Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ) - Афанасьев Семён

— Только вы обвинили не человека, не личность, а государственный орган? — Чень наконец уловил нюанс, после чего вспыхнул интересом. — Я правильно понимаю ситуацию?

— В точку. В Японии это тоже колоссальный отход от нормы, но у нас именно на этот случай имеется специальный инструмент, в отличие от вас. Точнее сказать, ваш инструмент универсальный — в случае любого государственного сбоя все бегут жаловаться в Центральный Комитет, прокуратура — частный случай. Согласны?

— Да. Начинаю понимать.

— А у нас, если в прокуратуре окопались бандиты и предатели, процессуальная система Японии учла конкретно эту возможность заранее: есть готовый алгоритм, что делать.

— Кто будет обвинителем прокуратуры вместо прокуратуры в вашем сценарии?

— Специально назначенный судом адвокат — так диктует наше законодательство. Такой адвокат действует как временный государственный обвинитель: он ведёт дело против прокуратуры или прокурора, полностью выводя запятнавший себя государственный орган из конфликта интересов. — Решетников привстал и поклонился. — Теперь просим нас извинить, нужно ковать железо, пока горячо. Нам пора в суд.

Там же, через некоторое время, но в меньшем составе.

— Получится у них? Вы что думаете? — Чень напрямую спросил министра Мацуи после того, как ушли Решетников, дочь Мая и её подруга.

— Очень сложная ситуация. Невозможно однозначно ответить авансом, — японец был максимально откровенен и испытывал неловкость от того, что собеседник мог подумать, будто он не хочет говорить лишнего. — С одной стороны, вопиющий отход от всех неписаных правил — у нас такого не любят.

— Такого везде не любят.

— С другой же стороны, Решетников-сан — очень своеобразный специалист. Сложно предсказать его арсенал заранее, говорю по личному опыту.

— Это он в спецотряде вывел троих предателей за минуту, — бросил товарищу оябун. — После подрыва гранаты в центре города, я рассказывал. — Кумитё неожиданно припомнил деталь, которую упускал; его глаза широко распахнулись. — Старость. Видимо, пора таблетки для мозга начинать пить. Как я мог забыть… Мацуи-сан, помните наш разговор в вашем кабинете⁈

— Насчёт генетических экспертиз трупа? — черты лица опального чиновника заострились, поскольку поднятая тема ему активно не понравилась.

— Да. — Борёкудан указал глазами в сторону, намекая на Ченя — уникальный источник информации из первых рук.

Предположительный китаец, притворявшийся при задержании полицией японцем в Токио — пока что загадка без отгадки. Именно в результате того эпизода у странного тандема из якудзы и главного полицейского страны получилось выйти на оборотней в спецотряде.

Решетников, кстати, участвовал.

Сейчас же рядом находился человек, который мог здорово пролить свет на погибшего загадочного персонажа и эпизод в целом.

— Это не может быть предметом нашего разговора, — министр твёрдо намекнул, что возражает против раскрытия своих не совсем законных мероприятий китайскому генералу. — Я приветствую ваш правоохранительный энтузиазм, Миёси-сан, но с учётом обстоятельств, о которых в курсе только вы, предлагаю тему не педалировать. — Он смягчил тон. — Я вижу вашего товарища из Китая впервые, как и он меня. У каждого из нас за спиной свежая рана, образно. Вы с обоими из нас знакомы не первый день, но мы с вашим китайским знакомым пока друг другу чужие люди. Пожалуйста, не ставьте нас обоих в неловкое положение? Дайте время привыкнуть к новым ипостасям?

— Присоединяюсь. — И ЖунАнь возразил против немедленного раскрытия собственной подноготной. — Не торопись, всему своё время. Лучше объясни, что сделало возможным нынешнюю странную ситуацию: Решетников — стажёр-неудачник, ещё и из заштатной частной конторы. Сам немолодой, но прилюдно отхлестал по щекам, образно, целого окружного прокурора. Это же очень высокий уровень, нет?

— Заместителя, если быть профессионально точным, — поправил якудза.

— А без разницы. Ваш заместитель без команды старшего босса наверняка в роли курьера письма по чужим бассейнам не носит.

— Окружной прокурор Токио управляет четырьмя сотнями прокуроров, — медленно заговорил министр Мацуи. — Он контролирует самые опасные и политически чувствительные дела; может де-факто определять судьбу целой корпорации или даже правительства. Последнее — не автоматически, а при определённом стечении обстоятельств, но тем не менее. В японской бюрократии это верхняя элита, шаг до абсолютной вершины. Миёси-сан, если позволите, я присоединяюсь к вопросу вашего китайского товарища. Кажется, вы из слов дочери поняли больше.

— Ну, начнём с того, что Йокогама — никак не «заштатная частная контора», — хохотнул якудза, — Мацуи-сан, вам ли не знать? А то, что делает Решетников, очень точно ложится в японскую логику, даже если выглядит дерзко. Я тоже не сразу оценил, но сейчас, когда мысли успокоились… он не спорит по существу дела — он атакует процессуальную легитимность.

— Ух ты. — Юрист по образованию, бывший министр застыл.

— Решетников-сан зафиксировал ангажированность прокурора ДО начала их следственных действий. — С каждым словом борёкудан исполнялся уверенностью и добродушием. — Вы не понимаете? Очень сильный ход, в шахматах зовётся вилкой. Он сознательно создал ситуацию, при которой любое дальнейшее движение этой вашей прокуратуры, хоть кто её ни возглавь, усиливает конфликт интересов.

— И делает Kensatsu Shinsakai единственным выходом? — Мацуи медленно кивнул. — Да. Действительно. Я сейчас мысленно проматываю их разговор, — опальный чиновник прикрыл глаза. — В основе лежит в самом деле неустранимый конфликт интересов. Именно поэтому помощник прокурора сразу перестал ёрничать.

— Вообще-то я собственными ушами слышал его откровенную угрозу, — ухмыльнулся в ответ китаец. — Не дословно, но по смыслу: «Ответишь за слова».

— Угроза была, — не стал отрицать японец, — но прозвучала нервно. Плюс помощник прокурора через мгновение пожалел о сказанном — когда понял, что каждый шаг теперь фиксируемый.

— Когда такое было? — ЖунАнь удивлённо поднял брови.

— Когда хозяйка бассейна напомнила, что текст и звук пишутся камерами с очень высоким разрешением.

— А-а-а. Точно.

— Важный нюанс, Чень-сан. Его технично использовал Решетников, но я не знаю, насколько подобное в принципе возможно на вашей родине.

— Что за тонкость, господин министр?

— Комитет по надзору за прокуратурой, Kensatsu Shinsakai, не рассматривает эмоции, стиль, дерзость. Может, у вас в Китае сам крик на прокурора при людях — уже источник проблем для гражданина…

— А-ГА-ГА-ГА-ГА, ДАЖЕ ЕСЛИ БЕЗ ЛЮДЕЙ! — китайскому генералу стало весело вслед за своим японским товарищем.

— … У нас же Kensatsu Shinsakai смотрит исключительно на документальные действия, временную последовательность, осознанность конфликта интересов, попытки давления. Не на то, каким тоном сказано.

— Можно, я не буду комментировать применительно к Китаю? — Чень тихонько хихикал по инерции.

— Я и не прошу. Восстанавливая их беседу в бассейне, как сотрудник правоохранительной системы с многолетним опытом заявляю: поведение Решетникова — резкое, формально небезупречное, «на грани» — оно было идеально.

— Да ну? — теперь уже не сдержался Мая, который по сути не спорил, однако имел своё мнение о национальных традициях.

— Именно, — Мацуи твердо кивнул. — Да, прокуратуре подчиняется полиция; да, у Окружной прокуратуры рычаги близки к безграничным. НО ордер в Японии выдаёт суд.

— И?

— А любой судья обязан проверить законность и беспристрастность.

— Подумаешь, — китаец искренне не понимал. — Какой прокурор не договорится с судьёй? Что помешает этому вашему окружному прокурору позвонить в суд и пообщаться? Одно министерство, суд у вас не состязательный, оправдательных приговоров ещё меньше, чем у нас. А у нас их почти нет.

— Если защита УЖЕ зафиксировала конфликт интересов и подала заявление о преступлении прокуратуры, если подсветила угрозы и давление — ЛЮБОЙ ордер становится токсичным, — возразил Мацуи. — Судья не идиот и не смертник. Дальше жить ему, а не прокурору — после своего незаконного судебного решения.