Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Дариан провёл ладонью по ткани, чувствуя рельеф вышивки, каждый стежок, сделанный руками его новой семьи.

– Синие птицы на кремовом фоне, – повторил он, словно пробуя слова на вкус. – Я не мог представить этого сам. В моей памяти зал оставался мрачным, накрытым тяжёлым чёрным сукном. Вы принесли сюда свет, Ленора...

– Свет здесь был всегда, Дариан, – ответила она, глядя в его незрячие глаза, отражающие сейчас солнечные блики. – Просто ставни были закрыты. Мы всего лишь открыли окна и впустили день вместо ночи в этот замок и в ваше сердце.

Они подобрались подошли к малому залу, где теперь лежал пушистый ковёр, найденный в покоях лорда.

– Здесь мы проводим вечера, это место вы должны хорошо помнить на ощупь, – сказала Ленора, останавливаясь. – Камин выложен из тёмного мрамора с белыми прожилками. Огонь отражается в нём, кажется, будто внутри камня танцуют искры. На полу лежит ковёр. Он густой и тёмно-зелёный, словно летний мох в лесу. По нему приятно ходить босиком, тепло и мягко.

Дариан опустился на колени, касаясь ладонью мягкого ворса. Мужчина замер, ощущая текстуру под пальцами.

– Вы возвращаете мне то, чем я владел раньше, – произнес он хрипло, поднимая голову в её сторону. – Цвета, тепло, уют... Вы вернули мне мир, который я сам у себя украл.

Ленора опустилась на ковёр рядом с ним. Их плечи почти соприкасались, тепло тела Дариана окружило её, женщина почувствовала себя в абсолютной безопасности. Здесь она могла ни о чём не тревожиться. Рядом с Дарианом ей было удивительно спокойно.

– Мир никуда не исчезал, Дариан. Он ждал, когда вы будете готовы его принять. Когда вы простите себя за прошлое, и позволите себе жить в настоящем...

Лорд медленно поднял руку и, повинуясь какому-то глубокому инстинкту, коснулся её щеки. Его пальцы были горячими, грубыми, но прикосновение оказалось невероятно нежным. Он очертил контур её скулы, линию челюсти, словно запоминая её образ не зрением, а душой, впитывая каждую черту через это касание.

– Вы пахнете домом и дымом, – прошептал он, его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Ваш голос звучит как золото солнца. Если это и есть новый мир, я хочу остаться в нём навсегда. Рядом с вами.

Ленора замерла. Дыхание её перехватило. В этом жесте было столько обнажённой искренности, что все другие слова казались лишними. Она накрыла его ладонь своей и прижала её к своей щеке теснее.

– Оставайтесь, – выдохнула она, закрывая глаза, наслаждаясь моментом полной близости. – Этот мир принадлежит вам.

За окнами замка кружился снег, укрывая холмы белым одеялом, но внутри каменных стен уже правила весна. Тепло, рождённое заботой и доверием, растопило серый лёд в сердце древнего дракона, превратив его мрачную цитадель в самый уютный дом на свете.

Глава 22. Тайны меж страниц

Глава 22. Тайны меж страниц

Сколько же веков было спрятано в этой огромной комнате? Девочка заворожённо погладила корешки старых книг тонкими пальцами, боясь даже дышать на них.

Библиотека замка всегда встречала гостей особенной, торжественной тишиной. Высокие шкафы уходили под самый потолок, нагруженные рядами книг в кожаных и сафьяновых обложках, а в маленьком шкафчике за стеклом даже хранились рукописи в свитках. Воздух здесь хранил память о прошлом: душно пахло бумажной пылью, старыми чернилами и едва уловимой ноткой сырости, навечно въевшейся в каменные стены.

Нэла уселась прямо на пол, поджав под себя ноги в грубых шерстяных носках. Перед ней на потёртом ковре лежала раскрытая книга с пожелтевшими страницами. Девочка хмурилась, её веснушчатый нос морщился от усердия, а палец медленно, буква за буквой, вёл по выцветшим строкам. Рыжие косы выбились из-под платка и падали на плечи, прблёскивая в редких солнечных зайчики. Читать девочке давалось с огромным трудом. В приюте грамоте её учила Ленора, но времени на уроки всегда не хватало, да и книг у них почти не водилось. Здесь же, в этом огромном зале, времени и книг было так много, что Нэла не могла устоять перед искушением.

Шаги за спиной раздались совершенно бесшумно. Девочка вздрогнула, когда низкий, вибрирующий голос нарушил её сосредоточенность.

– Третья буква во втором слове – это «твердый знак», юная леди. Она не читается, но делает следующий слог отрывистым.

Нэла испуганно обернулась, захлопнув книгу, словно пойманная на краже драгоценностей воровка. Дариан стоял в нескольких шагах от неё, опираясь на свой чёрный посох. Его незрячие глаза были обращены в её сторону, а на суровом лице играла лёгкая, едва заметная усмешка. Девочка мгновенно вспыхнула, её щёки залил густой румянец. Она вскочила на ноги, торопливо кланяясь и бормоча извинения.

– Прости, Дариан! Я не хотела ничего испортить! Я только посмотрю и сразу уберу на место, честное слово! Ленора говорила, что книги нужно беречь, я руки помыла, вот смотри...

Лорд Холмов рассмеялся, тихо и беззлобно. Звук этот был непривычным для гулких стен библиотеки, тёплым и живым, разгоняющим вековую пыль, что взвилась в воздух и принялась танцевать в узких струнах солнечного света.

– Книги не кусаются, Нэла. Хотя некоторые из них могут весьма больно укусить за макушку, если нечаянно упадут с самой верхней полки. За что ты просишь прощения? Эта комната создана именно для того, чтобы в ней читали. Что ты выбрала для своего тайного изучения?

Девочка немного расслабилась, облегчённо выдыхая. Дариан не сердился, и от этого ей становилось легче. Она робко протянула ему тяжёлый том, понимая, что он не сможет увидеть обложку, но, может быть, узнает её руками, если она поделится с ним своей находкой.

– Это сборник старых сказок, – объяснила Нэла, её голос зазвенел от гордости и смущения. – Там картинки нарисованы, про зверей и волшебников. Я хочу научиться читать лучше, чтобы вечером рассказывать Лу и Фире новые истории. Им надоели одни и те же истории про зелёных драконов, а тут целая сокровищница! Только буквы такие мелкие, и слова длинные, путаюсь я...

Дариан протянул руку. Его длинные пальцы осторожно коснулись корешка книги, ощущая потрескавшуюся кожу и тиснение букв. В его пылком сердце шевельнулось острое, щемящее чувство нежности к этой рыжей девчонке, взявшей на себя заботу о младших.

– Твоё желание похвально, – произнес он мягко. – Чтение требует терпения, но оно открывает двери в миры, которые невозможно увидеть обычным взором. Я могу приходить сюда по утрам. Мы вместе разберём эти длинные слова. А вечером ты будешь пересказывать их младшим, как настоящая сказительница...

Нэла просияла – её улыбка озарила полумрак библиотеки ярче бледного зимнего солнца. Она закивала так энергично, что косы запрыгали на её плечах, и крепко прижала книгу к себе.

– Спасибо! Я буду стараться! Ты знаешь все-все слова здесь?

– Никто не знает всех слов, – Дариан протянул руку вперёд и потрепал Нэлу по голове. – Но эти сказки я помню.

– Почему тогда ты их не рассказываешь? – почти возмутилась девочка. – Дариан, пожалуйста, рассказывай нам истории по вечерам! Я-то ещё когда осилю хотя бы одну, а ты все читал...

Дракон усмехнулся. Вот значит как? Она хочет, чтобы он развлекал их перед сном?

– Но у меня есть одно условие, – ответил он, и Нэла посерьёзнела. – Ты не бросишь приходить сюда.

– Конечно не брошу! Я... хочу научиться. Только меня учить нему. Ленора тоже сюда заглядывает, она читает гораздо лучше меня, быстро так, глазами прямо бегает, туда-сюда, туда-сюда! Но она всегда ищет что-то своё, толстое и скучное, без картинок, со мной ей больше недосуг сидеть... А я вот сказки люблю!

Дариан наклонил голову и озадаченно хмыкнул. Ленора в библиотеке? Смотрительница приюта, вечно занятая хозяйством, штопкой и заботой о детях, находила время для уединения среди пыльных фолиантов? Эта мысль заронила в его душу семя любопытства, которое он решил удовлетворить позже.

Вечера в замке теперь стали совершенно иными. Малый зал с камином превратился в сердце дома, место, где сходились все нити их новой, необычной жизни. Огонь в очаге ярко пылал, отражаясь в тёмном мраморе камина, и бросал пляшущие тени на развешанные по стенам гобелены. Дети по обыкновению устраивались на пушистом зелёном ковре, подложив под себя подушки, вынесенные из спален. Лу, уже полностью оправившийся от болезни, лежал на животе, болтая ногами в воздухе. Фира пристраивалась рядом с угольком и бумагой, Тобиас сидел чуть поодаль, шлифуя какую-нибудь очередную деревяшку, но его уши были внимательно направлены в сторону кресла.