Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Дариан пожелал оставить свои старые покои. Лорд долго стоял на пороге, прежде чем войти. Ленора видела, как он напрягся. Сколько он не заходил сюда? Наверное, это место хранило слишком много призраков, слишком много боли и воспоминаний о потерянной любви... Имели ли они все право вмешиваться в его судьбу? Может быть, и нет – но Ленора не могла позволить ему остаться в омуте своих потерь. Нужно было всё изменить.

– Мы переставили мебель, – мягко сказала она, беря его за локоть, чувствуя жар его кожи сквозь ткань. – Кровать теперь стоит у восточной стены, где утром бывает солнце, оно будет согревать вас. А у окна Нэла поставила кресло с мягкой обивкой. Комната больше не похожа на келью отшельника, Дариан. Она ждёт возвращения своего хозяина.

Дракон сделал шаг внутрь, втягивая воздух ноздрями. Пахло маслом и чистым льном, тянуло свежим, прохладным воздухом – окно закрыли только недавно. Призраков и пыли здесь больше не было, отныне в комнате витало только ожидание новой жизни, тихое и светлое. Мужчина медленно кивнул. Он был готов принять новую жизнь.

Переезд из общего зала в свои спальни стал настоящим праздником. Вечером, когда все разошлись по комнатам, Ленора долго не могла уснуть. Она лежала на мягкой перине, укрывшись тяжёлым стёганым одеялом – она так и не смогла смириться с лёгкостью пуха, слишком было невесомо – и слушала тишину замка. Эта тишина отличалась от той, что царила здесь в её первый визит. Теперь она была живой, наполненной ровным дыханием спящих детей, потрескиванием остывающих под утро печей и далёким шумом ветра за толстыми стенами.

Замок принял их.

Когда солнце высоко поднялось над холмами, заливая коридоры золотистым светом, Дариан нашёл Ленору в библиотеке. Она протирала сухой тряпкой корешки старых книг, спасая их от остатков пыли. Библиотека была поистине огромной, высокие стеллажи уходили под самый потолок. Сколько же Дариан собирал все эти книги?

– Вы заняты? – спросил он, останавливаясь в дверном проёме. Его посох тихо стукнул о деревянный пол.

– Книги тоже хотят заботы, – ответила Ленора, откладывая тряпку. – Тобиас обещал сделать новые полки для тех томов, что валялись на полу. А вы почему не отдыхаете? День только начался.

Дариан подошёл ближе, его незрячие глаза были обращены к её лицу, словно он видел её душу сквозь молочную пелену.

– Я знал этот замок наизусть, – произнес он тихо, и в его голосе прозвучала странная, почти смущённая нотка. – Я помнил каждый выступ на стенах, каждый скрип половицы. Того замка больше нет... Он остался в прошлом, погребён под слоем пыли и моей собственной скорби. Сейчас здесь всё иначе. Я больше не узнаю свой собственный дом.

Ленора замерла, глядя на его суровый, прекрасный профиль. Мужчина казался потерянным в пространстве, которое сам же и возводил многие годы. Что теперь им делать с этим?..

– Я хочу увидеть его заново, – продолжил Дариан, оставляя посох у стены и протягивая смотрительнице пустую ладонь. – Вашими глазами. Вашими словами. Покажите мне мой дом, Ленора... Прошу вас.

Сердце женщины сжалось. Сколько доверия было в словах гордого дракона! Лорд, привыкший скрывать свою уязвимость, отдавал ей право быть его поводырём в мире, который он сам же и создал...

– С удовольствием, – выдохнула Ленора, вкладывая свою руку в его горячую, сильную ладонь. Пальцы мужчины тут же сомкнулись вокруг её пальцев. Он был так близко к ней, касался её так естественно и легко... Ленора почувствовала, что краснеет. Хорошо, что Дариан не мог видеть этого!

Они вышли в коридор. Ленора шла медленно, подстраиваясь под его шаг, хотя Дариан двигался уверенно, опираясь на её лёгкое прикосновение.

– Мы в западном крыле, – начала она, её голос звучал мягко, обволакивающе. – Стены здесь выложены из серого камня, солнце струится из высоких окон, прямо на камень, и серость превращается в золото... Тобиас отполировал деревянные панели внизу, они теперь тёмно-коричневые, блестящие, как печёные каштаны.

Дариан наклонился и свободной рукой коснулся стены. Его длинные пальцы скользнули по гладкому, тёплому дереву, запоминая его заново.

– Я помню эти панели шершавыми, покрытыми трещинами, – прошептал он. – Как же вам удалось... Вы заставили дерево снова жить...

– Нэла нашла масло с воском, – объяснила Ленора, ведя его дальше. – Мы натёрли их до блеска. В настенных нишах теперь стоят вазы. Фира собрала сухие ветки с красными ягодами на прогулке. Они ярко-алые, словно капли крови на снегу, очень красиво смотрятся на фоне серого камня...

– Это барбарис, – кивнул Дариан. – Дикий барбарис растёт вдоль замковых стен, свежие ягоды можно добавлять в мясо. Сухие, пережившие зиму, остаются яркими, но несъедобны... уверен, они правда украсили это место.

Лорд остановился, вдыхая воздух, его ноздри слегка раздулись.

– Пахнет яблоками и корицей, – заметил он, поворачивая голову к источнику аромата.

– О, вы чувствуете? Это Марта. Она сушит корочки со специями и раскладывает их по шкафам, чтобы отбить запах сырости. Марта добрая душа, и считает, что дом должен пахнуть едой, а не камнем, – неловко засмеялась Ленора. Да, заполнить запахом выпечки целый замок явно будет непросто!

По пути к лестнице они вернулись в библиотеку. Ленора подвела его к ближайшему стеллажу, взяла с полки тяжёлый фолиант и вложила в его руки.

– Это старые трактаты о травах, – говорила она, наблюдая, с каким трепетом он касается переплёта. – Обложка из тёмно-синей кожи, с золотым тиснением. Бумага внутри плотная, с чернильными иллюстрациями...

Дариан провёл пальцами по золотым буквам, и лицо его смягчилось. Сколько воспоминаний... Он так долго боялся возвращаться сюда – а оказалось, что совершенно зря. Воспоминания лорда, как и весь замок, очищались от пыли и горя: он всё ещё помнил, но каждый момент теперь ощущался более счастливым и светлым. Пусть они больше не повторятся, но они были в его жизни, и он был счастлив.

– Я читал их Ирии, – вспомнил он, и в его голосе не было прежней горечи, лишь светлая печаль. – Она любила слушать про редкие травы. Спасибо, что спасли их от плесени и сырости.

Затем они спустились по главной лестнице. Ленора внимательно следила за каждым его шагом, Дариан шёл легко, вложив свою руку в тонкие пальцы Леноры и безоговорочно доверяя ей.

– Перила здесь дубовые, красноватые, – описывала она, проводя его рукой по гладкому изгибу дерева. – Резьба изображает переплетённые лозы. Раньше она была забита грязью, а теперь каждый листик виден. Дерево тёплое, живое, сами слышите...

Дракон остановился на площадке, его пальцы ощупывали резьбу, считывая узор, заложенный мастерами века назад.

– Мой дед заказывал эту лестницу умельцам с юга, – вспомнил он мимолётно. – Они говорили, что лоза символизирует бесконечность рода. Я думал, мой род прервётся на мне, что я стану его конечной ветвью...

– Ваш род продолжается внизу, у очага, – мягко возразила Ленора, сжимая его пальцы. – Сейчас он ещё совсем юн, но кто знает – лет через двадцать вы вполне сможете понянчить внуков!

На лице Дариана появилась улыбка, преобразившая его суровые черты, сделав его почти юным.

– Отчего же через двадцать? – спросил он. – Думаю, Тобиас или Нэла обзаведутся детьми гораздо раньше.

– Это же не ваши дети, – засмеялась Ленора, крепче сжимая руку Дариана.

– Мои, – без тени сомнения возразил он. – Вы думаете, этот замок открылся бы чужим? Вы – мои спасители, и они мои дети тоже.

Под тихий смех Леноры они вошли в большой зал. Пространство казалось огромным, но теперь оно не пугало пустотой. Гобелены на стенах добавляли уюта, вымытые окна впускали потоки света – зал оставался просторным, но вновь стал обжитым, а не брошенным.

– Посреди зала стоит длинный стол, – описывала Ленора, подводя лорда к массивной дубовой столешнице. – Мы накрыли его льняной скатертью кремового цвета, с вышитыми по краям синими птицами. Нэла нашла её в самом дальнем сундуке и долго латала дырки, чтобы привести её в порядок.