— Выборы? — Хьюга в два глотка опустошила стограммовую бутылочку фреша.
— И это тоже, — логист помялся. — Дамы, мне крайне неловко в этом признаваться, но наша реальная цель — ловля на живца. Когда громко бьёшь железной ложкой в пустую кастрюлю ночью на кухне, твои соседи обычно… вы поняли. Здесь та же ситуация.
— Мы хотим кого-то спровоцировать одним своим визитом? — уточнила якудза.
— Да. Я понимаю, что звучит крайне натянуто, ещё и для персон вашего уровня — поэтому могу только попросить, верьте мне.
— Мы верим, — спокойно кивнула Хину. — Хотя одной из нас, профессиональному юристу, очень хочется свою гипотетическую веру в тебя подкрепить хотя бы толикой объективной информации, — она покосилась на Моэко.
— Сейчас не готов предоставить эту информацию, — быстро замотал головой логист. — Не примите на свой счёт; я что-то чувствую, однако сформулировать точно пока не могу. А опыт подсказывает, когда начинаешь болтать языком ДО, а не ПОСЛЕ, потом никогда ничего не выходит.
— С каких это пор ты стал суеверным? — борёкудан честно удивилась. — Был же отъявленным материалистом?
— Это не суеверие, я и сейчас материалист, — вздохнул Такидзиро.
Он пронзительно посмотрел на каждую по очереди:
— Я очень боюсь верить в то, что вижу по косвенным признакам, — пальцем коснулся виска. — Лучший способ выяснить — срочно внести ясность.
— А если ты сейчас о своих подозрениях НЕ расскажешь нам?.. — начала Хьюга.
— Наоборот. Если расскажу, появится ментальная наводка. Тогда эту мысль начнёте думать вы обе, в унисон — и это будет сбивать меня. Можно сравнить вот с чем: стрелок на предельной дистанции исполняет сложный выстрел с задачей попасть с первого раза.
Подруги переглянулись. Никто не стал шутить, ёрничать, задавать уточняющие вопросы.
— А у этого стрелка в момент прицеливания рядом друзья начинают обсуждать что-то жизненно для него важное. Такое, что сбивает фокус, — развёл руками стажёр. — Спасибо, — без перехода, — я оценил, как вы не стали задавать неудобных вопросов. Вы лучшие.
— Должно же было и тебе когда-нибудь повезти в этом несовершенном мире, — хмыкнула Хину, хлопая в молниеносно подставленную улыбающейся Моэко раскрытую ладонь. — Не в одном, так в другом.
— Мы тебе верим, потому что я вижу, что ты серьёзен и не врёшь, — пояснила борёкудан. — Поэтому нет лишних вопросов.
— Хину-тян же не психолог?
— Она меня знает с пелёнок лучше всякого психолога. Поэтому, хоть и не видит ТАК тебя, но видит, ЧТО вижу я. Тьфу, тавтология.
— Ух ты. — Решетников резко завис. — Тоже мост! Не мой, другой, но…
— Тс-с-с. — Палец пловчихи накрыл губы собеседника. — Я тебе уже говорила, включай свою феноменальную память: какой плюс беседы между умными людьми, которые полностью доверяют друг другу?
— Не все вещи нужно проговаривать вслух и называть своими именами, — машинально ответил метис. — Твои слова.
— Вот. Верно. Моэко-тян, а ещё сок есть?
— Нет, ты последний выпила. Надо по пути заехать, купить ещё.
— Ни в коем случае! — на ровном месте всполошился хафу. — По пути точно никуда не заезжаем! Только после суда.
Хьюга наклонила голову к плечу и красноречиво посмотрела на товарища.
— Пожалуйста. — Не сдался неожиданно упрямый Решетников. — Я буквально настаиваю.
* * *
— Ну и зачем? — уже даже не пытающаяся удержаться от скептицизма адвокат покосилась на лист А-4 в руках своего новоявленного помощника. — Сюда же второй вопрос: чего ты вышагиваешь с таким победоносным видом, словно лично упёк Акисино на четверть века либо даже на пожизненное?
В суде всё прошло строго в соответствии с предсказанием химэ Эдогава-кай. Никакого входящего штампа, никакого регистрационного номера — просто приняли одну бумагу и взамен выдали другую.
— Погоди, Моэко-тян. — Хина взяла документ из рук товарища. — А почему такая отписка? Даже росписи нет, не то что печати.
— Потому что у Суда Японии, в отличие от второй исторической родины нашего Такидзиро-куна, нет обязанности регистрировать любую бумагу как процессуальный документ, — хмуро проворчала якудза.
— Даже в архитектурном управлении города, когда принимают заявление, тебе возвращают второй экземпляр со штампом, — заметила Хьюга. — Я сталкивалась, когда бассейн делала. А тут всё же не совсем архитектура.
— Входящий номер в суде ставится только если документ относится к предусмотренному законом виду производства. — Борёкудан мрачнела на глазах. — Заявление гражданина о преступлении, которое героически родил Такидзиро-кун, не является судебным процессуальным документом; не порождает дело; поэтому не регистрируется как обращение.
— А…
— Сходи на юридический, а⁈ — нервничающая якудза перебила подругу, затем рывком успокоилась и продолжила ровнее. — Документ квалифицируют как «внепроцессуальное обращение». Оно не прикрепляется к делу, не хранится как судебное заявление, может быть возвращено или архивировано без движения.
— Что и было сделано, — Такидзиро напротив оживал на глазах. — Отказ — письменный, вот он, родной; но да, Моэко-тян права. Он не процессуальный.
— Суммирую, — Хину вернула бумагу товарищу. — Суд выдал тебе в ответ письменное уведомление (а не постановление): без подписи судьи, без возможности обжалования. С ним только, к-хм, в туалет сходить. Я ничего не упускаю?
Суд не уполномочен принимать заявления о возбуждении уголовного преследования. Просим обратиться в компетентные органы.
— Самое интересное, что это не произвол, как может думать кто-то с заграничными корнями, — якудза не удержалась от колкости и покосилась на товарища. — Это — системная защита суда от втягивания в обвинительную функцию. Как говорил один господин из твоих краёв, Такидзиро-кун, «Давайте уважать различия наших с вами правовых систем».
— Эй, я себя от Японии пока не отделяю! — ненатурально возмутился логист.
— Для чего тогда?.. — Хину на ходу щёлкнула ногтем по листику в его руке.
Парковка здесь была на противоположном фасаде здания, идти к лимузину пешком от выхода предстояло как бы не две сотни метров.
— Вот и объяснение подъехало. — Решетников изменился за долю секунды. — В УКРЫТИЕ!
Реакция на уровне была и у спортсменки, и у якудзы. Вдобавок мужские руки сгребли спутниц, меньше чем за мгновение все трое укатились за здоровенную тумбу-клумбу из цельного камня, около полутора метров высотой, столько же в поперечнике, плюс с живой разлапистой туей сверху.
ЦОК! ЦОК! ЦОК! С противоположной стороны в клумбу словно принялся стучать киркой невидимый великан.
Хину подняла подбородок, сидя на корточках:
— Что это? Обстрел?
— Да, снайпер, — проворчал Решетников.
— Ты этого ожидал⁈ — глаза борёкудан раскрылись на невозможную ширину.
— Честно говоря, не совсем. Я рассчитывал, будет как с китайцами на дороге, — логист был обескуражен не меньше. — Думал, подъедет минивэн или пара, выйдут крепкие ребята, начнут агитировать.
— На тему?
— Уговаривать сменить процессуальную линию — к этому я был готов. Но вот к такому, — Решетников озадачено покосился за спину. — Сюрприз даже для меня.
— Не парься, Моэко-тян. — Хьюга изловчилась в тесном пространстве и отпустила подруге щелбан, не выставляя никаких частей тела за пределы укрытия. — Тут не Чикаго, палить вечно стрелку никто не даст. Главное — спрятаться от первого выстрела, я права, Такидзиро-кун? Теперь можно не опасаться?
Неудобная поза не в счёт.
— Угу.
— А если бы клумб не было? — Моэко с подозрением впилась взглядом в товарища. — Что тогда?
Иных вариантов скрыться в округе не наблюдалось.
— А куда б они делись? — удивился хафу. — Угрожаемый период, маршрут только с укрытиями. Другого я б не выбрал.
— Ты и это по дороге учёл? — борёкудан слегка растерялась.
— Конечно. Не было бы клумб — попросил бы твоего шофёра подогнать лимузин к выходу. Штраф за нарушение честно оплатили бы.
