Кровь ками (ЛП) - Ву Баптист Пинсон

— Ты так думаешь? — спросила Фуюко, приподняв левую бровь.

— Я никогда там не был, но, думаю, да. И надеюсь, что они смогут организовать для нас еще одну лодку, чтобы мы могли проплыть вокруг Миэ и высадиться прямо рядом с Исэ Дзингу. Это долгий объезд, но это самая безопасная дорога, какую я только могу себе представить.

— Безопасная, — с усмешкой ответила Фуюко. — Я восхищаюсь твоим оптимизмом, мальчик.

— Прекрати уже называть меня мальчиком, — невольно ответил он. — Ты можешь носить маску женщины лет тридцати пяти, но тебе не может быть больше двадцати.

— Девятнадцать, — ответила она. — И я выбрала человеческое тело, которое больше всего понравилось Куроде-сама, так что прояви к нему немного уважения.

— Я не… — ответил Рен, когда лиса встала и покинула маленький круг вокруг костра, чтобы дуться в лесу. Он махнул рукой ей за спину, затем посмотрел на маленькую девочку, которая раздраженно отвернулась.

— Что? — спросил он Сузуме, которая укоризненно наклонила голову.

— Я просто думаю, что в нашей нынешней компании тебе не помешало бы быть менее… грубым, — ответила мико.

— Грубым? — спросил он, откашлявшись. — Я грубый?

— Не больше, чем обычно, — сразу же ответила она, чтобы успокоить его, что, конечно, не помогло. — Но путешествие покажется тебе намного приятнее, если ты приложишь усилия. Кроме того…

— Да? — спросил Рен, приглашая ее высказать свои мысли и хмурясь из-за усиливающейся головной боли.

— Я знаю, что я всего лишь недавнее пополнение в Ясеки, но я бы хотела, чтобы ты спросил моего мнения о маршруте, по которому мы идем. В конце концов, мы направляемся в мою родную провинцию.

Рен вздохнул и поник. Сузуме была права, ему следовало спросить ее, хотя бы потому, что она была его единственным союзником здесь.

— Пять месяцев, — прошептал он себе под нос. Внезапно он почувствовал себя обманутым.

— Ни в коем случае, — сказал Рен, скрестив руки на груди в решительной властной позе.

— А я говорю да, — ответила девочка, принимая ту же позу, стоя перед охотником так, словно она не была вдвое меньше его ростом.

— Ты здесь не командуешь, — сказал он.

— Нет, мы это делаем. И я предлагаю присоединиться к этой группе и принять участие в празднествах.

— Менее двенадцати часов назад я говорил тебе, что нам нужно избегать деревень и быть осторожными, а теперь ты хочешь пойти на мацури. Ты вообще слушаешь, о благородная дочь солнца? Давай, Сузуме, поддержи меня.

— Вообще-то… — сказала Сузуме, виновато поморщившись.

— И ты? — спросил Рен, его плечи опустились под тяжестью этого предательства.

— Мы могли бы узнать кое-какую информацию, — неуверенно предложила она. — Может быть, кто-нибудь заметил врага? И мы могли бы купить немного еды. К тому же… это мацури, Рен. Люди нас не заметят.

— О, ты так думаешь? — спросил он с сарказмом. — Потому что мы такие незаметные, так? Императорская принцесса, мико, держащая копье, и леди-лиса. Не могу поверить, что я самая непримечательная личность в этой группе!

— Я могу вернуться в свой человеческий облик, — ответила Фуюко.

— Как будто это сделает тебя менее заметной, — сказал Рен. — На чьей ты стороне?

— Очевидно, на их, — ответила лиса, кивнув в сторону двух девушек, которые просияли и захлопали в ладоши.

— Почему? — спросил Рен.

— Потому что ты против. И там обязательно есть саке. Может быть, его недостаточно, чтобы заглушить мою печаль, но я все равно его выпью.

Рен вздохнул, прикрыв лицо ладонями. Ему следовало бы знать, что следовать за звуками музыки — не самая лучшая идея, но все попытки соблюдать осторожность полетели прахом, когда они вчетвером заметили процессию, несущую алтарь к месту проведения праздника. Именно Аяко догадалась, что это, должно быть, мацури, посвященный Эбису — ками, которому поклоняются рыбаки. Видя, как близко они подошли к побережью, Рен был склонен поверить ей, и, как она показала, произнеся множество имен божества, принцесса знала своего ками.

— Тебе не кажется немного странным, что всего через несколько дней после падения столицы люди, как обычно, устраивают праздник? — спросил Рен. — Я единственный, кто чувствует здесь ловушку?

— Это не всегда должны быть ёкаи, — ответила Сузуме. — И я сомневаюсь, что люди здесь уже слышали о Киото. Это довольно далеко.

— И даже если слышали, то, возможно, решили, что, угождая своим ками, они будут в большей безопасности, — сказала Фуюко. Она уже надела свое человеческое лицо, как будто разговор был окончен.

— Рен-сан, — сказала Аяко, схватив его за рукав и устремив на него умоляющий взгляд. — Пожалуйста. — Потрясение было таким сильным, что на секунду он потерял дар речи.

— Тебе знакомо это слово?

— Сузуме сказала, что, если я воспользуюсь этим и сострою такое лицо, ты подчинишься, — ответила девочка.

Рен посмотрел на свою подругу, которая смущенно улыбалась.

— Я не говорила про подчинение, — объяснила она, извиняясь.

Рен вздохнул, и девочка снова потянула его за рукав.

— Пожалуйста, Рен-сан, — повторила она. Ей даже удалось заставить слезы навернуться на ее большие детские глаза.

— Черт возьми, прекрасно! — рявкнул он, совершенно побежденный.

Девушки захихикали и обнялись, настолько гордые своими победами, что Аяко начала подбрасывать в воздух свой мяч для кэмари. Рен поймал его прежде, чем он приземлился ей на ногу.

— Но в ту секунду, когда все полетит в тартарары, — а так и будет, — будьте готовы к самому отвратительному событию в вашей жизни. Запомните мои слова.

— Мы дрожим, — ответила Фуюко.

— И давайте придумаем правдоподобную историю, — продолжил Рен, не обращая внимания на сарказм. — Ты не принцесса Японии. Отныне тебя зовут…

— Маки! — закричала девочка.

— Хорошо, тебя зовут Маки. Ты моя младшая сестра, Сузуме тоже, а Фуюко…

— Будь очень осторожен со своими следующими словами, — угрожающе ответила куртизанка.

— Наша тетя, — закончил Рен, получив кивок от леди-лисы. — Мы приехали из Изумо, чтобы совершить паломничество в Нару. Все помнят?

— Да, старший брат, — ответила Аяко с широкой улыбкой от уха до уха.

Рен поднял глаза к небу, моля богов, чтобы этот день поскорее закончился.

Они достигли хвоста процессии за несколько минут до того, как перед ними открылось море. Аяко не успела широко раскрыть глаза, как ее подхватила поющая, прыгающая и танцующая небольшая толпа. Двенадцать человек несли огромный алтарь, в котором в этот день был заключен дух Эбису. Старый рыбак, у которого во рту было больше щелей, чем зубов, схватил Рена за плечо и заставил его занять свое место, что никак не повлияло на подозрительность охотника. За каждой маской скрывался хасонтама, каждый ребенок превратился в проказливого ёкая, а каждый звук инструмента был сигналом для засады.

Рен сосредоточился на мече у себя за спиной, ощущая его присутствие всякий раз, когда его осторожный разум предупреждал о необходимости быть внимательным. Он на секунду потерял ребенка из виду и хотел отпустить алтарь, но толпа людей не позволила ему этого сделать. Затем он заметил ее на плечах Сузуме, а чуть дальше в толпе Фуюко пила саке из бутылки краснолицего мужчины. Затем беднягу оттащила от куртизанки его жена, которая так сильно дернула мужа за ухо, что Рен услышал его вскрик.

Затем группа из шестидесяти с лишним человек прибыла на край плато, откуда открывался вид на тихое море, и установила алтарь рядом с костром, который должен был гореть до конца дня и далеко за полночь. Плечо Рена просто убивало его, но каждый удар по спине сопровождался взрывами смеха, пахнущего алкоголем, и вскоре охотник сумел подавить свое внутреннее чувство постоянной опасности и смеялся вместе с этими хорошими людьми.

Никто не задавал никаких вопросов о его личности или причине его присутствия. Он также не слышал никаких упоминаний о Киото, большой армии или смерти императора. Это был праздничный день и день благодарности ками, присматривавшим за ними и их лодками. Наутро они вернутся к прежней жизни и будут сталкиваться с опасностями моря за гроши, и, конечно же, все, что было плохого в мире, снова будет давить им на плечи. Но сейчас они танцевали, пели и пили, и, возможно, признался себе Рен, это было именно то, в чем они нуждались, все четверо.