Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав

— Это важно, — подался вперёд, стараясь говорить убедительно. — Мы старые… соратники. Я приехал из Бухты Солёного Ветра, потому что он звал. Если не найду его до вечера — подведу серьёзных людей. И его самого.

Ренато отложил перо. В глазах мелькнуло раздражение.

— Важно это или нет — решать не мне. Устав один для всех. Если твой друг захочет — сам тебя найдёт. А мы не справочная контора для приезжих.

Глухая, бюрократическая стена, которую не пробить лбом.

Уже хотел развернуться и уйти, но вдруг заметил, как изменился взгляд привратника — тот смотрел как бы сквозь меня, чуть прищурившись.

— Ты Практик?

— Кузнец.

Бровь Ренато поползла вверх.

— Кузнец-практик? — тот хмыкнул. — Редкость в наших краях. Обычно такие, как ты, становятся охотниками или наёмниками у Дожей. Что ты забыл у горна?

— У каждого своё ремесло, — уклонился я. — Я кую железо.

Привратник покачал головой — на лице читалась смесь недоверия и снисхождения. Мол, деревенщина, зарывающий талант в землю. Но тон его изменился — перестал говорить со мной как с просителем с улицы.

— Послушай, Ренато, — я сделал последнюю попытку. — Мне не нужен список ваших людей. Мне не нужны их адреса. Мне нужен один человек — Брок. Если он здесь, в здании — просто передай ему, что Кай приехал. Он поймёт.

Ренато вздохнул — на секунду показалось, что согласится.

— Даже если бы я знал, где он — не стал бы передавать, — отрезал мужчина, возвращая маску безразличия. — Правила написаны кровью. Сегодня передам привет другу, а завтра наводку убийце. Устав нерушим.

Я сжал пальцы на спинке стула.

Тупик. Город огромен, и Брок мог быть где угодно — в портовом борделе, в открытом море, на дне с камнем на шее. Без связей и времени я слеп.

Разжал руки — злость тут не поможет. Нужно думать. Кто знает всех в городе? Кто слышит все сплетни, знает все заказы и держит руку на пульсе?

Торговцы.

В памяти вспыхнуло лицо. Масляные чёрные глаза, аккуратная бородка, запах лаванды, перебивающий вонь угля. Доменико Сальери — торговец оружием. Тот самый, что приезжал в Бухту, заказывал церемониальный кинжал и мягко, но настойчиво звал в Мариспорт.

Сальери знает меня. Сальери знает Брока. В этом мире всё связано невидимыми нитями выгоды. И Сальери — паук, сидящий в центре одной из таких паутин. Он сам говорил: «Если что-то нужно — найдёшь меня в Торговом квартале. Лавка „Клинок и Камень“, за Биржей. Вывеска с перекрещёнными мечами — не ошибёшься».

Это тонкая нить, но единственная, что у меня осталась.

Я посмотрел на Ренато.

— Благодарю за уделённое время, — произнёс сухо.

Привратник кивнул, уже теряя интерес.

— Если надумаешь сменить молот на копье или гарпун — приходи. Практики нам нужны, платим серебром.

Я не ответил, развернулся и пошёл к выходу, снова перешагнув через бронзовую полосу с клятвой.

Оказавшись на улице, прищурился. Солнце висело над крышами, окрашивая площадь в оранжевый. Тени от домов вытянулись, перечеркивая брусчатку черными полосами. Закат близок.

Сбежал по ступеням крыльца. Торговый квартал за Биржей. Сальери может помочь — вопрос лишь в том, какую цену этот улыбчивый торговец запросит за помощь. В Мариспорте бесплатно дают только советы о том, как быстрее сдохнуть.

Я двинулся вниз по Лестнице Цепей.

Глава 15

Найти Торговый квартал оказалось проще, чем выковать подкову. Золотой купол Биржи сиял над крышами, как маяк. Стоило лишь держать курс на этот блеск, и ноги сами вывели меня из путаницы переулков Нижнего города.

Здесь Мариспорт менял кожу. Грязь и рыбья чешуя под сапогами сменились ровной брусчаткой. Вонь гниющих потрохов и дешёвого вина уступила ароматам дорогих духов, жареных каштанов и, почему-то, воска. Шум здесь тоже был другим — сдержанный гул, в котором звяканье монет звучало громче человеческого голоса.

Лавка «Клинок и Камень» нашлась быстро — всего в двух поворотах от Биржи.

Я остановился напротив. Узкое двухэтажное здание, зажатое между конторой нотариуса и ювелирным салоном, выглядело скромно, но дорого. Тёмный камень, чистые стёкла витрин и тяжёлая вывеска над входом: два перекрещённых бронзовых меча. Бронза была настоящей, отполированной до блеска.

Сальери знал, как пустить пыль в глаза.

Я поправил лямку мешка, стряхнул с плеча дорожную пыль и толкнул дверь. Звякнул колокольчик.

Внутри царила прохлада и тишина. Уличный шум отрезало мгновенно, пахло лавандовым маслом, старой кожей и полиролью.

Зал был глубоким и полутёмным. Стены обиты тёмно-бордовой кожей с тиснением — машинально отметил качество выделки: бычья, мягкая, без единого изъяна. Окна прикрыты плотными шторами, пропускавшими лишь узкие полоски света, которые играли на лезвиях, выставленных в стеклянных шкафах.

За массивным прилавком из красного дерева стоял парень лет двадцати, не больше. Светлые волосы зачёсаны назад и напомажены так, что блестели в полумраке. Лицо узкое, с тонкими скулами и бледной кожей человека, который никогда не работал под открытым небом. Одет в шёлковый камзол цвета слоновой кости.

Он поднял голову от учётной книги. Взгляд скользнул по мне, задержался на пропылённых сапогах и поднялся к лицу. В глазах скука и лёгкая брезгливость, с какой смотрят на грязное пятно на дорогом ковре.

— Вы ошиблись дверью, любезный, — произнёс он. Голос был мягким и тягучим, но в нём звенел лёд. — Лавка скобяных изделий для гвоздей и подков находится через два дома, за углом. Там спросите старого Джузеппе.

Он снова опустил глаза в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Я спокойно прошёл вглубь зала, чувствуя, как половицы едва слышно скрипят под тяжестью шагов.

— Не ошибся, — ответил ровно, останавливаясь напротив прилавка. — Мне не нужны гвозди — мне нужен Доменико Сальери.

Парень замер. Перо в ухоженных пальцах зависло над страницей. Он медленно поднял взгляд, и теперь в нём читалось искреннее недоумение.

— Синьор Сальери, — выделил он титул голосом, словно поправляя неразумное дитя, — владелец этого заведения. Он не занимается розничной торговлей с… случайными посетителями. Если у вас есть товар на продажу, обратитесь к служебному входу на заднем дворе. Хотя, судя по вашему виду…

Он красноречиво замолчал, оглядывая мой потрёпанный вид.

— Я здесь не для торговли, — перебил его. — У меня дело к Доменико. Личное.

Левая бровь приказчика поползла вверх.

— Личное? — переспросил с ядовитой вежливостью. — Позвольте узнать, синьор Сальери ожидает вас? У вас назначена встреча?

Смотрел на него и чувствовал странную смесь раздражения и веселья. Я стоял перед Брандтом, когда тот был готов размозжить мне голову молотом, стоял перед Матерью Глубин. А этот напомаженный щенок думает, что его высокомерие может меня задеть?

— Нет, — сказал просто. — Встреча не назначена, но мы с Доменико хорошо знакомы. И он очень расстроится, если узнает, что меня выставили за порог из-за того, что его приказчик решил поиграть в привратника.

Бледные щёки парня чуть порозовели, он прищурился, пытаясь понять — блефует ли этот оборванец, или за грубой одеждой скрывается чья-то прихоть хозяина? Сальери водил дела с разными людьми, и не все они пахли лавандой.

Он колебался секунду, потом с шумом захлопнул книгу.

— Ждите здесь, — бросил холодно. — Ничего не трогайте. Стекло витрин стоит дорого.

Развернулся на каблуках и исчез за бархатной портьерой в глубине зала.

Я остался один.

Тишина сомкнулась вокруг. Медленно прошёл вдоль витрин. Взгляд кузнеца автоматически начал разбирать выставленный товар. Красиво, дорого и бесполезно.

Вон тот стилет с рукоятью из слоновой кости перегружен декором, баланс смещён к эфесу — таким только письма вскрывать. А этот меч, с волнистой кромкой «под пламя»… сталь наверняка перекалена ради узора — хрупкая. Удар о качественный щит — и у вас в руках обломок.