно кажется, что куча опытных зельеваров будет полезнее в Заставном, — покачал я головой. — И становиться Крайслером, чтобы видеть, как твой Дом бежит от битвы… Не знаю. Вас самого-то такая ситуация не коробит?

Вместо ответа Фаэр молча поднялся из-за стола и вышел из кабинета.

Не понял. Он так свою обиду показывает? Или вдруг резко захотел в туалет, и ушел, забыв об этом предупредить? И что мне теперь делать — сидеть, ждать его, или сопровождающего? Или можно уйти?

Я решил подождать пять минут. Встал из-за стола, обошел его и остановился у окна, в которое поглядывал Фаэр, когда я зашел в кабинет.

За окном — Заставный. Не самое лучшее зрелище, если честно. Скорее даже угнетающее. Так уж сложилось в процессе эволюции, что человека радует зелененькое: любит человек цветущие сады, травку. Наши предки выживали в первую очередь собирательством, и шли туда, где было больше зелени, и за счет этого выживали. А в Заставном зелени, как таковой, нету. На весь город десятка два тополей, травка выполота и вытоптана, все вокруг заковано в камень. Видно только серые черепичные крыши, да темные мостовые. Даже вокруг города растительности маловато — ради безопасности сжигают, чтобы никакая тварь к стенам незамеченной не подкралась.

Если бы я проводил кучу времени в местных кабинетах, откуда любоваться можно вот этими жизнелюбивыми пейзажами, сам бы рвался как можно оперативнее уйти в отпуск.

Шучу. Сбегать от битвы, особенно подводя своим побегом товарищей — последнее дело.

Фаэр вернулся в кабинет спустя десять минут, с небольшим деревянным футляром в руке. Практик молча подошел ко мне, стоявшему у окна, протянул футляр.

Внутри, на мягком черном бархате, лежал амулет из темного нефрита, испещренного тончайшими серебряными прожилками.

— Я не смогу убедить вас словами. Убедись сам. Этот артефакт называют «Оком». Он хранит в себе одно-единственное воспоминание. В нашем случае — зрелище, которое узрели наши разведчики. Подай в него свою Ци, и ты увидишь, чему предстоит противостоять.

Нефрит был на удивление холодным. Я взял амулет в ладонь, изучил. Угрозой от него не веяло, так что я колебался недолго — пару минут спустя подал в него струйку своей Ци.

Мир передо мной поплыл, распался на куски и исчез. Ощущение тела оставалось, я чувствовал, что в любой момент могу вернуться, но кабинет, Фаэр, серый пейзаж за окном — все растворилось, пропало.

Я парил высоко в небе. Передо мной простиралась бескрайняя равнина, по которой полз вал из плоти, чешуи и хитина. Это даже не волна, а стена из сотен тысяч тварей. Они катились валом, как приливная волна апокалипсиса.

Вон там — тысячи громадных волков, там — прожорливые исполинские пауки, чьи тела покрыты костяными пластинами, там — тысячи змееподобных тварей. Они даже не бежали. Они ползли по головам и спинам друг друга, более сильные и крупные давили и на ходу пожирали более мелких. А в километре от переднего края вала из плоти, подобно живым горам, двигались исполины. Ходячий дуб с щупальцами вместо ветвей. Гигантский слизень, оставляющий за собой борозду расплавленного камня. Я видел и других чудовищ, но разглядеть их не мог. Зато мог представить, как орет, визжит и рычит будущая Волна.

Передернув плечами, прервал поток Ци. Фаэр осторожно вытащил амулет из моих пальцев.

— Вот чему предстоит противостоять. Эти твари неистребимы. Они перемелют Крепость в пыль, снесут Заставный с лица земли. Никакая армия, даже собранная со всего королевства, не остановит этого.

Практик спрятал амулет обратно в футляр.

— Однако у нас есть убежище, где можно переждать грядущую бурю. Вы, Китт, все-таки подумайте. На одной чаше весов — перспективы в виде долгой жизни и развития как зельевара, практика… да кого угодно. На другой… Нет, я допускаю, что Вальтеры могут выстоять, тем более в связке с Лантье и Омари. Целители не промах, тем более что среди них есть аж семь практиков пятого ранга, артефакторы за последние века в своих закромах всякого поднакопили. Но… — Фаэр замолчал и покачал в воздухе ладонью, будто пытаясь выразить невыразимое. — В общем, единственный, кто смог бы справиться с приближающимися тварями — Гуань-ди. Но когда бог выйдет из медитации? Успеет ли? Как повлияют годы бездействия на его сознание, и осталось ли у него вообще это сознание? Есть ли вообще в нем хоть что-то человеческое, осталось ли у него сочувствие к существам, которые гораздо слабее? Не решит ли он одним махом уничтожить людей, не оправдавших его ожиданий?

— Насколько я знаю, он был довольно лоялен к людям, — возразил я, чтобы узнать побольше.

Фаэр поморщился, будто положил на язык лимонную дольку.

— Лоялен? Китт, мы говорим о боге войны, который пошел против прочих богов и уничтожил их! Да и людей во время тех войн погибло не так уж и мало.

— Из-за чего вообще началась война?

— Ходят разные слухи — кто-то говорит, что Гуань-ди повздорил с богами из-за людей и спас человечество из-под гнета, кто-то — что он просто уничтожил конкурентов. Но в храмах до сих пор молятся всем богам, а не одному Гуань-ди, так что обе версии для меня одинаково недостоверны… Зато я знаю кое-что другое. Гуань-ди в прошлом заботился о людях, но в то же время требовал от них… не могу подобрать слова. Наверное, наиболее подходящим будет — стремления к развитию. Он не терпел лень, не терпел игнорирование своих приказов, отсутствие амбициозности и слабость. Всех, кто был ниже третьего ранга, считал за недостойных своего внимания существ. Но он заботился о людях, в каком-то смысле. Вы слышали о духовных зверях возле городов?

— Да. Как я понимаю, это сделано для того, чтобы люди развивались.

— Вот! — поднял палец Фаэр. — Именно — чтобы люди развивались! И зверями все не ограничивалось, были предоставлены техники развития, комплексы физического усиления и даже ритуалы сродства с духовными зверями. А люди вместо этого объединились в секты, в культы и школы, которыми руководят главы, добившиеся четвертого-пятого ранга и ограничивающие своих последователей, не желая плодить конкурентов. То есть, мир не изменился. Все осталось ровно так, как было, если не хуже, и вот этого точно не хотел бы Гуань-ди. Просто для примера, представьте — вы, скажем, создаете отличную лабораторию для зельеварения. Передовые технологии, лучшее оборудование, рецепты, книги, ингредиенты. Оставляете все это своим заместителям, ставите перед ними четкий план работы, и уезжаете на годик в другой город. А возвратившись, видите, что лаборатория то ли разграблена, то ли заброшена, склянки перебиты, а по столам бегают мыши. Не знаю, как отреагируете вы, а Гуань-ди точно будет в ярости.

— Все равно считаю, что пробуждение Гуань-ди пойдет на пользу. С ним Заставный точно не сметут.

— Тогда мы здесь тем более не нужны, — отмахнулся Фаэр. — Ладно, это все бесполезное переливание из пустого в порожнее. Что скажешь на мое предложение?

Крайслером я пока все равно не вижу смысла становиться. Зелья я и так буду варить, тут меня практик не ограничивает. А вот сам процесс принятия меня в этот дом может быть вполне полезен.