Он посмотрел мне в глаза.
— Я хочу татуировку, которая мне будет об этом напоминать каждый день.
Я взял карандаш и начал набрасывать эскиз.
Не звёзды, не ракеты, не шлем с отражением. Это всё было бы плоско и не отражало бы суть.
Нужен именно взгляд снаружи.
Я нарисовал круг иллюминатора, с толстой рамой и рядом заклёпок. Внутри Земля, маленький светящийся шар в углу, и вокруг него огромное пустое чёрное пространство.
А потом я поставил на шаре точку. Крохотную, чуть светлее фона.
— Что это? — спросил Олег Николаевич.
— Скажите мне координаты вашего дома, — попросил я.
Он назвал, знал их наизусть. Я подписал цифры на эскизе.
— Вот это ваша точка, — сказал я. — Меньше булавочной головки. Её не видно с орбиты, вы сами знаете.
— Знаю.
— Но вы видели шар целиком, — сказал я. — И знали, где на нём эта точка. Этого у вас никто не отнимет.
Он смотрел на эскиз дольше, чем кто-либо другой.
— Делайте, — сказал он.
Стиль я выбрал дотворк. Точки, здесь они хорошо подходили. Место — предплечье.
«Начертание активно».
Работа шла долго. Я менял плотность точек, аккуратно работая над проектом.
«Начертание завершено».
«Намерение считано: сохранённое ощущение масштаба, память о взгляде извне».
«Оценка: Отлично».
«Плотность точек передаёт глубину. Пустота выполнена осознанно и несёт смысл».
«Свойство: „Вид с орбиты“. Носитель сохраняет ощущение масштаба. В моменты, когда быт затягивает и мелочи кажутся важными, начертание возвращает ему верную пропорцию вещей».
«Прогресс: 39/50».
Он поднялся, подошёл к зеркалу и посмотрел на татуировку.
— Спасибо, — сказал он. — Это то, что мне нужно.
Я обработал её, заклеил плёнкой. Он расплатился и ушёл.
Ещё одна история в копилку.
* * *
В обед у Вики была клиентка на прокол крыла носа. Вика уже не волновалась, действовала уверенно. Разметила, показала в зеркало, сделала прокол. Вставила украшение.
— Всё, — сказала Вика.
— Уже? — удивилась клиентка.
— Да, — Вика показала результат. — Нравится?
— А то! — восторженно ответила та. — Спасибо!
После сеанса Вика подошла ко мне.
— Артём, у меня просьба есть.
— Слушаю.
— Я хочу заказать новую витрину, — сказала она. — Под украшения. Я заказала слишком маленькую, и запасов уже не хватает. Люди спрашивают титан, а у меня три позиции.
— Считала, сколько выйдет?
— Считала, — она сунула мне телефон с расчётом. — Если ещё с подсветкой и с украшениями…
Потянем.
— Заказывай, — сказал я.
— Правда?
— Вика, это твоё направление, — сказал я. — Ты его подняла с нуля и ведёшь сама. Ко мне не надо приходить и утверждать каждую полку.
Она просияла и убежала к Марине обсуждать дизайн.
Студия жила своей жизнью.
* * *
Вечером позвонил Валера. Сначала он позвонил Марине, и они долго разговаривали по видеосвязи. А потом позвонил мне.
— Артём! — воскликнул он. — Я обошёл половину Самары.
— И?
— И нашёл, — гордо сказал он. — Есть лавка на Ленинградской. Хозяин старый жук, но Громова знает. Говорит, работали вместе, Громов ему носил серебро.
— И где Громов?
— Он не знает. Но знает, что тот съехал из города. И знает, как найти его жену, они развелись, так что уже бывшую.
— Хорошо.
— И ещё, — Валера понизил голос. — Этот мужчина сказал нечто странное. Говорит, за год до исчезновения Громов очень нервничал. Спрашивал у него, можно ли продать вещь так, чтобы покупателя потом не нашли.
Интересный момент.
— Он боялся, — сказал я.
— Похоже на то, — сказал Валера. — Артём, я останусь ещё на день. Мне дали адрес его бывшей жены, постараюсь его найти.
— Останься, — сказал я. — И будь осторожен вдвойне.
— Понял.
* * *
В девять вечера я закрыл студию, а ко мне приехал Михаил. Сегодня я пообещал дать ему изучить Брошь.
Он разложил на столе лупу, линейку, стопку распечаток и погрузился в работу. Что-то замерял, сверял гравировку с фотографиями из архивов.
Я сидел в зале с планшетом и разбирал эскизы на следующую неделю. Шут спал на стойке администратора.
И тут в дверь студии постучались. Странно, мы уже закрыты, кто может быть в такой час?
На пороге стояли двое, Верещагин и женщина. Я узнал её, она была из Наследников.
— Артём Сергеевич, — сказала женщина. — У нас к вам разговор.
— О чём? — спросил я.
— О вашем шпионе, — она чуть повернула голову в сторону Верещагина.
Он не поднял глаз.
— Аристарх Павлович оказался не так осторожен, как считал, — продолжила она. — Мы знаем, что он передавал вам сведения. Знаем, что Игла у вас. И знаем, что завтра вечером вы играете с Гордеевым в загородном доме.
Ещё днём Верещагин уверял, что про Иглу они не знают. Значит, узнали за эти часы. Или он ошибался с самого начала. А я предупреждал. Но сейчас не время об этом думать.
— Чего вы хотите? — спросил я.
— Союза, — сказала она. — Временного союза против Гордеева.
— А потом?
— А потом вы отдаёте нам Иглу, — она улыбнулась. — В обмен на жизнь Аристарха Павловича.
Интересная выходит сделка…
Глава 19
Снова снов осколки в разорванной струне
Женщина стояла в дверях студии и ждала ответа.
Верещагин стоял на полшага позади. Бледный, в мятом пиджаке. Смотрел куда-то в пол, на коврик у входа. Живой, целый и даже не связанный.
Я отметил это и сделал вывод.
Если бы Наследники решили, что с ним делать, они бы не привезли его сюда. Заложника не возят на переговоры в собственной машине. Значит, они не знают, как поступить. И для меня это хорошая новость.
— Проходите, — сказал я. — На пороге разговаривать неудобно.
Женщина чуть удивилась, но вошла. Верещагин шагнул следом.
Из подсобки выглянул Михаил, увидел незнакомых людей и застыл с лупой в руке.
— Михаил Аркадьевич, — сказал я. — Закройте, пожалуйста, дверь и продолжайте работать.
Он тут же кивнул и юркнул назад в подсобку.
Шут проснулся на стойке, поднял голову и уставился на женщину. Потом зевнул и улёгся обратно.
— Меня зовут Тамара Викторовна, — представилась женщина. — Хотя мы с вами уже пересекались, Артём.
— Я помню, — кивнул я.
— Я повторю условие, — сказала Тамара Викторовна. — Вы передаёте нам Иглу. Мы отпускаем Аристарха Павловича. Никто никому больше ничего не должен.
— Нет, — просто сказал я.
— Вы понимаете, что стоит на кону?
— Понимаю, — ответил я. — Я понимаю это гораздо лучше, чем вы. Поэтому и говорю вам нет.
Тамара Викторовна закинула ногу на ногу.
— Артём Сергеевич, кажется, вы ничего не поняли. Аристарх Павлович был у нас. Ел с нами, ездил с нашими людьми. И всё это время передавал вам сведения. У нас есть основания поступить с ним очень плохо.
— Есть, — согласился я.
Верещагин побледнел.
— И вас это не смущает?
Я аккуратно сел напротив них.
— Слушайте меня внимательно, Тамара Викторовна. Я скажу это один раз, повторять не буду. Если с Аристархом Павловичем что-то случится, я уничтожу Иглу.
В студии повисла тишина.
— Это невозможно, — сказала она.
— Проверим?
— Осколки нельзя уничтожить, — повторила она. — Они пережили пожар в мастерской, войну, революцию. Их топили, их закапывали.
— Их закапывали люди, у которых не было других Осколков, — сказал я. — Да, владея одним Осколком, его не уничтожить. Но не забывайте, что у меня их несколько. И да, Осколки можно уничтожить, ведь именно этого и добивается Хранитель.
