Старый, но крепкий 9 (СИ) - Крынов Макс

Последний километр перед Циншуем я решил пройти пешком — Ци было на донышке, да и вообще прогуляться хотелось. Подышать прохладным ночным воздухом, насладиться прогулкой по тихой дороге. Убить выпадом копья зверушку, смелую и тупую, решившую броситься на практика куда сильнее себя…

Через ворота секты Тьмы прошел после короткой заминки — меня вспомнили, записали и только потом пропустили. Насколько помню, раньше секта не вела учет входа-выхода практиков. Похоже, правила поменялись, стало чуть больше ответственности. Очередные изменения к лучшему.

Дверь зельеварной лавки была заперта. Альф иногда проводил здесь ночи, разбираясь в документах, отчетах, накладных, но сегодня, похоже, не тот случай. Жаль, до последнего не хотел будить человека.

Я дошел до дома старших учеников, нашел комнату Альфа и постучал, чувствуя себя очень… не очень. Заявился посреди ночи, чтобы попросить записи о зельях Сталевара. Причем те самые записи, которые Альф предлагал мне изучать вместе. Со стороны наверняка выглядит, будто увернулся от работы и приперся за результатом, на все готовое.

Меня грызла совесть, я понимал, что со стороны, опять же, это выглядит некрасиво, однако цель окупала абсолютно все средства, так что совесть могла пойти лесом.

Долбить в дверь пришлось не меньше пяти минут. На меня уже из соседней комнаты через запертую дверь наорали, требуя прекратить, и уже затем вышел Альф.

Увидев собрата-зельевара, я ощутил еще один укол совести. Выглядел Альф не слишком хорошо — лицо бледное, будто у оголодавшего вампира, сам похудел, скулы вон выпирают. Но приязни во взгляде не прибавилось, тут без изменений.

— Бро-онсон… — простонал зельевар. — Ты реш… решил окончательно меня допечь?

— Приветствую. Сразу скажу, что не хотел тебя будить, но дело очень срочное и важное.

Альф закрыл глаза, потер пальцем переносицу.

— То есть, те-ебе что-то нужно.

— Не что-то, — качаю головой. — Мне нужны конкретно записи Сталевара по поводу его оборотного эликсира. Желательно — с твоими пояснениями. Лучше всего — если ты покажешь весь процесс варки. Но в совсем крайнем случае меня устроит и порций десять оборотного.

— И ради э…этого ты меня ра-азбудил посреди ночи? Ради такой м-мелочи?

— Кому-то мелочь, а кому-то — шанс спасти сотни жизней.

— Слишком много па-афоса. Говори ты о де… десятке, я бы поверил.

Альф положил руку на дверь. Не знаю, желал ли он ее захлопнуть, но по итогу не закрыл.

— Я на-адеялся, что т…ты больше со мной не станешь связываться. М…максимум — зайдешь за покупками. Мне неприятно с то-обой общаться. Ты хоть навещаешь ур… урну с прахом Сталевара? Хоть раз на-авестил?

Нет. Ни разу не был, и сейчас ощутил толику стыда.

— Альф, я понимаю, как это выглядит со стороны, но…

— Н-не понимаешь! — воскликнул парень. — Я предлагал тебе ра-азбираться с записями вместе. Ты н-не захотел. А сейчас приходишь и просишь, но делаешь это б…без уважения! Ты мог дождаться утра? Скажи правду — мог дать мне н-нормально выспаться?

— Мог. Но дело и правда не терпит, каждый час играет роль. Если тебе интересно, то я и сам сегодня не спал, и вряд ли буду спать завтра ночью.

— По… помнишь, как мы варили зелья на продажу? — вдруг спросил Альф. Голос парня напитан обидой, да и судя по тому, что меня взглядом сверлит, в нем не ностальгия заговорила. — Са-амые сложные готовил наставник, а остальное — мы. Начиная теми, что от простуды, и за-аканчивая зельями лечения и б…боевыми.

— Конечно помню.

— Та-ак вот, сейчас я готовлю их один. Я-ка… каждый день встаю в пять часов утра, иду в лавку, варю зелья. И ка-аждый день вспоминаю мастера, и понимаю, что недотягиваю до его уровня. Я запорол эликсиры на де… десятки золотых, я не высыпаюсь и не справляюсь. Мне… мне не хватает…

Альф посмотрел на меня, махнул рукой и тяжело вздохнул.

— Альф… Я понимаю, что никогда не смогу заменить мастера, поэтому и не пытаюсь. И я понимаю, что не моя судьба — работать на одном месте…

— Чтобы секта про-одолжала жить? — перебил меня парень.

Помолчали. С одной стороны я понимал обиду Альфа, и понимал, что он не хочет оставлять это дело ради памяти наставника… наверное. А с другой — если тебе в тягость такая работа, почему ты не можешь ее бросить? Или обучить себе помощника? Или сказать Линю: «Я не справляюсь, мне сложно, придумайте, как мне помочь».

Похоже на болезненную, мазохистскую самоотверженность, когда человек, отдавая все силы, работает ради блага другого, которое этому другому не слишком-то и нужно.

Но если я сейчас поделюсь своими мыслями, мы точно не помиримся.

— Из-за недосыпа неважно выглядишь. Если тебе нужно, у меня есть зелья бодрствования. Могу поделиться рецептом.

Альф резко мотнул головой.

— Ты с-снова как про… провинившийся родитель! Приходишь, когда тебе что-то нужно, но делаешь вид, что заботишься! Мне не нужны твои зелья, не нужны твои по-одачки!

— Я хочу помочь, — повторил я тихо. — И… вернуть то, что было. Я знаю, что виноват, — не так уж сильно, чтобы делать меня крайним за все на свете, но все же, — Но я пришёл сюда не давить на тебя и не подкупать. Но сам подумай — что сказал бы наставник, если бы увидел тебя в таком состоянии?

Он посмотрел на меня, махнул рукой и скрылся в комнате, оставив меня ждать в коридоре. Через несколько минут вышел, одетый в простую рабочую робу, испещренную едва заметными пятнами от пролитых реактивов. От одежды практика пахло травами, дымом и легкой кислинкой.

Мы молча прошли по спящему корпусу. Альф двигался медленно, едва не задевал плечами косяки и целую минуту ковырялся ключом в замке.

В мастерской царил привычный для таких мест хаос. Стопки бумаг, беспорядочно сваленные на столе, пустые склянки, сложенные в ящик для мойки.

Не говоря ни слова, Альф подошел к дальнему шкафу и потянул ручку дверцы. Внутри, на бархатных ложементах, лежали стопки тетрадей в потертых переплетах и несколько деревянных футляров. Он достал один из футляров и две тетради.

— За… записи мастера, — глухо произнес он. — Я переписал все, что ка-асается эликсира. И три флакона зелья. Больше нет. Варка сложная, а зе… зелье не слишком востребованное.

Я взял флаконы. За темным стеклом угадывалась густая, маслянистая жидкость.

— Спасибо, Альф.

Парень мотнул головой, не глядя на меня.

— Д-да. Что-то вроде того. Теперь и…иди. И больше не появляйся.

Я не стал ничего отвечать. Кивнул, положил флаконы и записи в сумку. Достал флаконы с зельем бодрствования и оставил на столе. А потом переместился прочь из Циншуя.

Вернувшись в свою лабораторию в Заставном, я не позволил себе ни минуты на раздумья или отдых. Десять часов я провел за столом, уставившись в чертежи и формулы, которые предоставил Фаэр. Расчеты были чудовищно сложны — малейшая ошибка в пропорциях или температуре могла привести к цепной реакции и уничтожить котел с безумно дорогим содержимым. Но я не стремился к идеалу, и спустя те самые десять часов, в обед, протягивал Фаэру документ с расчетами.

Вариант я ему предоставил слабенький, если честно. Те, кто будут проверять мои записи (а их будут проверять) уже наверняка сами до него дошли. Но главное в другом. Этот вариант дал мне возможность собрать Крайслеров для моего приема в Дом, это во-первых. А во-вторых, передаваемые документы я сопроводил словами: «Это то, что я успел за сутки. Если дадите мне больше времени, придумаю что-то получше».

Я более чем уверен, что Крайслер решит как можно быстрее принять меня, чтобы отпустить подчиненных в побег из города, потом доварить зелье и спокойно отправиться отсюда самому. Могу его понять — то, что я увидел в амулете, действительно пугало, без шуток. Только есть те, кто бежит, и те, кто остаются защищать своих родных и убивать тварей.

Собрание назначили на сегодняшний же вечер. Опять выспаться времени не будет — нужно немного поработать над зельями, которые взял у Альфа.