Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав

Я выругался сквозь зубы. Время шло, пот тёк по спине, ощущение потерянности, забытое за пять лет в Бухте, вернулось с новой силой. Я снова был чужаком, который не знает правил игры.

— Псс… Потерялся, парень?

Голос был тихим и вкрадчивым, с лёгким присвистом. Раздался рядом, из тени арочного прохода.

Я медленно повернулся. Из полумрака отделилась фигура — паренёк лет двадцати. Худой, как жердь, одет в мешковатую куртку, несмотря на жару. На голове — глубокий капюшон, скрывающий верхнюю часть лица.

— Вижу, кругами ходишь, — ухмыльнулся тот, обнажая ряд гнилых зубов. Двух передних не хватало — оттого и свистел. — Ищешь чего?

Осмотрел его привычным, цепким взглядом.

Руки прячет в рукавах. Пальцы, которые всё же мелькнули — тонкие, с обкусанными ногтями и окрашены чем-то бурым. Не кровь. Краска? Щёлок? От него пахло какой-то едкой химией. Красильщик? Или тот, кто смывает клейма с краденых вещей?

На левой скуле — россыпь мелких бородавок. Из родинки на подбородке торчат три длинных волоска. Глаза под капюшоном цепкие и холодные.

— Ищу дорогу, — ответил нейтрально, не показывая раздражения.

— Так я помогу! — паренёк оживился, сделав шаг ко мне. — Я тут каждый камень знаю. Меня Щербатым кличут. Тебе куда? К девкам? К менялам? Или, может, чего особенного купить хочешь? Порошок? Дурман-траву?

— Гильдия Охотников. Та, что наверху.

Щербатый присвистнул.

— О-о, «Ядро»! Серьёзное место — это далеко, парень. Сам не дойдёшь, тут переулки хитрые, можно так заплутать — без штанов выйдешь. Я провожу короткой дорогой, через дворы. Всего за пять медяков.

Он махнул рукой в сторону узкого, тёмного прохода между домами, откуда несло мочой.

— Пошли. Срежем так, что через десять минут на месте будешь.

Я посмотрел в ту сторону, потом перевёл взгляд на периферию — там, в тени аркады, метрах в десяти, стояли двое — тоже в капюшонах, надвинутых на глаза. Они не смотрели на нас прямо, но их позы, расслабленные, но готовые к рывку — говорили о многом. Видимо, «пасли» переулок.

Классическая схема. «Проводник» заводит в глухой двор, там ждут друзья. Нож к горлу, кошель долой — это в лучшем случае, в худшем — труп в канал.

Они видели во мне простака — деревенская одежда, растерянный вид, загар работяги. Лёгкая добыча.

— Нет, — сказал спокойно.

— Да брось! — Щербатый не отступал, улыбка стала шире, но глаза не смеялись. Он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию — слишком близко, нарушая личное пространство. — Заблудишься же. А там, наверху, стража злая, чужаков не любит. Со мной надёжнее. Пошли, чего ломаешься? Пять медяков — цена кувшина воды!

Парень потянулся к моему локтю, якобы дружески подтолкнуть.

Я не шелохнулся, лишь изменил взгляд — посмотрел на Щербатого не как на человека, а как на дефектную заготовку, которую нужно либо выправить, либо отправить в переплавку.

— Я сказал: нет.

Рука парня замерла в сантиметре от рукава, тот встретился со мной взглядом и осёкся. Улыбка сползла с лица.

Секунду мы стояли молча. Чувствовал, как двое в тени напряглись, видимо, ожидая сигнала, но Щербатый был умнее или трусливее. Медленно убрал руку и сделал шаг назад. Хищный прищур сменился фальшивой обидой.

— Ну нет так нет… — протянул тот с присвистом, поднимая ладони. — Дело хозяйское. Моё дело предложить. Блуждай, коли охота.

Парень развернулся и нырнул в толпу. Я бросил быстрый взгляд на аркаду — тени исчезли.

Выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. Мариспорт проверял меня на зуб — мягко, но настойчиво. Тут опасность не рычала, брызгая слюной, а подходила с улыбкой и предложением помощи.

Я отвернулся от переулка и посмотрел направо — там, за углом добротного каменного дома, улица резко шла вверх. И вдоль ступеней тянулись чёрные цепи, заменяющие перила.

Лестница Цепей, по всей видимости. Фонтан, кстати, при ближайшем рассмотрении всё же оказался осьминогом — просто половина щупалец была отбита.

Я двинулся вверх.

Ступени были широкими, из белого камня, отполированного до блеска. С каждым пролётом менялась публика. Исчезали лохмотья и запах тухлятины, появлялись камзолы, шёлк, чистые передники. Воздух становился прозрачнее, в нём появился аромат жареных каштанов и дорогих духов.

По обе стороны лестницы, прямо в стенах, ютились лавки — не чета тем дырам внизу.

Я замедлил шаг у витрины кожевника. На манекене висел нагрудник из варёной кожи. Крой сложный, стежки ровные, пропитана воском на совесть.

«Хорошая работа», — отметил с невольным уважением. Мастер знает своё дело.

Чуть выше — ювелир. За стеклом блестела серебряная брошь в виде морской звезды. Тонкое литьё, каждый луч проработан.

Во мне заворочалась профессиональная ревность пополам с голодом — наверху жили мастера, люди, что уважали ремесло. Руки зачесались по молоту. Я пять лет ковал крючки, а здесь люди делали красивые вещи и не боялись их показывать.

Поднявшись на последний пролёт, оказался на широкой площади, вымощенной брусчаткой. Слева открывался вид на море — с высоты оно казалось бескрайним синим полем. А прямо передо мной, через дорогу, стояло массивное двухэтажное здание из тёмного гранита — выглядело как крепость, втиснутая в ряд торговых домов. Окна узкие, дверь дубовая, окантованная бронзой.

Над входом, на цепи, висела вывеска — огромный клык какого-то морского чудовища, размером с моё предплечье. Гильдия Охотников.

Солнце висело над крышами, заливая площадь оранжевым светом — времени совсем мало. Я поправил одежду, стряхнул пыль с рукава и шагнул к двери.

Здание Гильдии отличалось от соседних купеческих домов — гранит, привезённый бог знает откуда, смотрел на площадь бойницами окон. Никакой вычурной лепнины или штукатурки, только камень и металл.

Дверь под стать — массивный дуб, окантованный бронзовой полосой с заклёпками размером с кулак. Сбоку на уровне глаз висел бронзовый молоточек на короткой цепи.

Я протянул руку и ударил. Звон вышел глухим и тяжёлым.

Тишина. Затем лязгнул металл — щеколда смотрового оконца сдвинулась в сторону. Из темноты уставилась пара внимательных глаз.

— Имя и дело, — голос был сухим.

— Кай. Ищу друга, охотника.

Пауза. Глаза оценивали меня.

— Входи.

Засов скрежетнул. Дверь открылась.

Я переступил порог. Под подошвой блеснула вмурованная в пол полоса с выбитой надписью. Успел разобрать начало: «Входящий — клянись зубом…». Перешагнул, не останавливаясь.

Внутри царила прохлада и полумрак.

Приёмная была просторной. Каменный пол чисто выметен, вдоль стен горели свечи — расточительство для дневного времени, но это создавало атмосферу не то храма, не то оружейной палаты.

Справа висела челюсть морского зверя. Кость пожелтела от времени, но клыки длиной в локоть внушали уважение. Я прикинул силу укуса — такая тварь перекусит рыбацкий баркас пополам, не заметив.

Рядом растянута шкура, покрытая мелкой чёрно-зелёной чешуёй, отливающей металлом — не рыба, а скорее рептилия. В углу блестела стойка с оружием: тяжёлые гарпуны с зазубренными наконечниками, короткие копья и арбалет странной конструкции с утяжелённым ложем.

За столом из тёмного дерева сидел человек — на вид лет тридцать пять. Коротко стриженные волосы с первой проседью, лицо спокойное, с печатью профессиональной усталости. Одет в потёртую кожаную броню, со следами частых починок. На шее шнурок с клыком.

Он указал рукой на стул напротив.

— Я слушаю, — произнёс мужчина ровно. — Ренато — привратник Гильдии. Кого ищешь?

Я остался стоять, опираясь руками о спинку стула.

— Ищу человека по имени Брок. Северянин. Коренастый, седые усы торчат, как у моржа. Громкий, любит выпить и прихвастнуть. Говорил, что состоит в вашей Гильдии.

Ренато даже не моргнул — лицо осталось непроницаемым. Взял со стола перо, покрутил в пальцах и ответил:

— Гильдия не разглашает сведения о своих людях. Мы не сообщаем имена, не говорим, кто в море, кто на берегу, а кто кормит крабов. Ни другу, ни врагу, ни сборщику долгов. Таков Устав.