Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Дариан кивнул ей.

– Я помогу, – произнес он, и в его голосе звучала новая, твёрдая уверенность. – Я знаю этот замок лучше, чем кто-либо. Я покажу вам, где спрятаны запасы, где лежат тёплые меха, где можно найти инструменты. Мы сделаем этот дом живым. Наш дом.

Как тепло это звучало теперь – наш дом…

Глава 21. Навстречу новому миру

Глава 21. Навстречу новому миру

Дариан действительно помог им. Зная каждый уголок, каждую комнату, он открывал перед Ленорой и детьми всё новые и новые залы. Дети с радостью бросались исследовать незнакомые места, а Ленора вздыхала, думая, сколько ещё работы им предстоит.

Большой зал для танцев, кладовые, огромная библиотека, столовая, покои хозяев, кабинет Дариана, малые залы для встреч... Замок был поистине огромен. Неужели ей не снится всё это?

Ленора просыпалась раньше всех, привычно кутаясь в шерстяное одеяло, которое они нашли в глубоких недрах старых сундуков. Воздух в главном зале уже не ощущался ледяным; жар от малого камина и тепло, поднимающееся из кухонных недр, создавали уютный, обволакивающий кокон. Женщина потягивалась, чувствуя, как начинает привыкать к новому ритму жизни. Замок больше не был враждебной крепостью, он постепенно становился убежищем. Их убежищем, которое они своими руками приводили в порядок.

Марта уже гремела медными котлами на кухне. Кухарка помнила старый рецепт травяного отвара для мытья полов и теперь с азартом испытывала его на скопившейся грязи. Запах мяты, уксуса и сосновой смолы витал по коридорам, перебивая затхлость одиночестве. Женщина любила порядок, а здесь, в этих гигантских чертогах, работы хватало на десятерых!

– Ленорушка, подай-ка мне вон ту щётку с длинным ворсом! – кричала Марта из-за арки, её голос звучал бодро и требовательно. – Эти плиты нужно отдраить до блеска! Гляди, сколько тут сажи, просто стыд и срам, а не господский дом!

Ленора улыбнулась, передавая кухарке тяжёлую деревянную щётку. Рядом с Мартой крутилась Нэла, помогая расставлять по полкам найденные в кладовых глиняные горшки. Девочка проявляла недюжинную сноровку, быстро распределяя, какая крупа должна стоять ближе к очагу, а какие травы нужно спрятать в прохладный угол.

– Тётя Марта, а в этом шкафу специи! – восхищённо восклицала Нэла, открывая маленькие резные дверцы. – Тут и перец, и гвоздика, и какая-то жёлтая пыль, пахнет горько... Они совсем высохли, но запах остался.

– Куркума это, Нэлка, – объясняла кухарка, вытирая пот со лба. – Она и должна сухой быть. Лорды заморские любят ей еду подкрашивать. Бросим щепотку в похлёбку, цвет станет золотым, ровно солнце в тарелке. Это ж сколько добра хозяин оставил нам!

Тобиас сновал между залами, вооружённый целым арсеналом инструментов, которые он обнаружил в замковой кузнице. Мальчик чувствовал себя здесь королём. Старые петли, рассохшееся дерево, покосившиеся рамы – всё это требовало его рук и мастерства. Он с удовольствием погружался в работу, находя в ней утешение и смысл, чувствуя себя на своём месте.

– Дариан, косяк в восточном крыле совсем повело, – докладывал мальчик, жуя на ходу кусок ржаного хлеба. – Дерево сыростью пропиталось. Я стамеской пройдусь, выровняю, потом льняным маслом промажу. В погребе бочонок стоял, я нюхал – не прогоркло даже.

Лорд слушал мальчика с невероятным вниманием, ценя его хозяйскую хватку.

– Масло в бочонке с железным обручем, – подтверждал дракон, его глубокий голос мягко стелился по залу, что становился всё чище и чище. – Слуги использовали его для пропитки и смазки петель. Бери смело, Тобиас. Твои руки сделают этот замок крепче, чем он был. Ты исправляешь то, с чем я не могу совладать.

Мальчик гордо выпятил грудь, карие глаза сияли. Признание от взрослого мужчины, да ещё и такого могущественного, значило для него больше любых похвал. Тобиас тут же помчался обратно в восточное крыло, только эхо его шагов осталось висеть под сводами.

Фира отважно занялась тканями. Нэла примкнула к ней, как только закончила возиться с крупами. Девочки перетряхивали тяжёлые гобелены, выколачивая из них пыль во внутреннем дворе, где корка наста всё крепла от редких солнечных лучей днём – приходилось сначала разбивать её, а потом уже чистить ковры да стёганые покрывала. Работа была тяжёлой, но они справлялись, поддерживая друг друга звонкими песенками.

– Смотри, Нэла, тут нитка золотая протянута! – восхищалась Фира, осторожно вычищая очередной гобелен, её тихий голос звенел колокольчиком. – Солнце на неё попадает, и она прямо светится. Рисунок такой красивый, птицы летят...

– Это парча, глупенькая, – поучала старшая сестра, с силой выбивая рядом тяжёлую ковровую ткань палкой. – Такие штуки на стены вешали, чтобы тепло не уходило, богатые любят, когда красиво ещё. Давай быстрее, пока Марта нас не позвала картошку чистить. Вечером повесим их обратно, зал сразу преобразится.

Лу в тепле быстро поправился, и теперь бегал между братьями и сёстрами, изображая дракона, охраняющего сокровища. Камаль, бодрствующий и счастливый, наблюдал за ним из гамака, который Дариан ловко приспособил к крюку в потолке малого зала с камином. Магия малыша отзывалась на смех Лу тихим, ровным теплом, согревая воздух вокруг. Ребёнок не плакал и не капризничал, питаясь чарами этого места и своего отца, и день ото дня становился всё крепче. Ленора с нежностью отмечала, как он похож на Дариана: тот же высокий лоб, тот же точёный нос... Она была уверена, что и глаза у него такие же, какие были у отца – но проверить этого, к сожалению, не могла.

Шли дни. Замок преображался на глазах. Пыль, устилающая шкафы и полы, уступала место чистоте и порядку. Окна, тщательно вымытые ветошью, вымоченной в уксусе, начали пропускать бледное зимнее солнце. Каменные стены, раньше казавшиеся мрачными и давящими, теперь отражали тёплый свет очагов, разожжённых в каждой жилой комнате. Пространство наполнялось жизнью, звуками, запахами.

Тобиас починил все ставни. Теперь они плотно закрывались на ночь, оберегая дом от злых зимних сквозняков. Мальчик смазал каждую петлю, отполировал каждую ручку, которые только смог найти. Нэла перетряхнула все платяные сундуки, найдя и вещи, и больше постельного белья. Простыни, хоть и немного пожелтевшие от времени, были сотканы из такого качественного льна, что после стирки в горячей воде с золой стали мягкими и почти белыми.

– Да тут на каждое ложе по три комплекта! – радовалась Марта, развешивая выстиранные простыни у кухонной печи, чтобы просушить. – Хватит нам с запасом. А одеяла какие пуховые, гусиное перо, не иначе! Спать будем аки цари!

Ленора распределяла комнаты, стараясь учесть потребности каждого. Марте она отвела просторное помещение с низким потолком прямо над кухней – там всегда было тепло, и кухарке не нужно было далеко ходить по утрам, чтобы затопить печь. Нэла и Фира заняли светлую комнату с двумя большими окнами, выходящими на юг. Девочки сразу же расставили на подоконниках сухие ветки, собранные на улице, и начали рисовать на стенах углём, делая пространство своим.

– Можно? – осторожно спросила Фира до этого у Дариана, стесняясь своего желания. Она всегда хотела нарисовать что-то прямо на стенах, но на брёвнах старого дома рисовать было неудобно. Дариан усмехнулся: они пришли спасти его от смерти, и ещё спрашивают, можно ли им что-то делать?

– Ты вольна творить, дитя, – он мягко потрепал её по золотым волосам, и глаза у Фирмы загорелись огнём вдохновения. – Если ты захочешь, найди холсты и краски. Они твои. Тебе они нужнее, чем слепцу.

Стоит ли говорить, что после этого счастью Фиры не было предела?

Тобиас и Лу поселились по соседству с девочками, в комнате, где стояла огромная печь с изразцами, изображающими сказочных зверей. Лу тут же начал строить из подушек крепость, а Тобиас обещал сделать для него новый деревянный меч, как настоящий, с гардой.

Сама Ленора выбрала небольшую, но уютную спальню в центре коридора, чтобы слышать любой шорох, если детям понадобится помощь ночью.